Соцветия

Есть все-таки что-то приятное в днях, когда Инь Цзянь ставит свой профессиональный долг выше развлечений и отдыха. Когда он по утрам покидает постель, то совсем не скрывает своего недовольства началом рабочего дня, и тут же хочется схватить его за руку и утащить обратно еще ненадолго. Но тот только отмахивается с ласковым ворчанием: ‎«Отцепись, а то пальцы переломаю! Спи дальше, тебе-то зачем подниматься?» — и убегает приводить себя в порядок. Но сегодня ритуал не был исполнен: Юй Минъе просыпается едва ли не к полудню, не будучи разбуженным докторскими сборами, и чувствует от этого себя слегка неуютно. От странного ощущения нарастающей тревоги не удается избавиться ни во время умывания, ни облачения в повседневные одежды, даже положенный утренний голод так и не пришел. Возможно, стоит спуститься в лазарет и заглянуть за Инь Цзянем — вдруг он не прочь сделать перерыв и составить компанию за завтраком. Конечно, тот будет возражать: ругаться, что нечего всяким бездельникам его отвлекать, и при этом стыдливо отводить взор. Ведь этой ночью, спустя три дня после своего опрометчивого обещания подумать о том, чтобы порадовать взор принца распутным зрелищем, он наконец-таки его продемонстрировал. И, проклятье, сложно представить что-то более волнующее — возможно, дело в том, что пришлось приложить немало усилий, дабы уговорить, и вытерпеть несчетное количество капризов. Конечно, все значительно подпортили гневные требования отвернуться вопреки всякой логике — ведь в чем тогда смысл что-то показывать? — но самого Инь Цзяня, похоже, очень впечатлили новые ощущения. Настолько, что сначала дар речи потерял, а затем разразился бурной тирадой о том, что его до того неправильно ублажали. Правда, ироничным замечанием, что теперь известно, с чего следует всегда начинать, ни капли не вдохновился и смущенно признался, что в целом его и так все очень даже… радует, и менять он ничего не хочет. Возникшее смятение — хотя казалось бы, уже столько ночей провели вместе, предаваясь разнообразным утехам, — вполне себе тянет на причину утреннего побега. Да и в целом Инь Цзяню есть над чем поразмыслить в одиночестве, ведь за исполнением маленького желания Юй Минъе кроется нечто большее. Как он там говорил? «Пока не в состоянии что-то решать» — так пора бы уже приводить себя в это состояние. Время летит преступно быстро. Дверь, ведущая в приемную для пациентов, неслышно приоткрывается на пару цуней — прекрасный испытанный наблюдательный пункт. Что ж, с планами на совместную трапезу придется повременить, потому что перед доктором Инем очередной страждущий. Или нет… Мужчина сидит спиной к проему, ведущей из жилой части дома, и лица его не разглядеть, но Юй Минъе он хорошо знаком — одежды и осанка выдают с головой. Первый Старейшина Дворца Темной Ночи. Вот и все, конец истории: за принцем явились. Тревога, которую до того удалось унять, обдает новой волной. Мгновенно посетившее желание ворваться в комнату, чтобы в случае чего защитить Инь Цзяня от возможной опасности и взять всю вину — хотя в чем тут виниться? — на себя гасится спокойным голосом: — Я все еще не заинтересован вашим предложением, почтенный Старейшина, — со скучающим лицом тянет доктор, размеренными движениями разминая что-то в ступке, стоящей перед ним на столе — работа превыше всего! — Как и в прошлый раз. Погодите, что он сейчас сказал? Они знакомы? Это что, не первая их беседа? Каким таким предложением? Ноги прирастают к дощатому полу, заставляя стоять и слушать чужой разговор. Нужно узнать больше деталей, чтобы сделать хоть какие-то выводы. — Насколько мне известно, за вами регулярно посылают наемных убийц. — И я прекрасно с ними справляюсь, раз еще я все еще здесь в добром здравии, не находите? — Это до поры до времени. — Вы мне угрожаете? — вскидывает бровь Инь Цзянь, не отвлекаясь от приготовления очередного лекарства. — Ни в коем случае. Наоборот, хочу помочь. Речь идет о вашей безопасности, и Дворец Темной Ночи может вам ее гарантировать. Не один Юй Минъе так думает! Но, проклятье, это до сих пор ничего не проясняет! Похоже, все вокруг гораздо более сведущи, чем он, что немало уязвляет. Как и то, что, судя по всему, Первого Старейшину и, соответственно, Повелителя Демонов, в данный момент интересует совсем не наследный принц. — Пожелай я оказаться в очередном темном культе, я бы вернулся на родину. Я уже вам говорил: ничто не заставит меня участвовать в интригах власть имущих. О чем вообще речь, какие интриги? И как в них может быть замешан Инь Цзянь? Он же лекарь! Который знает непристойно много о том, что неизвестно простым смертным, но все же… Откуда он родом? — Вы уже в них участвуете по праву рождения, как кровный сын Инь Бухо. Инь Бухо?.. Имя что-то царапает в памяти: кажется, несколько лет назад случилась какая-то мутная история с неудавшимся переворотом в одном из темных культов, но Юй Минъе она должным образом не взволновала. Возможно, стоило больше уделять внимания рассказам наставников, а не слушать песни про знаменитых куртизанок… — Я более не имею к своему отцу никакого отношения, он находится там, где ему положено и, смею надеяться, до конца дней своих, — доктор явно злится, переходя на шипение, но воспитание не позволяет ему рявкнуть как следует и выставить незваного гостя вон. — Я давно не претендую на главенство клана и не собираюсь, сколько вам повторять! Так Инь Цзянь, получается, тоже наследник… Нет, Юй Минъе с самого начала подозревал, что доктор особа отнюдь не из простых, но чтобы настолько? Разочарован ли он? Ничуть. Удивлен? Безмерно. — Я это понимаю. Но остальным этого не объяснить. И мы снова возвращаемся к наемникам, которые рано или поздно могут добиться успеха, — в голосе Первого Старейшины проскальзывает усталая насмешка. — Послушайте, какое вам дело до того, что меня может кто-то прирезать? Владения моего бывшего клана в тысячах ли от Дворца Темной Ночи, и между вами никогда не было прямой вражды, однако и союза. В чем же дело? — разгоревшееся раздражение уже ничем не скрыть. — У Повелителя Демонов есть вражда с теми, кто хочет от вас избавиться. Такой ответ вас устроит, господин Инь? — Меня не устраивает, что вы хотите взять меня в качестве ценного заложника, — отрезает Инь Цзянь. — Я уже как-то раз был пленником — мне не понравилось, особенно компания в камере. Наконец все начинает становиться на свои места! Инь Бухо сейчас в тюрьме, а его сын, выходит, попал туда вместе с ним. Но по какой-то причине оказался на свободе и полностью ей наслаждается в гордом одиночестве. — Ну что вы, ничего подобного. Вам будет предоставлено почетное место при дворе со всеми возможными вольностями. Если пожелаете, вам даже подберут подходящую по статусу невесту… Инь Цзянь, совершенно по-плебейски прыснув, вдруг заходится в истерическом смехе, чем ставит своего собеседника в тупик. — Вот уж в чем я точно не нуждаюсь! — отсмеявшись, заявляет он. И, закатив глаза, бормочет: — И почему всем так нужно тащить меня в храм… — Так ваше сердце несвободно? — прозорливо догадывается Старейшина. — Это не проблема, вы можете взять свою возлюбленную с собой. Сегодня же вам пришлют управляющего, чтобы было кому присмотреть за оставленным домом и хозяйством, а также помочь со сбором вещей… Знаете, вы очень серьезный и самостоятельный молодой господин — так многого добиться в одиночку в столь юном возрасте! Инь Цзянь недоверчиво кривится, призывая пояснить эту неприкрытую лесть. Мол, к чему эти комплименты? — Вы бы могли подать хороший пример сыну Повелителя Демонов. Знаете, он примерно ваших лет, но, несмотря на высочайшие воинские навыки, его сложно назвать… достаточно зрелым, — замявшись на долю мгновения, подбирает нужную характеристику Старейшина. Это оскорбительно или нет? Юй Минъе не знает. Впрочем, он и не знает, как ему реагировать на то, что его принялись обсуждать с якобы посторонним человеком. Но душа заходится в трепете от слов Инь Цзяня, что ему не нужны никакие знатные девицы. Да-да, сердце его несвободно уже множество дней! С самой их первой встречи, что бы он там себе ни выдумывал. — Да неужели. В качестве развлечения мне предлагается нянчить непутевого принца? Как заманчиво, — не без яда цедит доктор, отчего уже не столь приятно. Но он всегда начинает разливать желчь, когда пребывает в замешательстве, такая уж у него манера общения. Плечи Старейшины едва заметно опускаются, когда он со вздохом произносит: — Для начала придется его разыскать — молодой господин Юй ударился в юношеские бега. Впрочем, его поиски уже в самом разгаре, и вы успеете познакомиться в пути до Дворца Темной Ночи. Ну все, пора с этим завязывать, а то Инь Цзяня скоро падучая возьмет, уже снова весь трясется! Как бы икать не начал… Вдруг еще за скорбного на голову примут, стыда не обобраться. — Нет нужды меня искать, — с этими словами Юй Минъе распахивает дверь полностью и заходит в освещенную полуденным солнцем, пробивающимся сквозь тонкие бумажные окна, комнату. И мигом становится объектом всеобщего внимания: Инь Цзянь награждает его испепеляющим взором, а резко обернувшийся на звук Первый Старейшина донельзя изумленным. — Молодой господин Юй, откуда вы здесь?! — восклицает он, попутно изображая уважительный приветственный поклон. — Я… — начинает Юй Минъе, также почтительно кивая в ответ, но ему не дает продолжить высокий, полный отчаяния и горечи вопль, переходящий в стон: — О, нет! Какой ужас, так ты и правда принц Дворца Темной Ночи!