Дотянуться до небес

Сидя у огромного окна, закутавшись в пару тёплых пледов, Брунхильда с восторгом наблюдала, как, утопая в грязи, на импровизированном плацу снуют подоспевшие «орденские прихлебательницы». В этот чёртов непрекращающийся дождь, льющийся, казалось бы, стеной, и этот свирепый ветер, способный сорвать старую плоть с хрупких костей, она, охотница, попивала вино. Когда её заклятые враги пахали, как проклятые, занимаясь тем, над чем до этого трудилась она, а именно укреплением города и очисткой его от постепенно заполняющей улицы скверны. - Боже… - усмехнулась она в момент, когда одна из «сестер», пытаясь удержать какую-то увесистую коробку, шлепнулась в грязь. – Выпей я на бочонок больше, быть может, мне бы даже стало её жалко… - не скрывая улыбки вслух проговорила Брун. Пусть она и по достоинству оценила Густава и Баки, успевших в её глазах отличиться и даже, возможно, спасти ей жизнь. Однако все остальные святоши по-прежнему оставались для охотницы обычным пушечным мясом, ценой которому был ломаный медяк. Настолько глубоко засела обида на церковь в её сердце. - Над чем это ты там смеешься, Одинадцатая? – из-за спины Брун донесся стальной, знакомый голос одной из тех немногих, кого та могла называть подругой. Отвлекшись от перебирания бранных слов, коими девушка весь день из-за окна поливала бедолаг снизу, Брунхильда удивленно перевела взгляд на дверной проем. Статная светловолосая женщина лет сорока, с ног до головы закованная в серебряные доспехи и укрытая рваным алым плащом. Она с вызовом смотрела охотнице прямо в глаза. - Мать моя девственница, не это ль одна из самых известных Черноводных Паладинов? Питта, мать ее, Финитта, – восторженно подскочив к знакомой, произнесла Брунхильда. - Последняя из Черноводных Паладинов, прошу заметить, и теперь я просто Питта, - стыдливо отведя взгляд, ответила женщина. - Я запятнала фамилию рода своим бегством, и более не смею называться ей. - Я слышала о том, что произошло полтора года назад, скорблю о твоем роде, надеюсь, эти Ламийские твари рано или поздно заплатят за предательство, – паладин, одобряя слова подруги, кивнула. - Однако, отбросим скорбь, я рада, что ты жива, – положив руку женщине на плечо, от чистого сердца произнесла Брун. - Я тоже рада, что ты жива, – вспомнив прошлое, болезненно улыбнулась Питта, после чего обняла старую знакомую. Больше часа, женщины вспоминали былые передряги и места, в которых по долгу службы им вместе суждено было побывать. Впервые за долгие полтора года Питта могла с кем-то поговорить о своей семье, о долге и мести за убитого наследника Черноводной крови. - В смысле «убитого»? – поперхнулась вином Брунхильда, когда подруга упомянула о вполне живом принце и будущем женихе Ламийской императрицы. - В прямом, я видела, мальчик, лицезрев гибель матери, сестер, в отчаянии и не желая достаться кровному врагу, всадил себе нож прямо в сердце, с гордо поднятой головой, как истинный храбрец. Богиней клянусь, будь я в его ситуации, не знаю, хватило ли у меня духа покончить с собой. Даже сейчас, спустя столь долгое время, я, пройдя множество битв на границе и оказавшись, как минимум, трижды на волосок от смерти, наврятли смогла бы убить себя своими же руками. Прыгнуть со скалы, принять яду или умереть в потасовке, да. Но так, никогда… - взяв из рук подруги кубок, произнесла Питта. - Ты раньше меньше пила, - удивленно фыркнув, сказала Брун, наблюдая, как подруга залпом осушает кубок. - Раньше я считала себя гордым паладином, – насмехаясь над собственной наивностью, горько протянула она. - Знаешь, лучше быть живым и трусливым паладином, чем паладином, которого доедают черви, – подойдя к двери, а следом подозвав слугу и потребовав ещё бочонок, Брунхильда, со всей свойственной надменностью и коварством, рассматривала подругу. Её тёмные круги под глазами, бледную кожу, подрагивающие от постоянных пьянок руки. - Что, опять глумиться надомной будешь? Можешь начинать, я прекрасно знаю, как я выгляжу, – вновь пряча взгляд, заявила Питта. - Дура ты старая… - усмехнувшись, произнесла Брун. – И если бы не отправилась в приграничье, да квасила не в одиночку, а где-нибудь в таверне, в компании каких-нибудь красавцев, то знала бы… - Что знала? – не понимающе переспросила Финитта. - Жив твой принц. Жак, кажется, так его звали, – слова Брунхильды шокировали женщину. Всего на миг её руки перестали трястись, кожа полыхнула цветом, свойственным живым, а в глазах пробудился огонь жизни. Лишь на миг Брунхильда вновь сумела увидеть ту старую знакомую, с которой так давно не виделась. - Не может быть. Я лично видела, как из молодого тела ручьем вытекала кровь. Ты же знаешь, паладины обладают целительным даром, пусть и на расстоянии мы и не можем точно сказать, выживет ли человек, но всё же. Я чувствовала его боль, видела как угасала его душа. - Много чувствуешь, мало проверяешь. Годы идут, а ты ничему не учишься. Подруга, ты же знаешь, мне врать тебе незачем, вон, можешь хоть у стражи местной спросить, – кивнув в сторону окна, произнесла Брун. – Не знаю, из какого ты захолустья вернулась, но можешь мне поверить, информация определенно правдивая – мальчик жив. Отставив кубок в сторону, Питта, встав на колени, в молитвенной позе сложила дрожащие руки. - Вот только этого мне не хватало, - закатив глаза, фыркнула охотница. – Молитвы падшего до низов паладина за здоровье и процветание человека, которого она сама и оставила врагам на потеху, как мило… - слова Брун тронули сердце Финитты, от чего та с обидой взглянула на старую знакомую. По щеке рекой покатились слезы. «Вот же, нужно было мне это ляпнуть» - коря себя, подумала Брунхильда, понимая, что перегнула палку. - Извини меня, лишнего сказала, не подумав. Ты только не реви, лучше скажи, что теперь делать будешь? – пытаясь поскорей перевести тему, спросила охотница. Помогая подруге встать с колен. - Долг превыше всего, – твердо произнесла Паладин. - Это я поняла, а делать что будешь? – глумясь над той, добавила Брун. - Сначала разберемся с той тварью, что поселилась на этом острове. Загоним её туда, откуда она выбралась. После закончим с мелкой нечистью. Восстановим храмы, освятим кладбища. Затем добьемся снятия блокады с острова Порто-Ролло, а дальше я вернусь в империю. Если сказанное тобой правда, я найду господина, и… - в этот миг женщина задумалась. - И что тогда? Если не забыла, Черноводные признаны предателями, их земли изъяты и розданы. Привилегии сняты, а все, кто попытаются оказать им содействие и помощь, будут считаться мятежниками. В одиночку против целой империи решили пойти, госпожа бывший паладин? – сверля взглядом даже не дрогнувшую от таких грубых слов женщину, произнесла Брунхильда. - У нашего рода было много старых друзей и союзников, если бы они были сконцентрированы рядом с нашими границами, госпожа Гамма, мать Жака, уже давно бы сидела на Ламийском троне, – защищалась Питта. - Однако это не так, вы разрозненны, многие тот час откажутся от всяческих долгов и клятв, когда на их пороге окажется кто-то из имперской цитадели, после чего полностью сдадут и тебя и мальчика, если тебе, конечно же, удастся его выкрасть, – продолжала давить на собеседницу Брунхильда, понимая цели и мотивы своей подруги. - Будучи в западных землях я познакомилась кое с кем влиятельным, и теперь она обязана мне жизнью, – пустив магические потоки вокруг помещения и убедившись, что их не подслушивают, тихо сказала Питта. - Наш заклятый враг, ты серьезно думаешь, что Лордессы, тем более приграничных земель, поддержат твою инициативу? Это же ваши кровные враги, насколько я помню, – удивленно спросила Брун. - Мне плевать, буду разбираться по ходу дела, одно могу сказать - армия есть, и армия большая. Тысяч триста, не меньше, – с уверенностью в голосе произнесла Питта. - Триста тысяч? Ты кого там спасла-то? Я в Ламийской империи только одного человека знаю, кто может владеть подобным войском, ну или чуть больше, и ты тоже её знаешь, это гребаная Ламия, – ещё больше удивляясь произнесенным цифрам, затараторила охотница. - Поверь, подруга, если бы на тот момент я узнала, кого спасаю, скорей всего, добила её в тот же миг и на том же месте, –хмуро произнесла Питта. – Однако теперь я даже благодарна злодейке судьбе за предоставленный мне второй шанс. -Дела… И что, правда триста тысяч? – всё ещё скептически приговаривала девушка, на что Финитта лишь подтверждающее кивала головой. - Такая армия при должном руководстве и поддержке изнутри империи способна откусить достаточно большой кусок. Всего-то нужна пара смелых девчат или предательниц, что проникнут в цитадели, сначала отравят воду, после уничтожат припасы, а следом, когда будет нужно, поднимут ворота и вуаля - карточный домик рухнет, – хитро щурясь, произнесла Брунхильда, никогда не интересовавшаяся политикой, войнами и прочим, свойственным Лордам и Лордессам. - Именно, и я уверена, таких отважных дев, готовых восстать против тиранки и предательницы будет куда больше, чем пара, – сделав акцент на последнем предложении, произнесла Питта. - Хорошо говоришь, подруга, однако перед тем, как окунуться в эту кровавую кашу из хитросплетений заговоров и предательств, давай для начала попытаемся выжить здесь, – разливая по кубкам вино, произнесла Брунхильда. - Верно, – стукнувшись бокалами, произнесла Питта.