И земля разверзнется

Путь до квартала Раваль занял час. Всё это время Сальва внимательно следил за своим состоянием. Несколько раз его икры и бёдра скручивали судороги — болезненные, но недостаточно сильные, чтобы пришлось останавливаться. Пару раз у него начинали дрожать руки. Иногда сердце пускалось вскачь. Его мучила одышка и часто бросало то в пот, то в холод. В моменты, когда его окатывал жар, Сальва с тревогой осматривал свои штаны. Больше всего он боялся, что недержание, случившееся с ним во сне, повторится. Он обмочится и не почувствует этого. Он расстался с Михаэлем на углу заброшенного дома. Высокая проржавевшая ограда. Заросший сорняками сад. Абсолютно пустые комнаты и коридоры. Из всех домов, в которые залезал Сальва, этот был особенно безличным. Полностью лишённым свидетельств былой жизни. Сальве хотелось обнять Михаэля на прощанье или хотя бы сжать его руку. Но по пути между ними сама по себе установилась молчаливая дистанция. Каждый был погружён в свои мысли. Перед тем, как разойтись, они обменялись тревожными взглядами. — Береги себя, — сказал Сальва и почувствовал горечь на языке. Такими же словами простился с ним Карлос. Мыслями о мести Карлосу он постарался спасти себя от растерянности, обрушившейся на него, стоило ему увидеть, как Михаэль уходит. Уверенность, что он поступает правильно, отдаляясь от Михаэля ради Адлая, едва не покинула Сальву. Он держался узких улиц. Два раза видел распростёртые на мостовой тела. Раскинутые в стороны руки и ноги. Пьяницы и бездомные так никогда не укладываются спать. В этой позе читалась беда, её обладатели были либо мертвы, либо ранены. За телами со всех сторон наблюдали тёмные окна, закрытые ставни, задёрнутые занавески. Всё повторялось как в день, когда сгорел дом Сальвы. Соседи боялись открыть ему дверь, боялись проявить сочувствие и участие, теперь он их понимал и держался подальше от распростёртых на мостовой людей. Он не мог позволить себе задержку и участие. В саду Адлая около фонарей кружила мошкара. Свет позолотил переспевшие яблоки. Пара яблок валялись на дорожке. Под крышей дома, в комнате Отилио и той, которую Сальва делил с Хесусом, горели настольные лампы. Сальва постучал в дверь. Время приближалось к полуночи, но он глупо уповал на то, что прислуга не спит или кто-то из хозяев или гостей спустился на кухню. Когда на стук не ответили, Сальва поднёс руку к звонку, но тут же отдёрнул её и огляделся. Мышцы ног свело судорогой, живот будто наполнили холодной водой. Всматриваясь в темноту, Сальва искал признаки засады, ловушки. Вывеска со скидками на эвкалиптовые гробы на похоронном бюро не появилась, но с момента, как Сальва раскололся под пытками, прошли сутки. Не может быть, чтобы Хавьер бездействовал. Обливаясь холодным потом, Сальва обошёл дом и локтем разбил кухонное окно. Оглушённый звоном стекла, дрожа перелез через подоконник. Зажечь свет? На кухне? В коридоре? Или идти в темноте на третий этаж, туда, где видел настольные лампы? Отыскав в кухонном ящике свечу и спички, Сальва медленно вышел в холл. От сквозняка пламя свечи металось из стороны в сторону, пятно света рябило перед глазами, но не дотягивалось до стен и лестницы. Что, если дом пуст? Хавьер уже побывал здесь. Арестовал всех или убил. Хавьер мог побывать здесь ещё прошлой ночью, на рассвете. Застать Адлая в постели. Рекехо напал на дом Сальвы ночью. Наверное, мать и сестра Сальвы уже переоделись ко сну, когда их вытащили на улицу. Он представил сеньору Адлая в ночной рубашке, с открытым в крике ртом, стеклянными мёртвыми глазами. Сердце быстро забилось в горле, мешая вздохнуть. Он сделал несколько шагов и услышал шорох. За стеной? На лестнице? Сальва обернулся. От резкого движения свеча погасла. Он стоял в темноте, расставив ноги и прижав локти к бокам, готовясь защищаться. В следующий миг его словно сбила машина. Падая, Сальва раздавил в кулаке свечу. Что-то тяжёлое и горячее расплющило его грудь и бёдра. Потом рука сжала горло. — Сальва? — Хесус? Под потолком вспыхнула, ослепляя, люстра с десятком хрустальных подвесок. Сальва зажмурился и вдохнул запах мочи. С ужасом открыв глаза, он обнаружил, что сидит в луже. Рядом на корточках хмурился Хесус. Отилио стоял у подножия лестницы. Горничная в сером халате около дверей кухни всё ещё держала руку на выключателе. Сальва смотрел на Хесуса и искал нужные слова. Но разум заволокло потерянностью и унижением. Вместо того, чтобы говорить, Сальва подтянул под себя ноги, прикрывая пах, и отполз от лужи своей мочи. Он вдруг заметил, что лицо у Хесуса красное, опухшее, будто заплаканное. Сальва не успел? Пришёл слишком поздно? Хавьер уже побывал здесь? — Что случилось? — прохрипел он. — Почему у тебя красные глаза? Хесус отвёл взгляд. Потом поднялся на ноги и тяжело вздохнул. — Я был в больнице. Врач сказал, что Луиза никогда не сможет ходить. — Он протянул руку Сальве и помог подняться. Движение Хесуса словно вернуло к жизни остальных. — Я принесу чистую одежду. — Горничная метнулась в коридор за лестницей. — Где ты был? — Отилио сделал шаг навстречу Сальве. Сальва бросил взгляд наверх, к балюстрадам второго и третьего этажа. — Кто сейчас в доме? — Мои родители и сестра. — Отилио замер, Хесус почесал щетину. — Ребольо? Дарио? Освальдо? Хесус и Отилио одновременно покачали головами. — Разбудите всех. Скажите, чтобы взяли самое необходимое и уезжали из города. Катафалк в похоронном бюро? — Что происходит? — Хесус остановился под люстрой. На его смуглой шее играли отблески хрусталя. — Я… — Чем быстрее он скажет правду, тем лучше будет для всех. — Я был в участке на Виа-Лайетана. — У Сальвы перехватило дыхание. — Меня арестовали. Хавьер Сармиенто подключил генератор к моим яйцам, и я рассказал, что в доме Адлая скрываются фалангисты. Хесус ударил его без замаха. Но этого было достаточно, чтобы Сальва рухнул на пол и снова обмочился. — Что ещё ты рассказал? Лёжа у ног Хесуса, Сальва видел перевернутую вверх ногами фигурку Отилио, взбегавшую по лестнице. — Если тебя арестовали и пытали, то почему ты сейчас на свободе? Если ты сдал нас под пытками, почему тебя не убили? Почему не отправили в Монтжуик? Почему Хавьер Сармиенто тебя отпустил? Чего ты не договариваешь? Какую сделку ты с ним заключил? — Хесус навис над Сальвой. — Никаких сделок. Карлос помог мне сбежать. Помнишь Карлоса? Он учился со мной и Михаэлем в школе Святого Габриэля. Помнишь, я вывел его перед взрывом из кафе? Я спас его, он спас меня. Сальва зажмурился. Неправда. Карлос его не спасал. Карлос заманил его в ловушку, изнасиловал и отдал на растерзание Хавьеру. А ещё Карлос растоптал, унизил и избил Михаэля. Сальва сжал кулаки. На втором этаже послышались голоса и хлопки дверей. Сеньор Адлая, растрёпанный, в расстёгнутом халате поверх пижамы, сбежал в холл. — Вам нужно уехать из города. — Сальва протянул к нему руку. — Пока не поздно… Ударом колокола ожил дверной звонок. Горничная уронила стопку одежды. Сеньора Адлая на балюстраде второго этажа вскрикнула и прижала руки к губам. Хесус метнулся к окнам на кухне, сеньор Алая приник к окну в гостиной. Сальва услышал, как отодвигается ящик кухонного шкафа. Хесус вернулся в холл с пистолетом. — Я рассмотрел пятерых, — прошептал он побледневшими губами. — Троих… — выдохнул сеньор Адлая и замахал руками, веля жене и дочери вернуться в комнаты. Колокол пробил снова. Эхом коснулся стен, послал судорогу в тело Сальвы. Он отполз к стене и, опираясь на неё, попытался подняться. Хесус встал в дверях кухни. С этой позиции он мог наблюдать за входной дверью, оставаясь невидимым для входящих. Хесус кивнул горничной. Она послушно пошла к двери. Она выглядела как жертва гипнотизёра доктора Мабузе из фильма, который Сальва смотрел с Карлосом прошлой зимой. Едва входная дверь приоткрылась, стоявший за ней человек сбил горничную с ног. В холл ворвались сразу четверо людей с пистолетами. Раздались выстрелы. Один из нападавших упал. Две пули угодили в косяк кухонной двери, за которым скрывался Хесус. Одна пуля ушла в стену над головой Сальвы. Безоружный сеньор Адлая выставил перед собой руки и зашагал вперёд. Сальва так и не понял, что он хотел сделать. Но одному из нападавших его движение показалось угрожающим, он выстрелил и пробил сеньору Адлае ладони и грудь. Двое солдат Народного фронта замерли около кухни, где затаился Хесус. Не рискуя лезть в тёмную комнату, пальнули пару раз вслепую. Пистолет Хесуса хлопнул в ответ. Один из солдат присел и сунул голову за дверь. Выстрелы Хесуса заставили его спрятаться. Едва пистолет Хесуса замолк, солдат кубарем вкатился на кухню. Послышался звон бьющейся посуды и выстрел. В кухню прыгнул второй. За стеной прогремели ещё три выстрела, и наступила тишина. Стало слышно, как хрипит на полу сеньор Адлая. На кухне включили свет, в дверях появился солдат. По тому, как он вальяжно перекатывался с пятки на носок, Сальва понял, что Хесус мёртв. Холл наполнили бойцы Народного фронта. Больше дюжины человек. Последним зашёл Хавьер Сармиенто и прикрыл за собой дверь. Жестами велел своим людям обойти дом. Когда он встретился взглядом с Сальвой, на лестнице раздался крик. Сеньора Адлая, Отилио и его девятилетняя сестра Анна упали на колени около сеньора Адлаи. Он был ещё жив, хрипел и хватался за юбку жены. — В доме больше никого нет, — отрывисто доложил солдат с балюстрады третьего этажа. Сеньора Адлая и её дочь заплакали громче. Отилио уставился застывшим взглядом на сапоги Хавьера. В дверь постучали. Хавьер приоткрыл её. Внутрь просочились ещё трое. — В похоронном бюро пусто, — сказал тот, чья борода напоминала общипанный ослом куст. — Значит, будем ждать, — пробормотал себе под нос Хавьер и кивнул своим людям. Солдаты, пристрелившие Хесуса, вцепились в сеньору Адлая, Отилио и его сестру. Выкручивая им за спину руки, оттащили от трупа сеньора Адлаи и бросили на диван в гостиной. Горничную, замершую в углу за дверью, тоже вздёрнули на ноги и толкнули на диван. Никто из бойцов Народного фронта не сказал сеньоре Адлая и её домашним ни слова. Двое солдат уселись на подлокотники дивана, чтобы охранять заложников как особо ценные вещи. Человек с изъеденным оспинами лицом коснулся Сальвы, но Хавьер остановил его и сам навис над Сальвой. Пыльные ботинки, вытянутые колени штанов, поцарапанный ремень. Если смотреть снизу, казалось, пышные усы закрывают пол-лица и сразу над ними сидят слизни глаз. — Кто помог тебе сбежать? Щёку Сальвы свело нервны тиком. Ощущалось это так, будто он улыбается. Наверное, так же выглядело со стороны. Хавьер пнул его по притянутым к груди ногам. Сальва попытался отодвинуться. Хавьер впечатал ботинок ему в бок, и Сальва растянулся на полу. Он хотел выдать Карлоса. Рассказать Хавьеру о предателе. Наверное, будет забавно, когда два ублюдка отгрызут друг другу головы. Но Хавьер ударил снова. Между ног у Сальвы стало мокро и тепло. Но в этот раз он не испытал стыда и унижения, лишь злорадство. Что ты сделаешь со мной без твоих генераторов? Без генераторов ты никто, ничего не можешь, без генераторов не вытянешь из меня ни слова. Злорадство и ненависть к Хавьеру полностью затмили желание мстить Карлосу. На рассвете люди Хавьера скинули трупы Хесуса и сеньора Адлаи в подвал. В сопровождении солдата Народного фронта Отилио отправился открывать похоронное бюро. Хавьер хотел, чтобы всё выглядело как обычно. Надеялся, что фалангисты вернутся в дом, в котором они скрывались после мятежа.