Санкт-Петербург от А до Я

— У меня чёртова смена завтра, празднуйте без меня. Такой вот новостью Аркадий огорошил Алекса с Матвеем под самый Новый год. Не то, что на него были какие-то особенные планы, вроде поездки за границу или хотя бы в какой-нибудь санаторий под Питером. Просто хотели отметить тихонько, по-семейному. Посидеть за столом, потом пойти на набережную, посмотреть на салюты, послушать музыкантов, которые приезжали на каждый праздник. И у всех были нерабочие дни, по крайней мере, тридцать первого и первого, что у Алекса в шиномонтажке, что у Матвея в конструкторском бюро. И все надеялись, что Аркадию не придётся работать хотя бы в Новогоднюю ночь; да что там, надеялись, знали, что не его очередь. И тут нате вам, подарочек к празднику! — Так ведь очередь не твоя, — напомнил Алекс, хмуря русые брови. — Сменщик, зараза, отказался, — досадливо бросил Аркадий. — Сказал, что у него ребёнок заболел, вот начальство и подсуетилось, поставили меня вместо него. Удачно ребёнок заболел, конечно. — Но ведь можно что-то придумать, — не унимался Алекс. — Может, всё-таки попробуешь вернуться к двенадцати? Аркадий неопределённо пожал плечами, посмотрел на Матвея. Тот, стоя у плиты, задумчиво мял вафельное полотенце с выражением полной отрешенности на лице. Только его глаза, которые казались стеклянными, выдавали его бурную мозговую деятельность. Казалось, ещё секунда, и он найдёт выход из ситуации. Свиридов вообще обладал этим потрясающим даром — после мозгового штурма выдавать идею, с помощью которой можно провернуть любое дело. Но в этот раз, совершенно неожиданно, он заднюю. — Ну, работа есть работа, — пожал Матвей плечами. — Раз уж поставили тебя, ничего не поделаешь. Аркадий почувствовал, что обижается, виду, конечно, не подал, но все всё поняли. На кухню сразу опустилось гнетущее молчание. Зря Трубецкой рассказал эту новость под вечер, они с самого начала жизни втроём, то есть, почти четыре года назад договорились обсуждать неприятные вещи в первой половине дня. Тогда было время, чтобы всё переварить, находясь друг от друга на расстоянии, и не срываться. А сейчас, лично у Аркадия, не было сил на выяснение отношений и даже на полноценную обиду, так что он, сославшись на завтрашний ранний подъём, ушёл в душ, а потом сразу в постель. Пришлось засыпать одному; Аркадий долго ворочался, лежал без сна, но, в конце концов, заснул. Дождавшись, пока шум воды стихнет, и из спальни больше не будет доноситься ни звука, Алекс жестом фокусника вытащил из заднего кармана шорт смятую пачку винстона, кивнул на шкафчик за спиной Матвея. Пока тот рылся на полке, Алекс открыл форточку, впуская на кухню стылый декабрьский воздух. — Ну и что это было? — меланхолично спросил Алекс, щёлкая зажигалкой. — Надеюсь, ты не думаешь, что я мог бы оставить Аркашу без праздника, — Матвей покосился на него хитрыми глазами. — У меня есть одна идея и, надеюсь, ты её оценишь. Следующим утром Аркадий проснулся, как и всегда, облепленный телами с двух сторон. И если Алекс особо не наглел, просто закинул на него руку, то Матвей облепил его, уложил кудрявую тёплую голову ему на грудь. Аркадий шумно выдохнул, знал, этих двоих и пушкой не разбудишь, особенно, в такую рань. Трубецкой выпутался из двойных объятий, поплёлся на кухню. Зависть — отвратное чувство, особенно, когда испытываешь её к своим, и Аркадий старался ограждать себя от неё, но сейчас жутко завидовал этим двоим. Не потому, что они спокойно дрыхли, а из-за того, что им не придётся встречать Новый год в полицейском участке, как какой-то ворюга. А Алекс с Матвеем будут сидеть дома, за столом, на уютной кухне, увешанной симпатичными гирляндами. И, вроде, глупо было злиться на такое, в конце концов, один раз можно и пропустить праздник, до этого ведь они отлично праздновали… И Аркадий привык, поэтому и отреагировал так. Он подумал, что надо было бы проговорить вчерашнее, но будить парней не хотелось, поэтому он, сунув для них подарки под наряженную ещё неделю назад ёлку, просто собрался и выскользнул из дома. Алекс с Матвеем одновременно открыли глаза, едва за Трубецким закрылась дверь. Сегодня, как назло, не было ни одного действительно важного вызова, только пьяные дебоши. Некоторые нажрались заранее, поэтому к вечеру в КПЗ набилось штук дцать мужиков в разном состоянии алкогольного опьянения. Аркадий занимался оформлением, а потом откровенно скучал. До Нового года оставалось меньше сорока минут. Все дела были сделаны, новых звонков не поступало. Аркадий, маясь от безделья, катал по тёмной столешнице ручку, рассеянно наблюдая за её передвижением. — Скучаешь, соколик? — вдруг раздался хриплый голос. — Никак нет, товарищ майор! — встрепенулся Аркадий и даже подскочил на месте. Уважал майора, как и любой другой полицейский. Пантелея Иннокентьевича Субботу любили, за глаза ласково называли Барошей, как старого пса. В сущности, он и был таким, верным стражем, справедливым, в меру ласковым со своими, но безжалостным к тем, кто пошёл против закона. Причём, по его небольшому росту, по доброму взгляду карих глаз и добронравному выражению лица и подумать было сложно, что он может верховодить целым полицейским участком, да вот внешность зачастую бывает обманчива. — Да ты не вскакивай, чего уж, сегодня, ради праздника, забудем на полчасика все эти правила, — Суббота подмигнул, поставил на стол пакет. Там что-то мелодично звякнуло. — Раз уж нам придётся встречать Новый год здесь, то встретим его достойно. — Спасибо, Пантелей Иннокентьевич, — искренне поблагодарил Аркадий. Тот только отмахнулся, принялся доставать из пакета салаты и нарезку, последним поставил на стол бутылку шампанского. Трубецкой почувствовал себя неловко. Он так расстроился из-за того, что не удалось отметить праздник со своими, а вот Бароша уже который год справлял его в полном одиночестве. Жена его давно умерла, единственный сын погиб при исполнении служебного долга. Вот и остался Барон один. Аркадий ободряюще улыбнулся ему, расчистил стол. Пока шли приготовления, время приблизилось к полночи ещё немного. Закрыли плотнее дверь, чтобы им не мешал пьяный вой задержанных. Аркадий устроил телефон так, чтобы можно было посмотреть обращение президента. До Нового года оставалось совсем немного, и тут раздался звонок с поста охраны. — Тут двое типов, — гнусавил тучный охранник Славик. — Мутные какие-то, вырядились как чудики, ещё и со здоровенным свёртком. Показывать, что внутри отказываются, вызывают лично Трубецкого. Вот выходите и заберите их в КПЗ, раз они такие умные. Аркадий до последнего не верил, хотя, кто это мог быть, кроме этих двоих очаровательных идиотов? Ну, конечно, это были Алекс с Матвеем, румяные с лёгкого морозца, улыбчивые, глядели на Аркадия полными обожания глазами. И, в самом деле, вырядились как два чудика: Алекс, в красном халате поверх своего неизменного чёрного пальто, в дедморозовской шапке; и Матвей, в светло-голубом, очевидно, пытаясь походить на Снегурочку. Перед собой они держали что-то объёмное, завёрнутое в газеты. — Здравия желаем, Аркадий Михайлович! — бодро отрапортовали Алекс с Матвеем. В четыре руки нарядили ёлку, работали быстро и слаженно. К ассортименту еды на столе добавилась ещё пара домашних салатов и пирог с мясом, которые Матвей приготовил собственноручно. После расселись перед экраном смартфона, загадали желания под бой курантов и поднимали бокалы. Аркадий смотрел на Алекса с Матвеем, виновато улыбался. Те, всё ещё красные, теперь уже от алкоголя, с весёлой нежностью подмигивали ему. Все трое понимали друг друга без слов.