На грани опасной связи

      Действовать. Он выучил это правило, каждый раз сталкиваясь с новыми преградами. Так называемый закон в стране, которую он создал сам. Ни разу еще ненарушенный. Вероятно, только оно изо дня в день заставляло его вставать с постели.       Конечно, он любил создавать для себя неисполнимые цели, разворачивая каждый раз поле для новой игры. И правило «действовать» — было главным в каждой из партий.       Возможно, это было связано с тем, что он ненавидел сдаваться. Едкое чувство собственного несовершенства в те редкие моменты, когда он не справлялся с личными желаниями и возможностями, которые, точно знал, он был способен обуздать, травили с новой силой, стоило ему столкнуться с новым непреодолимым вопросом.       В этот раз случилось то же самое. Когда он увидел до невозможного отчаянное лицо отца, который не понимал, как ему поступить в сложившейся ситуации, Метавин на собственной шкуре ощутил этот тяжелый и ядовитый привкус личного разочарования. Он не мог подвести его, как и себя.       Потому так безрассудно сделал родителю самое неожиданное предложение. О чем он думал, когда решил бороться с руководителем мафиозного клана? Вероятно (он точно не сомневался в этом), его сжирало изнутри опущенное к чужим ногам достоинство. Первая и единственная встреча с человеком, что сейчас приносил проблем отцу на службе, вышла у него не самым лучшим образом. И думать об этом с каждой минутой хотелось все меньше.       Однако, он с закрытыми глазами расположился на заднем сидении автомобиля семьи и прокручивал в голове это злополучное знакомство, с новой скоростью и силой проговаривая про себя чужие едкие фразы. Почему же они вообще его цепляли? Разве этот глава был прав?       Вин выдохнул и устало потер виски. За окном машины мелькали яркие вывески и цветастые рекламные баннеры. Бангкок был наполнен наигранной атмосферой жизни, где мельтешили люди и возводились бесконечные высотки. На мгновение Метавину захотелось открыть окно, вдохнуть отвратительно тяжелый запах выхлопных газов и избавить наконец голову от испытываемой боли. Возможно, он действительно поторопился.       Пальцы наощупь нашли папку с бумагами, что лежала рядом на сидении автомобиля, и раскрыли ее. Документы, что еще вчера он взял у секретаря отца, сейчас покоились у него в руках. Он знал их почти наизусть из-за того, что целый день и ночь провел изучая их. Вероятно, он мог до последней запятой восстановить этот текст, отбери у него сейчас эти бумажки. Однако, он все равно был не уверен. У него впервые не было плана. Потому что он не понимал, как именно ему действовать рядом с человеком, который не поддавался объяснению.       «Господин Вачиравит Чиваари. Двадцать пять лет. Не женат, детей не имеет. Родился и вырос в Бангкоке, Королевство Тайланд. До пятнадцати лет воспитывался матерью. Позже был принят в клан «Астро» и стал одним из приближенных предыдущего главы. В двадцать два года, после смерти руководителя перенял его дела и стал новым лидером.На данный момент руководит самой крупной охранной компанией Тайланда, владеет сетью отелей по всей стране, а также управляет приютами для животный, несколькими детскими домами и благотворительными фондами. Ежегодно компания господина Вачиравита проводит…»       Эта статья — единственная информация, какой он обладал о человеке, на встречу с которым сейчас ехал. Сухое, ничего не дающее знание. Однако, он и сам не понимал, что хотел узнать. Тайны, секреты фирмы, или то каким шампунем он моет голову? Нет, это все ему было не интересно. Вин безуспешно пытался найти в этих словах хоть что-то, что могло ему помочь перехитрить мужчину, которого обмануть невозможно.       Откуда он это знал? Просто догадывался. По крайней мере это было логичным выводом, учитывая то, чем владел этот человек в свои неполные двадцать шесть. Метавин раздраженно отшвырнул от себя контракт, который к концу своего неоформленного плана должен был либо подписать, либо окончательно разорвать без каких-либо ужасающих для отца последствий.       Юноша втянул носом воздух и расправил плечи. Руки поправили пиджак и обтерли влажные ладони о штанины. Он до отвращения открыто нервничал и это, пожалуй, бесило его больше всего. «Чего ты боишься? Не выстрелит же он в тебя. Он ведь не бандит». Вин чертыхнулся и зажевал собственные губы. «Он — глава бандитской группировки. Целого клана. Он, пожалуй, может все».       Пальцы сами осторожно потянулись ко внутренней стороне пиджака, скользнули по шелковистой подкладке и с легким ударом о кожаную кобуру наткнулись на холодный металл пистолета, что с самого утра был теперь при нем. Отец настоял на этом почти сразу же как услышал предложение сына. И Вин не сильно сопротивлялся. Ему нужна была защита, или по крайней мере уверенность, что он сам сможет со всем справиться.       Однако, чувствуя сейчас такую ощутимую силу, находящуюся прямо под сердцем, рядом с легкими, испытывая трения от кожаных ремней через дорогую ткань рубашки и тяжесть от оружия, рука тряслась, и молодой человек ясно понимал, что выстрелить в человека, даже ради защиты, никогда не сможет.       Метавин устало и иронично улыбнулся, опуская руки на колени. Посмотрел на себя в зеркало заднего вида, где изредка мелькали глаза помощника отца, Нока, и увидел искаженную гримасу.Это отвратительно. В голове тут же колющим, режущим, убивающим голосом возникли чужие слова. Он прикрыл глаза, расслабляя губы. Этот противный, до тошноты, до язв на языке, заводящий внутри Вина водоворот ядовитых чувств, человек вновь стоял перед глазами. И врезать ему хотелось с особо сильным желанием.       Ему следовало собраться.       На самом деле чувство легкой защищенности и личной, хоть и небольшой, но победы мягко грело и успокаивало. Еще в тот момент, когда он вещал о своих планах и предложениях родителю, предчувствие того, что он хоть на шаг, хоть на миллиметр, хоть на секунду оказался быстрее и дальше воображаемого соперника приятно подтверждало и оправдывало такой случайный детский каприз.       Вин осознавал, что просто хотел выделиться, усмирить собственное самолюбие и потешить гордость, которая была так больно задета. Он не отрицал и того, что в этой войне потенциалов он может проиграть. Ему не хватало опыта для игр со столь опасными и хищными противниками. Однако, он готов был рискнуть.       Действовать — главное правило. И его нарушить Вин не мог.       Автомобиль затормозил у главного входа одного из самых лучших отелей города. Это было светлое здание с множеством окон, стекол и зеркальных панелей, с отделкой из белого золота, традиционных тайских каменных скульптур и пестрыми ковровыми дорожками. Оно как будто кричало: «Дороже только Тадж Махал».       — Господин Метавин, — подал голос помощник Нок, смотря на сына начальника через зеркало заднего вида, — прием назначен на два часа, у нас есть еще около тридцати минут, мы можем обсудить с вами интересующие вопросы.       Вин молчал. На самом деле он хотел услышать что-то на подобие этого. Ему нужна была поддержка, хоть какая-нибудь. Однако, что-то отчетливо заставляло его держать все в себе. И злило это его самого.       — Господин Метавин, — вновь предпринял попытку мужчина, — ваш отец беспокоится о вашем решении. Вы ведь понимаете: я здесь, чтобы помочь. Так позвольте же…       — Нок, я бы хотел сделать это сам, — прервал помощника юноша. Фраза прозвучала уверенно. Именно этого Вин и добивался. Он сглотнул, посмотрел в лицо мужчины и серьезно закончил. — Я попрошу вас фиксировать все, что вы услышите: как мои слова, так и господина Вачиравита или его советника. Позже мы обсудим с вами это.       Мужчина продолжительно следил за выражением лица молодого господина, потом коротко кивнул и проверил наличие нужных ему бумаг в своем портфеле. Метавин же был ему просто благодарен за то, что не задавал лишних вопросов и не настаивал на своем. Вполне возможно, что отец заранее выдал ему ряд указаний, и тот их просто придерживался. Но чувство того, что он владеет ситуацией, освобождало плечи от лишних оков.       — Господин, нас встречают, — неожиданно озвучил Нок.       Вин взглянул в сторону входа, где из стеклянных дверей вышел мужчина лет сорока в сопровождении нескольких крепких молодых людей. Метавин узнал его сразу. В поисках хоть какой-нибудь информации он неоднократно натыкался на фотографии главы в компании с этим человеком — советником Киком. Это был улыбчивый мужчина, который своей беззаботностью оттенял вечно хмурого начальника.       Вот и сейчас, он легкой, почти скачущей походкой приблизился к автомобилю семьи Опат-иэнкатчон, дождался, когда его приближенный откроет перед Метавином дверь и широко, лучезарно, почти откровенно улыбнулся молодому господину. Вин сжал одной рукой папку с контрактом и уважительно поклонился. Советник откланялся в ответ, тут же обращая внимание на вышедшего из машины помощника.       — Господин Метавин, господин Нирийа, счастлив с вами познакомиться, — и Вин без лишних вопросов верил каждому его слову. Он наконец взял себя в руки и растянул широко губы, как учили с детства, так как было правильно. Потому что было по-честному. — Зовите меня господин Кик, а сейчас пройдемте.       От мужчины исходила теплая энергетика знакомого места. Словно Вин встретился со старым другом и ощущение потерянности и нерешительности словно испарилось. На улице было душно и слишком громко, однако, даже дышать стало легче.       — Вы прибыли раньше запланированного, — игриво и заинтригованно тянул слова мужчина. — господин Вачиравит сейчас на встрече, поэтому приношу извинения за то, что придется подождать.       — Большое спасибо за то, что нашли для нас время, — поблагодарил Метавин, входя в распахнутые перед ним двери.       Советник рассмеялся. Легко и не задумываясь. А через секунду чуть склонил голову в сторону собеседников.       — О, встреча с вами была запланирована заранее, так что вам не за что извиняться.       Глаза Метавина удивленно распахнулись, и он чуть приостановился. Только сейчас до него неожиданно дошла мысль, о которой он, собственно, ни разу и не задумался: глава клана должен быть занятым человеком с графиком встреч, расписанным на недели вперед, почему же эти люди согласились на встречу на следующий же день после звонка?       Заметив чужое недоумение, господин Кик мягко коснулся локтя юноши и улыбнулся, стараясь, видимо, того расслабить. Метавин вздрогнул, но шаг восстановил. Он краем глаза глянул на помощника отца в попытке глазами сказать, что это придется записать.       — К вашему приходу был забронирован столик в ресторане отеля, так что, если вы голодны, мы могли бы отобедать.       — Не откажусь, — и они двинулись по дорого обставленным коридорам с тысячей дверей, обслуживающим персоналом, миллионом цветов и мерцающими повсюду огнями и светом.       Делегация из чуть-ли не дюжины сопровождающих двигалась позади, по бокам и впереди от гостей и советника. Такая атмосфера не пугала Метавина. Это было привычно. Потому что быть сыном члена Сената имела под собой похожие привилегии. Он был даже удивлен, что отец не выслал с ним армию. Однако, странное предчувствие того, что за ним все равно ведется наблюдение, присутствовало.       Мужчины прошли в зал ресторана, в котором уже обедало несколько человек, и их появление даже не вызвало недоумения. По всему периметру и без того вели свое наблюдение остальные члены охраны господина Вачиравита. Вероятно, такая обстановка устраивала всех. В конечном счете все присутствующие оказывались под возможной защитой. Удивляло только то, зачем так много охраны обычному советнику?       — Господин Вачиравит весьма внимательный руководитель, — улыбнулся Нок, и советник кивнул. Однако, что-то в этом немом ответе не понравилось Вину. Он обвел взглядом зал, мысленно подсчитывая людей, и позволил усадить себя.Они расположились почти в центре зала. «Слишком удобно для слежки», — отметил про себя юноша и взял в руки меню.       На некоторое время их столик погрузился в тишину. Метавин изредка поглядывал на господина Кика, который вел себя на столько свободно и непринужденно, что в какой-то момент это даже стало немного раздражать. Ему хотелось, чтобы не только он чувствовал эту легкую панику от встречи, но казалось, будто все это было искусно продуманным планом. К сожалению, не его.       Когда заказ был оформлен, советник решил вернуться к так и не начатому разговору. Казалось, что мужчина просто занимает время, однако, его компанию нельзя было назвать неприятной. Он расспрашивал и вел беседу, изредка поверхностно, словно и так знал ответ, касался какой-то личной информации, которую можно было рассказать, не задумываясь. У его учтивости можно было поучиться.       Вероятно, Вин был интересен в качестве собеседника. Да, и слова главы клана, как ни кстати, постоянно всплывали в голове. «Вы понравитесь моему дяде». Был ли этот советник родственником господина Вачиравита, он не знал. Но это бы объяснило все происходящее.       Метавин изредка поглядывал на часы, отмечая для себя то, как от случая к случаю советник что-то отмечал в своем телефоне. Вин мысленно поставил для себя галочку на пункте о занятости всей компании молодого господина. В определенный момент он даже понял, что дожидается слишком долго. Потому что мужчина напротив стал задавать другие вопросы.       — Скажу, что вы весьма ответственны, раз решили заняться делами господина Опат-иэнкатчона. — его улыбка была с оттенком уважения и лести, но приятной и одобрительной. Однако, легкий привкус тошнотворного исполнения чужих реалий сжигал собственное нёбо. — Но что же заставило вас принять такое решение?       Метавин задумался, стараясь понять, что именно происходит. Он неожиданно осознал, что все вокруг выглядело как постановка. Слишком идеальный во всех смыслах собеседник, слишком вылизанное место, слишком много охраны, заранее забронированный столик и запланированная встреча. Все выглядело как фарс чистой воды, и теперь, когда Вин это понял, он стал видеть яснее.       Он мог понять предугаданное время встречи, мог принять приятный характер советника Кика, однако… Для слишком серьезного главы, что в двадцать пять управляет чуть ли не половиной криминального мира Тайланда и занимается охраной главных лиц страны, он слишком безответственно подходит к контракту с членом Сената.       — Встреча была назначена с господином Вачиравитом, — спокойно ответил Вин. — Поэтому, я бы хотел дождаться его прихода. Не напомните, во сколько было запланировано данное мероприятие?       Советник ухмыльнулся, словно о чем-то догадывался, закинул ногу на ногу, сложил пальцы в легкий замок и ответил:       — Вы правы, он задерживается.       Метавин зажевал собственную улыбку, пытаясь поднять с пола гордость, которую опрокинули, а он этого даже не заметил. Его проверяли. С ним играли. Как со зверюшкой, которая должна была доставлять хозяевам мнимое удовольствие. Шальная мысль ударила в голову свинцовым молотом. А должен ли вообще был прийти этот господин Я-вас-уничтожу-одним-взглядом?       Наличие тридцати шести человек охраны говорило об обратном.       — Скажите, — Вин поднял глаза на мужчину и улыбнулся так, как ненавидел его начальник. Лживо, натянуто, с легкой ненавистью к отсутствующему человеку и уважением к советнику. — господин Вачиравит планировал здесь появиться?       Собственное нетерпение давило на гланды. Его стало подташнивать от привлекательной картинки идеального мира, словно ему хотели понравиться. Да, даже если это было так. Он не терпел того, когда им пренебрегают. Глава клана «Астро» как минимум дважды умудрился засунуть чужую гордость в не самые благоприятные места. Вин этого не терпел.       — Господин Метавин, — все еще слишком услужливо говорил советник, — я извиняюсь за то, что вам приходится нарушать собственные планы. Лишь надеюсь на ваше понимание. Встреча, что была перед нашей, могла… слегка затянуться.       На последних словах мужчина отвел глаза, и на секунду он напомнил Вину отца, который в особо трудные моменты на работе мог закрываться в собственном кабинете с бутылкой дорого виски. Однако, это было что-то вроде родительского замешательства или беспокойства, как будто в момент, когда он улыбался, с его родными могло происходить что-то опасное.       Однако, эта секунда длилась не долго. Она закончилась с хлопком, что сопровождался тяжелыми и властными шагами где-то за спиной Метавина и резко сконцентрированным выражением на лице советника. Догадываться долго не приходилось.       Господин Чиваари был здесь.       — Брайт, — еле слышно произнес господин Кик. Возможно, Вин бы и не услышал этого имени, если бы оно не было произнесено на ходу, почти у самого его плеча. Оборачиваться не хотелось, но он понимал, что это следует сделать. По крайне мере, он должен проявить воспитание.       Вдох дался ему не самым легких образом. На миг он почувствовал аромат дешевых сигарет, что пробовал, наверное, лишь единожды в своей жизни, но чей вкус словно отпечатался у него на языке. Присутствие воображаемого врага ощущалось затылком. И странным образом, Вин для себя отметил, что напрягся не только он.       — Господин Вачиравит, — голос советника прозвучал почти так же, как на протяжении всего обеда, лишь нотки чего-то непривычного оседали балластом в голове Метавина. — Хочу…       — Дядя, — громко, четко, слишком ясно произнес молодой глава. Словно он резал по металлу ножом и без раздумий собирался добиться своего. — Все встречи на сегодня отменяются. Свяжись с господином Туаном. Пусть подготовит…       Вин нахмурился. Он обернулся наконец, позволяя себе посмотреть на человека, встречу с которым предвкушал со вчерашнего вечера, и который прямо при нем отменял все планы. О, нет, он не мог позволить пренебрегать собой.       Молодой мужчина выглядел почти так же, как в последний раз. Высокий, подтянутый, в дорогом костюме и опасными, до роковой ошибки, глазами. Однако, от прежнего спокойствия не осталось ничего. Он был чуть взлохмачен, словно в его волосах побывали руки, воротник рубашки знакомой фирмы был расстегнут и слегка измят. Все его поведение выражало ярость и беспокойство. Казалось, одна его аура могла задушить.       — Господин Вачиравит, — голос прозвучал неуверенно, словно Вин подавился собственным языком, но решил продолжить, даже тогда, когда черные глаза уставились на него, как на врага. — Не хочу отвлекать от важного разговора, но я уже здесь. Вы тоже, наконец-то, пришли.       — Выполняй, — резко бросил через плечо глава клана, подходя ближе. Советник исчез почти моментально, стоило ему знаками сказать что-то охране. — Вы меня жали?       Метавин напрягся от неожиданной смены настроения. Холодный металл в чужих глазах сменился странным интересом и легким привкусом интриги. Он напоминал хищника на охоте, который уже поймал жертву, но продолжал с ней играть, растягивая удовольствие. Вот только Вин не очередная игрушка.       — У нас была запланирована встреча на два часа, если вы не забыли.       — Да, припоминаю, — уклончиво произнес молодой мужчина. Он рассматривал Метавина, как будто искал изъяны, и видимо не находил. Потому что сын члена Сената не улыбался, а значит ему не приходилось играть на чужом поле. Он видел лишь явное раздражение, неприязнь и остатки великолепного воспитания, которые сейчас только выступали ему на руку. — А также я помню слова о том, что если мне вдруг понадобится помощь «правой руки» господина Опат-иэнкатчона, то дать возможность ему связаться с моим советником.       Метавин мысленно заскулил. Ему хотелось проехаться пару раз кулаком по выраженному достоинству на чужом лице, потому что его собственное сейчас топтали его же ботинками.       — Два часа. Вы. Господин Кик. Господин… — глава клана поклонился помощнику в качестве уважительного знака, складывая руки в жесте «вай».       — Нирийа, — улыбчиво ответил мужчина, что все это время сидел на своем месте и только сейчас ответно поклонился.       — И господин Нирийа, — его брови болезненно съехались, стоило молодому человеку разогнуться. Он придерживал левый локоть, и явно старался сдерживать эмоции, которые из него готовы были вылететь фонтаном брызг. — Что в этой встрече было не так?       Метавин молчал. Отчаянье било барабанными тарелками по его ушам. Хотелось провалиться сквозь землю. Он так сильно старался избавиться от чужого влияния, придумывая в последний разговор максимально вежливые слова, что сейчас, когда искал с ним встречи, совершенно забыл о том, кто именно ведет партию.       Однако, больше всего его напрягало другое. Это была их вторая встреча, второй разговор, но ни один из них не прошел мирно. Их бесполезные попытки разбивались о скалы чужого равнодушия и гордости.Они вновь пытались с разбега ударить соперника на повал. Старались задеть, унизить, поцарапать чужое либидо. Игра, которую они вели, сама ими управляла.       Они как будто стояли на краю пропасти и пытались скинуть в нее противника, в попытке сберечь собственную шкуру. Совершенно не понимая, что обоим следует сделать шаг назад.