Подобие спокойствия.

      Уснуть ночью так и не получилось, как и следующую. Всю неделю Гермиона спала крайне плохо. Каждый день она возвращалась в Башню как можно позже и ходила на патрулирования с достаточной от Драко дистанцией. Каждый вечер он пытался завязать с ней разговор, Грейнджер игнорировала и запиралась у себя в комнате, плача. Она чувствовала себя обманутой, будто у нее забрали кусочек чего-то важного, кусочек ее самой.       Он даже не сказал, что любит тебя. Подкидывал каждый раз голос разума, намекая на бесполезность ее слез и апатии. И ведь это было правда: почему она плачет из-за такой мелочи? Всего лишь какая-то там любовь, что в этом такого? Гермиона никогда не была мечтательницей, которая ждёт своего принца. Красивая любовная история никогда не была в списке ее планов и стремлений. «Но с ним было так тепло и уютно. Сердце каждый раз так стучало от его прикосновений. По телу разливалось приятное тепло от его улыбки.» — Нет, Гермиона Грейнджер, ты должна выкинуть это из своей головы! — проговорила девушка, расчёсывал непослушные кудри. — На первом месте для тебя учеба и экзамены! Тебе нет дела до этого мерзавца и его серых глаз. Его чертовски красивых серых глаз… Ком снова образовался в горле и слезы покатились по щекам. Кажется, она никогда так много не плакала. Может, стоит все забыть? Он сейчас находится за соседней стеной, собирается на занятия, так же, как и она. Гермиона точно знает — если она просто ворвётся к нему и обнимет, они забудут. Забудут и снова вернётся идиллия их укромной Башни, где они могут быть вместе. Но нужно ли ей это? Скорее всего, после окончания учебного года, Драко забудет о ней и вернётся в Мэнор. А что будет с ней? Если сейчас эта привязанность убивает ее, то что будет в конце учебного года? Она погибнет. Она уже погибает без этих рук, этих глаз, запаха и голоса. Будто перекрыли кислород. Будет только хуже.

***

— Как ты? — обеспокоенно спросила Джинни, подсаживаясь рядом за гриффиндорскиц стол. Младшая Уизли была в курсе их разговора, единственная, кто знал. Гермиона была очень благодарна ей, ведь та поддерживала, старалась отвлечь, хоть и высказывала свое негодование в сторону Малфоя. — Все хорошо, Джинни. Правда. — заставила себя улыбнуться староста девочек. — С каждый днем ты выглядишь все хуже. Такая бледная и, будто, не живая. — тихо прошептала та. — Мальчики очень волнуются. — Мне просто нужно время. — Ты просто должна забыть. К черту Малфоя. Этот идиот не достоин твоих слез. Он поступил мерзко! Я все ещё считаю, что должна проклясть его, как на счёт… — Джинни! Мы не будем его проклинать. Мы просто… забудем. Совсем скоро бал, а после него мы поедем в Нору и это точно поможет. — О, Мерлин! Точно! Бал! — вдруг осенило рыжеволосую. — Вам ведь придется танцевать на открытии, верно? Черт. Гермиона совсем об этом забыла. Танцевать с Драко, на глазах у всех школы. Снова чувствовать тепло его ладоней и этот обжигающий взгляд, прямо в душу. — Я совсем не репетировала… — Если это единственное, что тебя волнует, то не страшно. Попроси Невилла. Он чудесно танцует. Ты должна показать этому напыщенному аристократу, что ты ничуть не хуже. Гермиона молча кивнула, не особо вслушиваясь в продолжение тирады Джинни. Перед глазами мелькали их репетиции с Драко в их гостиной. Каминный свет и их плавные движения. Как уверенно он вел, все время смотря ей в глаза. — Ну, так что? — похлопав по плечу подругу, переспросила Уизли. — Д-да. Я думаю, да. — неуверенно сказала Гермиона, тщетно пытаясь вспомнить слова подруги.

***

       Ее кудрявая голова была опущена в тарелку. Как и все дни, после их ссоры. Она больше не смотрела в его сторону. Не просыпалась в его кровати с бодрым «Доброе утро!». Не сидела в его объятиях, читая какую-либо книгу в свете камина. Не целовала его перед выходом из Башни. И не заливалась краской, когда он предлагал вместе принять душ. — Дружище, мне кажется, ты совсем облажался. — спокойно сообщил Блейз, проследив за взглядом лучшего друга. — Без тебя знаю. — Слушай, я никогда не видел тебя таким. Она очень сильно засела в тебе. И что же помешало тебе сообщить ей о своих чувствах? Сейчас бы были очередной мерзкой парочкой, гуляли за ручку по коридорам и мерзко целовались на глазах у всей школы. — Блейз. — недовольно буркнул Малфой. — Во-первых, я никогда не стану влюбленным идиотом как Браун и Уизли. — он указал вилкой в сторону вновь сошедшихся гриффиндорцев. — Тем более, как ты себе это представляешь? Как отреагирует добрая половина школы и ее придурки друзья? — Знаешь, золотое трио столько пережило, я думаю они смогут привыкнуть к тому, что их дорогая подружка влюблена в говнюка. Да и, когда тебе было дело до доброй половины школы? Они одного твоего взгляда бояться. — Даже если так. Что я могу ей дать? — внимательно вглядываясь в глаза мулата, спросил Драко. — Бывший Пожиратель смерти, чистокровный аристократ. Мне нет места в ее мире, а ей в моем. Блейз громко рассмеялся. — Тебя теперь волнует твое происхождение, а не ее? Заметив грозный взгляд старосты мальчиков, слизеринец замолчал. — А разве ей нужно, чтобы ты что-то давал? Ты не думал, что Грейнджер самостоятельная девочка и все, что ей нужно — это ты рядом?

***

       Гермиона сидела в гостиной Башни старост, заканчивая с домашней работой. Она знала, что Малфой на тренировке по квиддичу, поэтому запираться в комнате бессмысленно. У нее есть ещё около получаса до его прихода, а разбираться с учебой здесь было куда приятнее и удобнее. Стук в дверь отвлек девушку от написания эссе. Гермиона поднялась с пола, убрав пергамент, перо и учебник на стол. Подошла к портрету и открыла его. — Невилл? — удивилась молодая ведьма, смотря на дружелюбно улыбающегося однокурсника. — Привет, Гермиона! Джинни сказала, что я могу вечером и позаниматься с тобой. Кажется, все-таки нужно слушать, когда рыжеволосая дьяволица что-то придумывает. Она ведь знала о их с Малфоем соглашении никого не пускать в Башню и сделала это специально. Но ведь Невилл не был в курсе. — Привет. Конечно, проходи. — освобождая другу путь, проговорила Грейнджер, возвращаясь в гостиную. У них есть около двадцати пяти минут, нужно уложить в них.

***

       Погода совсем нелетная, слизеринцы быстро разобрали новую тактику игры и не долго думая, решили разойтись. Однако, Малфой и Блейз ещё долго сидели в школьном коридоре, разбирая проблему первого. И теперь, имея план действий по примирению с Грейнджер, Драко в приподнятом настроении возвращался домой. Именно домой, так он начал называть про себя Башню старост. После названия пароля, портрет открыл ему проход. Небольшой коридор и открывается дверь в гостиную. — Какого хрена, Грейнджер? — первое, что вырвалось у слизеринца. Грейнджер стояла посредине их общей гостиной, в объятиях Долгопупса. Ярость надвигалась огромной серой тучей, что-то больно кольнуло в области груди. — Будь добра, проводи эти мерзкие обжимки где-нибудь, где я этого не увижу. — Не разговаривай так с ней, Малфой! Мы просто практиковались для бала. — заявил гриффиндорец, выпуская девушку из объятий и сжимая кулаки. — Долгопупс, мне искренне плевать. Для бала вы тренировались или я помешал вашим прелюдиям. Но когда я возвращаюсь с тренировки я хочу отдыхать, а не смотреть на снюхивание красно-золотых. — спокойно проговорил слизеринец, устраиваясь на диване. — Да как ты… — Невилл. — вмешалась Гермиона, хватая друга за руку. — Большое спасибо, за все, но тебе лучше уйти. — Ты уверена, Гермиона? Я не хочу оставлять тебя вместе с этим хорьком. — взволнованно проговорил гриффиндорец. — Все хорошо. — постаралась улыбнуться та. — Договоримся завтра, когда нам лучше встретиться? И где. Невилл кивнул, прощаясь и покидая гостиную. Не желая тратить время на тираду Малфоя или объяснения, что она неожиданно заплакала и Невилл просто успокоил ее — Гермиона собрала свои вещи и поспешила ретироваться в свою комнату. — Грейнджер. Остановил ее властный голос у самой двери. Гермиона застыла, медленно разворачиваясь и обнаруживая, что Драко стоит прямо за ней. — Что тебе нужно? — Какого хрена, Грейнджер? — его злобный голос и взгляд вызывал дрожь. — Что? — Что? — передразнил он. — Что это было? Бегаешь из койки в койку своих львиных друзей? Быстро же ты меняешь «жертву». Гермиона вздрогнула, молясь, чтобы слезы вновь не заполонили ее глаза. — Не тебе говорить о жертвах, Малфой. И кстати, думаю, тебе стоит знать, что объятия не всегда имеют пошлый или любовный смысл. Хотя откуда, для тебя существует только постель и желание затащить туда каждую юбку. Громкий хлопок заставил ее закрыть глаза, но открыв их через секунду, Грейнджер поняла источник звука. По обе стороны от ее головы расположились руки слизеринца, прижав к двери, мешая скрыться за ней. — Что вы делали с Долгопупсом и почему он обнимал тебя? — почти рычание. Гермиона почувствовала некое удовлетворение, это было похоже на ревность. Но какая ревность бывает без любви? — Какая тебе разница? Пару минут назад ты ясно дал понять — тебе плевать. — она потянулась за палочкой в карман, направляя древко в грудь Драко. — И если ты сейчас же не отойдешь, я прокляну тебя. — стараясь звучать как можно увереннее заявила та. Серые глаза ещё какое-то время сверлили ее. После чего, лицо Драко сдвинулось немного ближе. Сердце замерло. Она не сможет противиться, если он поцелует ее. Но Драко отстранился, выпуская свою пленницу и уходя в свою комнату. Ещё несколько секунд у Гермионы ушло на то, чтобы понять: она рада, что смогла выгнать его или плачет, потому что он так и не поцеловал ее.