Devil Cult Master

Да, ученики Орденов были молоды и неопытны. Но они вовсе не собирались сдаваться, хотя выглядели очень взволнованными. Юноши готовились защитить дом семьи Мо и начали прикреплять к стенам талисманы-обереги. Слугу по имени А-Тун уже внесли в зал. Лань Цзинъи левой рукой щипал его пульс, а правой поддерживал спину мадам Мо. Он не мог позаботиться одновременно об обоих и столкнулся с ужасной дилеммой, когда А-Тун внезапно поднялся с земли в сидячее положение. — А-Тун, ты очнулся — воскликнула А-Дин Но не успела она обрадоваться, как А-Тун поднял левую руку и вцепился в свою собственную шею. Увидев это Лань Цзинъи три раза нажал на несколько его акупунктурных точек. Лань Ванцзи прекрасно знал, что люди клана Лань обладают немалой силой рук, что прекрасно скрывается под их милым и мягким образом. Любой человек после подобных действий едва ли смог бы двигаться. Однако, казалось, что А-Тун ничего не почувствовал, его левая рука сжалась на шее ещё сильнее, а лицо его исказила гримаса боли. Цзинь Лин попытался оторвать бесноватую руку от глотки слуги, но все безрезультатно, как будто бы он имел дело с куском стали. Спустя секунду раздался отвратительный хруст, и голова А-Туна безжизненно повисла. Его шея была сломана. Он только что удавился у всех на глазах. Тишину нарушил дрожащий голос А-Дин — Призрак! Среди нас невидимый призрак! Это он заставил А-Туна задушить себя! От звука её пронзительного и звонкого голоса кровь застыла у всех в жилах, и они охотно поверили её словам. Лань Ванцзи же придерживался совершенно противоположного мнения — это был точно не ожесточённый призрак Он успел проверить талисманы, что выбрали юноши: все они были духоотражающими, и Восточный зал был буквально покрыт ими. Если бы они действительно столкнулись с ожесточённым призраком, то стоило бы ему войти в зал, и в ту секунду талисманы загорелись бы зелёным пламенем. Но ничего подобного не происходило. Нельзя было винить юношей в том, что они действовали недостаточно расторопно. Это создание, кем бы оно ни было, обладало действительно значительной мощью. В среде заклинателей «ожесточенному призраку» давалось четкое определение — он должен убивать, по крайней мере, одного человека в течении месяца, как минимум, три месяца. Такой критерий избрал сам Лань Ванцзи, и, скорее всего, его использовали и по сей день. Он лучше всех разбирался в подобных вопросах. Например, убийство одного человека раз в неделю он также бы посчитал делом «рук» ожесточенного призрака, но того типа, что убивает чаще. Это же создание убило троих людей за столь короткий промежуток времени. Даже опытный заклинатель не смог бы предположить мгновенного решения, что уж тут говорить о новичках, только-только ступивших на свой путь. Пока он размышлял, пламя свечи дрогнуло. Просвистел зловещий ветер, и все источники света и во дворе, и в зале погасли. В ту же секунду со всех сторон раздались истошные крики. Все толкались и метались, спотыкались и падали, пытаясь убежать как можно скорее. — Оставайтесь на своих местах! Я поймаю любого, кто попытается сбежать! — выкрикнул Цзинь Лин Сказано это было не для красного словца. Всё-таки злобные твари предпочитали действовать в темноте и суматохе. Чем сильнее неразбериха и крики, тем больше шанс невольно привлечь опасность. В таких ситуациях находиться одному или излишне дергаться было весьма и весьма рискованно. Все в зале были до смерти напуганы, и слова Цзинь Лина едва ли достигли своей цели. Но все же через некоторое время все затихло, лишь кое-где раздавались слабые всхлипы и частое дыхание. Кажется, убежать удалось всего паре человек. Посреди тьмы неожиданно вспыхнул огонь. Лань Цзинъи зажег огненный талисман. Его пламя было неподвластно зловещим ветрам. Лань Цзинъи при помощи своего талисмана вновь поджог все свечи и лампы, а остальные юноши принялись успокаивать людей. Под светом свечи Лань Ванцзи мимоходом взглянул на свои запястья. Ещё один порез исчез. Внезапно он осознал, что их количество изменилось. В начале у него было по два пореза на каждом запястье. Первый исчез после смерти Мо Цзыюаня, второй — после гибели его отца. Смерть А-Туна, слуги, вечно задиравшего Мо Сюаньюя, исцелила ещё один порез. В сумме выходило три. Был ещё четвертый, самый глубокий и наполненный самой сильной ненавистью. Однако сейчас оба запястья были чисты. Лань Ванцзи понимал, что мадам Мо совершенно точно была одним из объектов мести Мо Сюаньюя. Скорее всего, самый глубокий и самый длинный порез обозначал её. Однако и он исчез. Возможно ли такое, что Мо Сюаньюй внезапно достиг просветления и отпустил свою ненависть? Нет, невозможно. Его душа уже была принесена в жертву в обмен на призыв Лань Ванцзи. И только смерть мадам Мо могла бы исцелить порез. Он медленно перевёл взгляд на бледную мадам Мо, которая недавно очнулась и теперь окружена людьми. Если, конечно, она уже не мертва. Теперь Лань Ванцзи был уверен: Что-то захватило тело мадам Мо. И если это не дух, то что же? — Рука… Его рука! Рука А-Туна — внезапно крикнула А-Дин Лань Цзинъи поднёс огненный талисман к телу А-Туна. И, конечно же, его рука уже тоже исчезла. Левая рука! В мгновение ока разум Лань Ванцзи прояснился, и он наконец, сложил воедино все части головоломки об исчезающих руках и создании, которое в них заинтересованно. Он почти что сдержал вырывающийся внезапный приступ смеха. — Идиот! Как ты можешь смеяться в такой ситуации?! — рявкнул Цзинь Лин. Однако, подумав, он заключил, что всё-таки разговаривает с настоящим идиотом, и проку от пререканий не было никакого. Лань Ванцзи дёрнул его за рукав. Цзинь Лин раздражённо вырвал рукав у него из рук — Что? Хватит паясничать! Всем сейчас не до тебя. Лань Ванцзи подавил желание закатить глаза, и указал на лежавшие на земле трупы Мо Цзыюаня и А-Туна и сказал: — Это не они. Лань Цзинъи остановил злобно фыркающего Цзинь Лина — Что ты имеешь в виду, говоря «это не они»? — Это не отец Мо Цзыюаня, а это не А-Тун. — с серьезным видом произнёс Лань Ванцзи Его серьезный и торжествующий вид так зловеще сочетался с его статусом «чокнутого», что теперь он выглядел бесноватым. Тусклый свет свечей дополнял картину, играя тенями на его лице. От его слов, по спинам всех присутствующих пробежал неприятных холодок. Цзинь Лин уставился на него и невольно спросил: «Почему» Лань Ванцзи произнёс, складывая руки на груди — Дело в их руках. Они правши, я в этом уверен. Если Цзинь Лин все ещё не понимал, что к чему. И уже было хотел снова обозвать как-то по-новому, Лань Цзинъи бросило в пот. Если вспомнить, А-Тун действительно задушил себя именно левой рукой, а муж мадам Мо ей же толкнул свою жену. Но вчера днём во время концерта, устроенным Мо Сюаньюем в Восточном зале, когда эти двое пытались удержать и прогнать его, оба использовали правые руки. Невозможно, что бы они внезапно стали левшами перед своей смертью. И хотя Лань Цзинъи не мог охватить всей картины, он понял: чтобы выяснить, что за существо орудует в деревне Мо, он должен как-то связать его с левой рукой. После подобного озарения он удивлённо посмотрел на Лань Ванцзи и невольно подумал: «Он упомянул про руки так внезапно и будто бы невпопад… Но, тем не менее, это совсем не похоже на совпадение». Лань Ванцзи только хмыкнул. Он знал, что намёк был чересчур явным, но выбора у него не было. К счастью, у Лань Цзинъи не было времени обдумывать странное повеление душевнобольного, и он подумал: «Что ж, если молодой господин Мо и хотел намеренно напомнить мне об этом, скорее всего, он не желал ничего дурного». Юноша отвел от него взгляд, скользнул взглядом по А-Дин, которая лишилась чувств от слишком долгого плача, и остановился на мадам Мо. Он внимательно осмотрел её с головы до пят. Его руки свободно висели вдоль тела и почти полностью были скрыты рукавами, виднелись лишь фаланги пальцев. Пальцы её правой руки были тонкие, белые и гладкие, они, без сомнения, принадлежали женщине, которая всю жизнь прожила в комфорте и никогда не работала. Пальцы же её левой руки оказались гораздо длиннее и толще пальцев правой. Они были сучковаты и таили в себе силу. То была рука не женщины, а мужчины! — Держите её! — приказал Лань Цзинъи Несколько юношей схватили мадам Мо. Цзинь Лин, наконец понял, что происходит и подошёл к мадам Мо и приготовился использовать на ней талисман, когда левая рука мадам Мо внезапно изогнулась под странным углом и потянулась к его глотке. Живой человек не смог бы изогнуть руку таким образом, если, конечно, его кости не были сломаны. Мадам Мо атаковала стремительно и почти стремительно и почти схватила Цзинь Лина за шею. Но в этот момент Лань Цзинъи вскрикнул «Эй!» и бросился перед юношей, загораживая того от смертоносной руки. Но как только она вцепилась в плече Лань Цзинъи, сверкнула яркая вспышка, рукав юноши загорелся зелёными огоньками, и проклятая рука ослабила хватку. Цзинь Лин чудом избежал смерти и уже чуть было не отблагодарил Лань Цзинъи за это, как заметил, что часть одеяния последнего сожжена дотла, что было весьма неловко. Лань Цзинъи снял с себя остатки мантии и, дымясь от гнева, начал браниться: — Зачем ты меня толкнул, дурак? Хотел убить? Лань Ванцзи лишь отвернулся, делая вид что обращались вовсе не к нему. Но всё же это был он. Мантии членов Ордена Гусу Лань были убористо прострочены тонкими нитями того же цвета, что и само одеяние. Но это были не просто стежки, а тексты заклинаний, служивших защитой. Однако против сильного существа, как то, которому они противостоят сейчас, эти заклинания могли сработать только один раз и сразу же прийти в негодность. Поэтому, оценив грозящую Цзинь Лину опасность, Лань Ванцзи толкнул на него Лань Цзинъи, чтобы тот мог заслонить шею юноши своим телом в одежде, испещренной заклинаниями. Лань Цзинъи собирался продолжить свою брань, но тот мадам Мо упала на землю. Лицо её стало иссыхать буквально на глазах, как будто из неё высасывали всю плоть и кровь. Через несколько мгновений перед ними лежал скелет, покрытый тонким слоем кожи. Мужская рука, которая не была частью её тела, отвалилась от её плеч. Пальцы этой руки начали гнутся в разные стороны, как будто разминаясь или растягиваясь, при этом четко проступали тёмные пульсирующие вены. Это и было то темное создание, что приманил флаг, привлекающий духов. Расчленение — это классический пример мучительной смерти, лишь чуть более достойной, чем та, которую принял Лань Ванцзи. И в отличие от его случая, когда тело буквально стирают в порошок, фрагменты расчлененного трупа несут в себе частички злобы покойника, и они стремятся объединится друг с другом. Следовательно, части тела ищут друг друга всеми возможными способами. Если им удаётся объединиться, мертвец может упокоится с миром, а может продолжать бесчинствовать. Если же собраться в единое целое никак не получается, то часть тела может избрать и другой способ. Другой способ, тот в котором она довольствуется телами живых людей. Вот так и поступила это левая рука — пожрала левую руку живого человека, а сама заняла её место. Высосав из него всю кровь и энергию, рука покидала безжизненный труп и искала следующее вместилище для своего паразитизма. Так будет продолжаться до тех пор, пока она не объединиться с остальными частями своего настоящего тела. Человек умирает в тот же миг, когда рука захватывала его тело. Но до тех пор, пока она не пожрала всю его плоть, жертва, контролируемая рукой, может ходить, как будто до сих пор жива. Флаг привлёк её, и первой жертвой стал Мо Цзыюань. Второй был его отец. Когда мадам Мо приказала своему мужу созвать всех, он повел себя не как обычно толкнув её в ответ. Тогда все решили, что он скорбел о безвременной кончине своего единственного сына, а ещё устал от чванства жены. Но сейчас Лань Ванцзи обдумал ситуацию ещё раз, он понял, что отец только что потерявший сына, выглядел бы не так. Это не было безразличием безнадежности. От него веяло мертвым спокойствием — спокойствием уже почившего человека. Третьим вместилищем стал А-Тун, а четвертым — мадам Мо. Когда погасли огни, и воцарилась суматоха, проклятая рука перебралась от слуги к его госпоже. А со смертью мадам Мо исчез порез на запястье Лань Ванцзи. Юные заклинатели видели, что от талисманов не было никакого прока, но зато сработало одеяние Адептов клана Лань, так что они сорвали с себя мантии и накрыли ими проклятую руку. Слои одежды укутывали её словно белый кокон. Но уже через секунду его охватило зелёное пламя. На некоторое время они оказались в безопасности, но когда прогорят все мантии, из их пепла покажется рука. Пока никто не видел, Лань Ванцзи сорвался с места и скрылся в направлении Западного двора. Около десятка живых мертвецов, которые ранее победили юноши, молча стояли во дворе, запечатанные начертанными на земле заклинаниями. Лань Ванцзи стёр один из символов, тем самым нарушив всю печать, и дважды хлопнул в ладоши. В туже секунду тела мертвецов резко вздрогнули, будто от удара током, а белки из глаз из-под нижних век выкатились наверх, словно что-то пробудило их. — Просыпайтесь. — произнёс Лань Ванцзи почти шепотом — Пора за работу. Для контроля таких слабых марионеток Лань Ванцзи не нужны были сложные заклинания — хватало и простого приказа. На пошатывающихся ногах ходячие мертвецы сделали пару шагов вперед. Но как только они дошли до Лань Ванцзи, все как один в судорогах попадали на землю, как будто были живыми людьми. Лань Ванцзи нашел это одновременно и забавным, и разочарующим. Он хлопнул в ладони ещё раз, на этот раз не так сильно. Но, похоже, эти ходячие мертвецы родились в деревне Мо и здесь же умерли, и, как следствие, немногое повидали в жизни. Они инстинктивно следовали приказам заклинателя, но в тоже время, он вызывал в них священный ужас, и они, напуганные, лежали на земле и боялись встать. Чем свирепее было создание, тем лучше Лань Ванцзи мог его контролировать. Этих ходячих мертвецов он не дрессировал, так что они не могли выдержать его прямого воздействия. Он мог бы изготовить инструмент, что сделало бы его команды менее пугающими для них. Тем временем яркое зеленое пламя, полыхающее в Восточном дворе, постепенно тускнело. И тут Лань Ванцзи внезапно нашёл решение. Почему он вообще решил искать мертвеца с затаённой злобой и жесткой натурой именно тут? В Восточном зале был вовсе не один, а даже несколько таких трупов! Он поспешил обратно в Восточный двор. Поскольку первый план Лань Цзинъи провалился, он придумал ещё один. Юноши обнажили свои мечи и воткнули их в землю, тем самым построив из них своеобразный забор. Проклятая рука яростно билась об него, а ученики сосредоточили все свои силы, сжимая рукояти мечей, чтобы она не прорвалась внутрь, и не обращали никакого внимания на входящих или выходящих из зала людей. Лань Ванцзи в два прыжка добрался до Восточного зала, подхватил трупы мадам Мо и Мо Цзыюаня, по одному в каждую руку, и вполголоса произнёс: «Просыпайтесь!» В тот же миг белки глаз мадам Мо и Мо Цзыюаня выкатились наверх, и оба завыли и заверещали тонкими пронзительными голосами, которые издают ожесточенные призраки, вернувшиеся к «жизни». Посреди этих дьявольских криков ещё один труп вздрогнул и поднялся, издав самый тихий и слабый звук. Это был муж мадам Мо. Их вой показался Лань Ванцзи достаточно громким, а их злоба достаточно сильной. Он удовлетворенно улыбнулся: — Вы узнаёте ту руку снаружи? Разорвите её на части! — приказал он. Все три члена семьи Мо вылетели на улицу как три облака чёрного ветра. Проклятая рука уже расколола один из мечей и почти прорвала оборону, но тут за ней возникли три лютых мертвеца без левых рук. Вдобавок к невозможности ослушаться Лань Ванцзи вся семья Мо испытывала жгучую ненависть к существу, что убило их, и теперь они с яростью набросились на руку. Первой атаковала, конечно же, мадам Мо. Чаще всего именно женские трупы после преображения становились особо неистовыми. Сейчас мадам Мо выглядела поистине безумной в своей ярости: волосы её стояли дыбом, глаза налились кровью, ногти вытянулись и заострились, в уголках рта обнаружилась пена, а её пронзительное верещание, казалось, могло обрушить потолок. За ней следовал Мо Цзыюань, помогая ей зубами и руками. Последним шел отец, атакуя в промежутках между свирепыми выпадами двух первых. Юноши, державшие оборону из последних сил, застыли в изумлении. Раньше им доводилось только слышать о таких яростных схватках с участием нескольких лютых мертвецов или видеть их на страницах книг. Сейчас они, раскрыв рот, впервые в жизни наблюдали, как во все стороны летели кровь и ошмётки плоти, и были не в силах отвести взгляд. Юноши находили эту сцену… просто потрясающей! Три мертвеца и рука были в самом разгаре сражения, как вдруг Мо Цзыюань внезапно отшатнулся в сторону. Проклятая рука разодрала ему брюшную полость, и часть его кишок вывалилась наружу. Стоило мадам Мо увидеть это, как она тут же завыла пуще прежнего и закрыла его своим телом как щитом. Она начала атаковать с удвоенной жесткостью, а пальцы её налились силой, сопоставимой с силой стального или железного оружия. Но Лань Ванцзи знал, что для тела мадам Мо такая мощь была уже чрезмерной. Три лютых мертвеца, умерших совсем недавно, не могли победить одну-единственную руку! Лань Ванцзи внимательно наблюдал за битвой. Губы его были напряжены, в руках сжаты до крови, струны (что он приобрёл в одной из лавок деревни Мо ещё вчера) он был готов в любую секунду сыграть на них. Пару аккордов пробудили в бы в лютых мертвецах ещё больше враждебности, что могло бы переломить ход сражения. Однако тогда появился риск, что его действия заметят. Но тут рука, двигаясь с невероятной скоростью, неумолимо и точно нацелилась на шею мадам Мо и сломала её. Семья Мо была близка к поражению, и Лань Ванцзи размотал струну, и был готов сыграть, как издалека эхом раздалась трель флейты. Звучание его было чистым и воздушным. Лишь заслышав мелодию, только что неистово сражавшиеся создания застыли на месте. Юноши из Орденов засияли от радости, будто бы родились заново. Цзинь Лин стёр кровь с лица, поднял голову и счастливо воскликнул — Дядя!  — Мастер Вэй! (п. Б: ибо это обращение по фамилии, а не титул. И тебе стоит придумать его, а у меня есть дибильный вариант) — вслед юноше вторили остальные. Лань Ванцзи же бросился на утёк, как только увидел кто это, сбежал как трусливый заяц, поджав хвост. Мертвецы прикрыли по одному уху своими правыми руками, но скрыться от этой мелодии им не помогло. Семья Мо успела сделать несколько шагов назад, как из их черепов роздались легкие лопающиеся звуки. Проклятая же рука, изнурённая битвой, едва услышав песнь, замертво шлёпнулась на землю. И хотя пальцы её ещё слабо подрагивали, двигаться она была уже не в состоянии. Повисла недолгая тишина, которая взорвалась радостными возгласами юношей, празднующих свое чудесное спасение. Они пережили захватывающие приключение, и дождались подкрепления. И им было все равно, даже если бы их наказали. Нарадовавшись вдоволь, Лань Цзинъи вдруг понял, что кого-то не хватает. Он толкнул Цзинь Лина — Где он? — Кто? Ты о ком? — поглощенный ликованием, рассеянно ответил Цзинь Лин — Молодой господин Мо — ответил Цзинъи — Сдался тебе этот сумасшедший — недоумевал Цзинь Лин — Кто знает, куда он мог убежать. Наверно испугался моих угроз. Лань Цзинъи знал, что Цзинь Лин всегда был беспечным и непосредственным, никогда не думал дважды над одним и тем же. К ним спустился Мастер Вэй, Вэй Усянь, дядя Цзинь Лина. — Что у вас тут произошло? — произнёс он и осмотрел юношей с ног до головы — Как вы умудрились попасть в подобную передрягу? — улыбнулся им старший — Дядя, как ты тут оказался? — Цзинь Лин подошёл к нему — Был не далеко, и увидел сигнал о помощи, и вот я здесь. — старший не прекращал улыбаться, осматривая юношей — Я смотрю вас неплохо потрепало — в этот момент казалось безжизненная рука с неистовой скоростью кинулась на Вэй Усяня, он спокойно достал Суйбянь из ножен и приколол руку к земле, не оборачиваясь — это она так? Юноши застыли, от происходящего на их глазах, первым пришёл в себя Лань Цзинъи — Спасибо вам за помощь, Мастер Чэньцин — поклонился он, за ним повторили остольные. Тёмный Нефрит вспоминал всякую брань, пока думал, как ему несказанно повезло, что на сигнал юношей откликнулся не кто либо, а «творящий хаос» Вэй Усянь. Лань Ванцзи спешно стер заклинания на полу своей комнаты, что мог выдать тайну призыва Мо Сюаньюя. Вэй Усянь, принадлежал к числу тех людей, с которыми Лань Ванцзи неоднократно сражался в прошлой жизни, так что Тёмному Нефриту пришлось убегать как можно скорее. Он в спешке нашёл ослика. Что на удивление не стал слишком вредничать и пошёл за ним. Пускай и смотрел на него чутка прищуренным и заинтересованным взглядом. Взяв верёвку он пошёл на выход со двора, и когда солнце уже встало над горизонтом, они выехали на главную дорогу.