чбчг/(не)чбтх

      Знаешь, любовь это тяжело. А с тобой ещё и страшно. Не знаю, в чем проблема: может, в тебе, а, может, во мне. Но мне определённо бывает страшно совершать какие-то поступки рядом с тобой. Или я все ещё и остался таким же трусом, который боится посмотреть серьёзности в глаза. В нашем случае — общение в реальной жизни и, возможно, дальнейшее совместное будущее. После стольких месяцев одиночества мне нужно подумать и решить, смогу ли я дать тебе то, что ты рассчитываешь получить в нашей связи. И тебе нужно обдумать свои поступки, стать менее агрессивным, ведь это правда пугает, а меня тем более.       Дай время, чтобы это все осознать, пожалуйста. Я не говорю, что мы прощаемся навсегда, но точные сроки я не знаю. Спасибо.       Такое сообщение прилетело Чонгуку вечером, в тот день. Тэхен ничего не писал после занятий и вообще вылетел из туалета пулей, испаряясь в коридорах университета. Слишком смущенный и напуганный произошедшим. Гук не стал догонять, войдя в положение, не стал доказывать, расспрашивать, но то, что он прочел вечером, ввело в шок. Парень не хотел отпускать и терять младшего навсегда, несмотря на все ссоры и загоны. Как отвечать на это, идей нет, да и настроения. Вообще состояние у него какое-то странное, будто все в тумане, будто ничего в том мире нет реального.

***

      Прошла неделя с того момента, Тэхен чувствует себя слегка опустошенным, но все же избегает Чимина, высказав ему все, что думает. Ему как будто чего-то не хватает, и это не то чувство, которое было при ссорах. Сейчас же кажется, что он потерял человека навсегда. Ким снова ни с кем не общается, пытаясь погрузиться в свои мысли и найти там что-то, что поможет ему. Игнорирует всех, кто чего-то пытается от него добиться. Даже про учебу забыл, встаёт по утрам только потому, что надо.       Сначала все было спокойно, даже очень, но ещё через неделю блондин начал чувствовать вокруг себя какой-то купол напряжения, который не подпускал к себе никого. А причиной этому был Чонгук, который каждый перерыв грозной тучей ходил от кабинета до кабинета за Кимом, прожигая взглядом каждого, кто смотрел в их сторону. Старший ничего не говорил, не подходил близко, даже не трогал, только как телохранитель держался на расстоянии, внимательно наблюдая.       Тэхен не хотел как-то пересекаться со старшим, поэтому терпел, а вскоре вовсе перестал обращать внимание, будто так и должно быть. А Чимин только тихо смеялся в стороне, когда ему такая картина попадалась на глаза: стоящий у кабинета Ким и в двух метрах Чон, сливаясь с цветами у окна. jmnlst: чувак. jmnlst: не принуждаю, но Чонгук и ещё пара парней устраивают тусовку в коттедже. jmnlst: он ничего не говорил про тебя и не просил тебе писать, это моя инициатива. jmnlst: поэтому, если хочешь его шокировать, то погнали. Со мной придёшь и все заебись будет. jmnlst: подумай хорошо только. t't': понял       Это все очень классно и забавно, но какая ещё тусовка? В коттедже? Это сколько людей там будет? У Кима постепенно начинается паника. Он хочет, но боится. Хочет уже все решить, тут такой шанс удивить. Но надо ли будет это все Чонгуку? t't': я поеду, хорошо       Тэхен шумно выдыхает, представляя, во что он только что ввязался и сколько сил ему нужно потратить на принятие.       — Давай собирай шмотки свои скорее, я такси уже заказываю, — недовольно бурчит Чимин в сторону младшего, перебирая варианты машин и ища дешёвую.       — Какое такси?! Я тебе миллионер? — возмущается Ким, держа в руках футболку. Его и так разбудили ранним утром звонками, а потом торопили в душе. Помыться-то человеку можно?! Теперь парень бегает с мокрой головой по квартире и надеется, что ничего не забыл. К тому же на улице не лето, чтобы после водных процедур сразу выходить на свежий воздух!       — Я звонил тебе два часа назад, ты не мог собраться за это время?       — Если бы ты раньше сказал, во сколько мне нужно быть готовым, я бы сейчас сидел уже в уличной одежде.       — Слушай, они ночью вообще сменили дом, так как с тем проблемы. Я сам только утром узнал. А ехать нам как до пизды, — Чимин листает общий чат, где все уже пишут, что выдвигаются, а кто-то докупает продукты уже в нужном районе. — Приедем последние, какой ужас!       — Как будто только нас и ждут. Меня там вообще никто не знает, — Тэхен поправляет свое лицо лёгким макияжем, который научился уже делать идеально за пару минут, и убирает мини-косметичку в сумку.       — Мне не терпится уже увидеть его реакцию на тебя. Поэтому давай укладывай волосы и поехали.       Машина подъезжает к домику в каком-то коттеджном посёлке. Три этажа, довольно много окон, что значит, спальных мест всем хватит. Музыка во всю играет и слышится уже с порога участка, который не блистал своими широтами. Кто-то во дворике жарит мясо на мангале, попивая пиво из бутылок и бурно общаясь. Но это лишь малая часть всех гостей. Рядом с домом небольшой гараж, для трех машин, на вид, но ещё четыре стоят рядом. Не успели занять себе местечко. Тэхена накрывает паника при виде всего происходящего вокруг, количества людей, шума разговоров и музыки. Он послушно идет за Паком, держась одной рукой за лямку своей сумки. На них никто не смотрит, даже не замечает — на этом хоть спасибо, Киму так легче.       Чимин заходит первый в дом, их встречают парочка таких же недавно прибывших гостей. А в помещении еще шумнее, даже музыка играет тише гула голосов. Где оставлять вещи, пока никто не знает, поэтому в коридоре сделали уголок для пакетов и сумок, чтобы сейчас не решать посреди дня, где чья комната. Ночью виднее будет. Тэхен далеко не отходит от друга, пытаясь укрыться от чужих взглядов, и проходит в главную комнату, где расположилось большинство, но пока не видно того, ради кого вообще блондин приехал. Все здороваются, знакомятся с дружелюбными улыбками на лицах. Чимин некоторых знает даже лично, ведь пересекается с ними в универе, а Тэхен вот для них был как чужой: бурно расспрашивали о его жизни, пытаясь стать ближе. Как бы сильно парень ни был напряжен, всем своим видом он старался не показывать этого, чтобы не показаться странным. А внимание довольно хорошая штука, даже приятно.       — Хей, — легкое объятие за плечи, заставляющее уже хоть немного расслабленное тело вздрогнуть. — Я рад, что ты пришел, — Ким поворачивается на голос и невольно расплывается в улыбке. — Я ждал тебя, — Чонгук не злой, не агрессивный, только счастье можно было прочесть на его лице.       — М, значит… Ты знал, что я приду? — слегка запинаясь, произносит парень, не зная, как себя вообще вести сейчас.       — Догадывался, — хлопает младшего по плечу. — Ты не стесняйся, бери, что хочешь. Считай себя самым желанным гостем, а я пока помогу ребятам с мясом.       Черноволосый уходит, окончательно скрываясь в дверях, ведущих на территорию, и оставляя Тэхена в шоке. Гук такой спокойный, тихий, уравновешенный, что даже непривычно, потому что его в последнее время можно было увидеть только напряженным, без единого намека на улыбку. Чимин, заметив негодующего младшего, подбегает и вручает в руки бутылку пива.       — Давай, развеселись, а то ты так напряжен, — Ким только осуждающе смотрит на эту бутылку, зная, как она подействует на него. А раньше времени не хочется валяться в дрова. — Не упирайся, пей! — открывает сам и подставляет горлышко к чужим губам. — А то с крепкого потом начинать будет не очень хорошо. Ну, давай же, пару глотков, — взгляд как у кота из мультика «Шрек», только вместо шляпы — бутылка. Ну, как такому отказать? Берет алкоголь в руки и делает глоток, не сказав ни единого слова.       Первая бутылка ушла незаметно, как будто ее даже не было в руках. Тэхен под легкими градусами уже легко общался со всеми вокруг, смеялся с шуток и говорил о чем-то своем, раскрываясь перед чужими людьми. На дворе темнеет, вся еда готова, кто-то пьет уже алкоголь покрепче. Три парня сидят на скамейке рядом с еще не потухшим мангалом и разговаривают звонко о чем-то своем. Чимин без остановки, прикрывая рот ладонью, смеется с шуток Намджуна, с которым только что познакомились, решая перекурить и посидеть на свежем воздухе. Рядом с новеньким сидит Тэхен и с легкой улыбкой слушает, держа между пальцами уже вторую сигарету. Уходить не хотелось, здесь так уютно, тихо, свежо.       — А ты мне нравишься! — выкрикивает новый друг, обнимая Кима за плечо, после очередного продолжения шутки. — Почему я раньше вас не видел? — поднимает голову, наблюдая, как Пак встает со своего места и, с извинениями, уходит. — Ладно, посидим с тобой вдвоем.       — Джун, тебя там зовут, — слышится позади этот уже практически забывший голос. Оба поворачиваются и видят в проеме Чонгука, который скрестил руки и был с самым серьезным лицом на планете, будто сдерживая свою неприязнь. — Оставь нас вдвоем, — новый друг расстроенно выдохнув, встает и уходит, обещая еще встретиться в этой суете. А его место заменяет черноволосый. — Ты ведь говорил мне, что ненавидишь курящих людей? — Чон достает свою пачку, смотря куда-то в ноги, а после поворачивает голову, заглядывая в слегка пьяные глаза, сверкающие прозрачной пеленой.       — Ты меня довел до такого, — Ким усмехается и отворачивает голову, чтобы избежать зрительного контакта.       — Как это так? Я ведь не заставлял тебя брать в рот эту гадость, — первая затяжка, а блондин уже устал курить и нюхать этот запах. Сколько они до этого с ребятами тут сидели? Двадцать минут? Полчаса? На небе во всю светила неполная луна, несколько фонарей освещали дорогу, а в соседних домах потух свет в окнах. Только их единственный дом бурлил весельем.       — Своим поведением. Не смог сдержаться и успокаивал себя только так.       Между ними повисла тишина, кто-то думает о чем-то своем, а у кого-то вообще пустота в голове. Чонгук докуривает и бросает бычок в угли, встав с места. О чем говорить, он не знает сам. Только протягивает руку младшему, приглашая за собой. И его жест одобряют, положив ладонь в чужую и поднимаясь следом. Легкая улыбка у двоих на лице. Почему? У каждого своя причина, греющая душу.       В доме сделали приглушенный свет, музыка играет тихо, чтобы не мешать общаться и играть в какие-то совместные игры. У каждого в руках по стакану с разбавленным крепким алкоголем, по этажу иногда разносится смех при каждой нелепой ситуации. В компании уже все игры были перепробованы, остановившись на одной — мафия, всеми любимая и знакомая. Чонгук и Тэхен сидят напротив друг друга, иногда перекидываясь взглядами и узнавая чуточку больше о реальной жизни, поведении в различных ситуациях и эмоциях. Иногда Кима пожирало стеснение, ведь старший мог смотреть с очень надменным выражением лица, приподнимая уголки губ, что придавало больше хитрости его взгляду. В таких случаях блондин просто делал глотки алкоголя и вливался в игру ещё сильнее, чтобы укрыться.       Знал же Тэхен, как действует на него алкоголь, но, зачем он столько пил, не понимает. Теперь разговаривает больше всех, смеётся громче, а перед глазами все так приятно плывёт, принуждая одной рукой обнять спинку стула. Когда игра была окончена, все решили передохнуть, ведь так часто некоторые, закрывая глаза, отключались от этого мира. Кто-то решил взбодриться, бегая по дому без разбора друг за другом, кто-то захотел подкрепиться оставшейся на сегодня едой. А блондин так и не смог вспомнить, как он оказался на диване. Но не все так просто: это Чонгук развалился на мягкой подушке, а на его бедрах расслабленно сидел Ким, оперившись спиной на чужую грудь позади. Для блондина это казалось самым райским местом после твёрдого стула.       Никто не видел в этом ничего странного, даже окружающие, которые остались сидеть в этом небольшом кругу, обсуждая о наболевшем. А Чонгук не слушает, он занят рассматриванием сидящего на нем тела, блуждая взглядом по открытой шее, еле видным ключицам и плечам. Губы сами тянутся, оставляя на смуглой коже пьяный поцелуй и вызывая табун мурашек после такого. Блондин не возмущается, не поворачивает голову, спрашивая, что за дела. Он просто двигается плотнее, закидывая голову, тем самым укладывая её на чужом плече. Ещё один поцелуй по более чувствительному месту, и реакцией на это был только тяжёлый вздох. Теперь они оба не слушают никого вокруг, сосредотачиваясь только друг на друге. Гук смещает ладони с тэхенова живота на его же бедра, слабо гуляя по ним кончиками пальцев. Тэхену нравится это, безумно. Он поджимает губы и закрывает глаза, отдаваясь головокружению и ощущениям. В ушах слышится только музыка и тяжелое дыхание слабо пьяного Чона, при таких обстоятельствах легко отрубиться, ведь организм от такого наслаждения продолжает все сильнее расслабляться.       — Всё хорошо? — слышится шёпот рядом с ухом, а следом мокрый поцелуй в мочку.       — Да, — с тяжестью в груди отвечает парень, дрогнув от странных ощущений в пояснице и низу живота, будто органы и кости скрутились в один узел. Движения руками продолжаются, обводя воображаемые круги и приближаясь к внутренним частям бедер.       — Так! — звонко произносит один парень, когда все снова собрались за столом. — Продолжаем.       — Ох, снова это, — усмехается Ким и поднимает голову, с такими ощущениями, будто только проснулся, но остаётся на своём нагретом месте, только устраивается поудобнее, виляя бёдрами и убирая чужие руки от себя.       Время близилось к утру, а некоторые ребята уже по второму заходу начали выпивать, отоспавшись пару часов. Кто-то хотел поближе узнать Тэхена, но Чонгук одним своим видом рядом отгонял всех, кто переходил доступные рамки. Кто-то, попрощавшись, уходит спать и готовиться к новому дню. Никто не обговаривал, где будет спать, поэтому ребята укладывались там, до какой кровати доходили. Третий этаж особенно был обделен вниманием, мало кто хочет подниматься так высоко. А вот и Тэхен уже еле стоит на ногах и только виснет то на таком же Чонгуке, либо же Чимине.       — Всё, пойдём спать, — Чонгук притягивает к себе весёлого блондина и, не слушая его протесты, тащит на самый верх, еле справляясь с этим парнем и еле держась на ногах. — Тебе скоро плохо будет, я не хочу, чтобы ты все утро обнимал туалет.       — А т-ты со мной? Будешь спать? — кусая губы спрашивает парень, которого только что уложили на свободную кровать.       — А ты хочешь? — Чон прикрывает дверь, чтобы заглушить музыку в комнате и убрать лишний коридорный свет.       — Хочу.       Чон запирает дверь на замок, на что слышит ухмылку со стороны кровати. Он поворачивает голову и видит, как это тело пытается подняться со своего места, хватаясь руками за одеяло.       — Куда ты собрался? — он встаёт рядом и помогает младшему принять сидячее положение. — Я уже закрыл дверь, и ты… — не успевает продолжить, как его бедра резко обивают руками и заключают в крепкие объятия. Гук выдавливает из лёгких воздух расслабления и кладёт руку на светлую макушку, стараясь разглядеть в этом полумраке чужие эмоции.        — Ты такой красивый, — шёпотом произносит парень, положив подбородок на живот стоящего старшего и смотря в его глаза, которые и без пьяного состояния тяжело было разглядеть.       — Что это на тебя нашло? — давит слабую улыбку, проведя рукой по волосам и убирая некоторые пряди за ухо. А Чон чётко видит эти горящие зрачки, в которых отражается не только лунный свет, но и весь мир. Они так смотрят друг на друга пару минут, пока младший не задирает чужую футболку и не дарит лёгкий поцелуй выпирающим кубиками пресса. — Эй, ты чего? — Гук отстраняется и склоняется к лицу Кима, чтобы найти ответ в его взгляде. Теперь для него все становится понятно, он снова даёт зелёный сигнал, ничего не говоря, а только приманивая полузакрытыми глазами.       Тэхен плавно кладет обе ладони на чонгуковы щеки, а после резко тянет на себя, целясь в чужие губы своими. Черноволосый, как кукла, без сопротивления поддаётся и первый начинает этот поцелуй, переводя сразу же в страстный. Тело под ним окончательно падает спиной на постель и оказывается прижатым старшим, извивается, гуляет руками по бокам, царапает, только лишь бы быть ближе. Чонгуку нравится такой напор, нравится такой Тэхен, мечтал о нем каждую ночь и получал в виде звонка, а теперь это все наяву, его можно ощутить по полной.       — Чонгук-а, — тянет младший в губы напротив и расставляет ноги шире, по мере возможностей из-за сковывающих джинс, поддаваясь бёдрами вперёд. — Я буду снова ненавидеть тебя утром. Но я хочу тебя, — приближается к широкой шее и охватывает участки кожи губами, вылизывает языком и мычит от того, с какой силой сжимается рука на его талии, а над ухом слушает возбужденное рычание.       — Зачем ты это делаешь? — шепчет Чон и слабо прикусывает мочку уха. — Ты ведь знаешь, я не остановлюсь, — ведёт ладонью по открытой внутренней части бедра то вверх, к колену, то вниз, ближе к паху.       — Не останавливайся, — он смотрит несколько секунд в глаза напротив и снова тянется к губам за желанным поцелуем. Как бы Ким не был пьян, он понимает, что происходит вокруг, им движет только желание и эта глупая любовь к человеку, которого видит так близко только второй раз, но знает как будто всю жизнь.       Тэхена целуют так, как он мечтал, его одаривают ласками, о каких он даже не думал. Холодные руки Чона становятся обжигающими, оглаживая тело под футболкой и не торопясь её снимать. Его огненные поцелуи оставляли за собой ожоги по всей шее и плечам. Младший тихо скулил под массивным телом, выгибался, дразнил, касаясь своим пахом чужого, поддавался поцелуям, задыхаясь. Ему не терпелось избавиться от одежды, но Чон не давал ни с себя снимать, ни с него, держа руки одной своей над головой и болезненно прижимая к кровати.       Старший кусает до мелких гематом, оставляет после себя бордовые пятна на доступных частях тела, сжимает талию до синяков, сминает соски так, что по телу будто проходят разряды тока, заставляя младшего блаженно скулить и теряться в собственном сознании. Он начинает выть и молить, чтобы старший поскорее избавил его от лишней одежды — слишком давила на возбуждение, растущее в геометрической прогрессии, больно и неприятно. Трётся пахом об чужой, чтобы дать понять насколько все плохо.       Чон сжалился и раздел парня полностью, тот даже не смущался, не прятался, а только сильнее раскрывался, тихо постанывая под томным взглядом и шепча о большем. У Тэхена и правда нет ни капли смущения, он слишком много думал о таком, слишком долго мечтал и ждал, поэтому не будет тратить время на отмазки, он готовился, зная, что произойдёт сегодня ночью. И ему это жизненно необходимо. Прямо сейчас. Гук гуляет взглядом по обнаженному телу, наблюдая, как грудь то поднимается, то опускается, избавляя организм от кислорода, живот слабо напрягается, но тут же расслабляется, и так по кругу; ноги дрожат, но хозяин их не сводит, показывая себя целиком и полностью.       — Готовился? — усмехается парень, ведя пальцами по паху и еле касаясь члена.       — Убью, — рычит Ким, чувствуя как голова сильнее начинает кружиться от таких действий, и поддаётся снова бёдрами вверх, навстречу этим пальцам.       — Постарайся, — хитрая улыбка не пропадает с лица, а фаланги движутся выше, по животу, груди и останавливаясь на шее, обволакивая её всей своей силой и перекрывая полностью кислород. — Ты прекрасен, — рычит на ухо блондину, который так тщетно пытался вдохнуть и прощаясь со своим сознанием.       Чон не отпускает, а только расслабляет хватку, чтобы не убить. Второй рукой тянется вновь к паху и проводит по нему от основания до головки, удостоверяясь в правильности своих действий громким стоном. Губы снова целуют и целуют намного больше, чем до этого, накрывают то один сосок, то второй, кусая и засасывая ореол. Направляются ниже по животу мокрой дорожкой и касаются сочной головки.       — Блять, — зло выдыхает блондин. — Пожалуйста, сделай уже хоть что-то, — хрип. Он хватается обеими руками за сильное предплечье, чтобы убрать от своего горла, но в наказание этому, пальцы давят только сильнее.       Губы старшего охватывают головку члена слабо, но у Тэхена от этого сносит голову: он широко открывает глаза, затем сильно жмурится, стараясь ухватить ртом хоть немного воздуха. Горячий рот черноволосого слабо насаживается дальше, обводя языком вокруг по плоти и играясь с уздечкой. Ещё пара движений, и Чон отстраняется, полностью убирая руки от младшего, тем самым давая ему отдышаться, откашляться. На кровать летят презервативы и смазка, вытащенные из глубоких карманов свободных штанов Гука. Как он их не потерял за все это время тусовки? Только чудом они остались при нем, спустя столько времени.       — Я тоже был готов, — начинает медленно снимать с себя все, пока на кровати недовольно пыхтят и скулят.       Старший возвращается к своему мальчику, гладит, целует его, но вскоре переворачивает на живот для удобства и комфорта. Дёргает резким движением за бедра, сопровождая это чужим полукриком, успокаивающе гладит по спине, округлостям, проводит ребром ладони по гладкой промежности. Ноги, согнутые в коленях, Ким разводит максимально, как может, не обращая внимания не тянущую боль в связках, прогибается и обнимает подушку, уткнувшись в неё лицом.       — И почему ты так прятал себя? — выдавливает тёплую смазку на свои пальцы и целует ягодицу. — Я готов сойти с ума, лишь бы только смотреть на тебя каждую секунду, — аккуратно подставляет пальцы к проходу и начинает массировать его, размазывая вязкую жидкость. Он чувствует, как кожа пульсирует то ли у парня, то ли на собственных пальцах, слышит эти мычания, расслабляющие разум. — Я хочу слышать свое имя чаще из твоих уст, — снова целует кожу ближе к анусу и вводит первый палец, сопровождая это укусом.       — Чонгук! — крик. Очень громкий и хриплый крик напряжения и боли. А тот только улыбается, начиная плавно водить пальцем в теле и массируя стенки ануса.       — Скажи, что делал это с собой, — снова этот рык и уже над ухом. — Скажи, что представлял меня, пока ублажал себя! — кусает плечо, добавляет второй палец, двигая ими ещё быстрее. — Я хочу знать.       — Да, Чонгук, — хнычет, но это так сладко. Так возбуждающе. — Мне больно, Чонгук-а… — его дёргают за волосы, заставляя поднять голову, а по щеке течёт слеза. Но не только из-за боли. — Да, я представлял тебя каждую ночь и… — громкий стон, потому что движения стали медленными, тянущими, а вторая рука отпустила пучок светлых волос, обхватывая член. — И я мечтал о тебе каждый день, Чонгук, — следом идёт крик, старший дождался, пока тот закончит, и увеличил темп обеих рук, уравнивая их между собой. Тэхен теперь не может понять, больно ему или безумно приятно? Но он поддаётся на встречу, виляя бёдрами как настоящая шлюха.       — Будь громче, нам никто не помешает, — он находит комок нервов и проходит по нему пару раз кончиками. Блондин выполнил просьбу, практически выкрикивая при каждом толчке и скольжении, но не сдерживается, бурно, с судорогами, кончая в чужую ладонь. Его тело, не привыкшее к такому, трясётся, мышцы сводит, он задыхается, ловя в закрытых глазах салюты и головокружение.       — Прости меня, — с самым настоящим сожалением на свете шепчет, кусая до крови губы. — Не останавливайся только. Я хочу тебя, Чонгук, — будто в бреду говорит тот, еле держась на ногах.       — Ты Бог, я не знаю, как назвать тебя другими словами, — Гук сам чуть не кончил от такого шоу перед собой. Никогда не видел, что человека можно было довести подготовкой. Как же ему хочется оказаться в этом теле поскорее, отдаться полностью и полностью ощутить весь жар и напор младшего.       Растянув достаточно, парень раскатывает презерватив по собственному пульсирующему желанием члену и встаёт позади расслабленного парня. Успокаивающе гладит по талии, целует в загривок, гуляет губами по лопаткам и делает слабый толчок в эту бездну опьяняющего наслаждения, не сдерживая своего стона. Тэхен под ним кричит, мечется, но не слезает. Терпит до последнего, хоть и непроизвольно сжимает чужой член.       — Расслабься, малыш, — тепло трепещет на ухо, гладит по груди, талии, бедрам и снова толкается, входя практически полностью. Самому больно от узости, и представляет, какого младшему. Но и одновременно внутри так горячо и тянуще, становится тяжело сдерживать себя, чтобы не сорваться.       Плавные толчки набирают со временем свою скорость и полноценный темп, Чон ласкает податливое тело, двигаясь ладонью вновь по его члену. По всему этажу разносятся крики блаженства, шлепки двух тел. Тэхен, как и просили, не сдерживался, крича имя старшего, поддаётся ему навстречу, просит быстрее. То утыкается в подушку, то изгибается, вставая на прямые руки каждый раз, когда головка проходит по простате.       Он кончает не один раз и не два, но молит в экстазе не останавливаться. Силы то покидали, то возвращались. Чон давал ему пару минут передохнуть, менял позы, но сам держался, желая насладиться по полной этим парнем. Голову кружит уже не алкоголь, а удовлетворение и кайф, приходящий обоим каждый раз, когда Ким изливается и сжимается. И вот сейчас, блондин, скачущий на члене, закидывает голову, не имея сил даже открыть глаза. Его поднимают на члене сами толчки и чужие руки. Сил с каждым разом все меньше, но он не может остановиться, ему до смерти нравится. Голос сорван, но как мантру продолжается скулить столь любимое имя. В этот раз кричит в унисон с томным полукриком Чона, который не может больше держаться и изливается в презерватив, заполняя его целиком и полностью. Тело младшего, опустившись по члену, остаётся в таком положении, снова пачкая собственный живот и оставляя рот открытым в немом стоне. Он падает на широкую грудь, не желая ничего больше, как отдохнуть в этих объятиях и забыть обо всем на планете.       Они оба лежат вот так уже полчаса, не меняя позы, но и не отключаясь. Слушают дыхание друг друга и успокаиваются, лениво целуют, куда попадётся. Первым приходит в себя Чон, снимая с себя мальчика и укладывая себе под бок.       — Я хочу… Покурить после такого, — слышится тихий охрипший смех.

***

      Каждый человек ищет, того, с кем ему будет легко раскрыться, легко отдаться. Иногда попадаются не те люди, не те, кто предназначен судьбой. Все совершают ошибки, наступают на них несколько раз в поисках неизвестности. Люди разбиваются на части и снова собираются, становятся сильнее и опытнее, также делают больно другим. Главное, в этом не бояться и не сдаваться, идти к своей цели, добиваться того, чего душа пожелает.       Чонгук искал своего человека, долго и настойчиво, делал больно другим и себе. Закалял характер, потеряв надежду и веру в этот мир. И сам сначала не осознал, что нашёл того самого человека, отравляя его жизнь своим поведением. На его пути было много плохих людей, после которых сложно вести себя подобающе такому, как Тэхен. Не хотел терять, но и не хотел давать в обиду свои чувства. Это тяжело — справиться с самим собой. Но, возможно, у Чона это получилось. Возможно, он понял, что Ким, — его человек, посланный самой судьбой.       Так и происходит в жизни. Кто-то ищет, а кто-то даже не подозревает, что стал драгоценной находкой. Эта история заканчивается, но вместе с этим начинается новая — реальная жизнь, имеющая свои сюрпризы и сложности, с которыми оба должны справляться ради лучшего будущего.