Дети разведки: Финал

Вопрос, который задала Катрин был, наверное, важным для Армина. Он уже задумался о нём, когда Габи оповестила о том, что Райнер потерял свою броню. Арлерт не хотел вспоминать, что в свои далёкие пятнадцать лет он проявлял симпатию к Энни. Но это было совсем непохожее на что-то романтическое, может быть бушевали гормоны… Он продолжает её навещать в подземелье, разговаривает с ней, очень много рассказывает про дочь, надеясь, что Леонхарт его слышит, но считает это не более чем сочувствием и жалостью, ведь Энни тоже пришлось испить чашу согрешения. Арлерт не знал, как надо обращаться с девушками. Когда он женился, понял, что к покойной жене совсем ничего не чувствовал. Дженнифер была красивой, однако, это не то, что нужно было Армину. Она водила его за нос, смогла манипулировать им, внушить в него ложные чувства, женить на себе, заставить переспать и в итоге забеременеть. У Армина появилась Катрин. Человек, которым он дорожил больше всех. Для него она была самым ценным сокровищем на свете. Арлерт понимал, что дочери всё равно не будет хватать материнской любви и советчика со стороны женщины. Иногда Армин задумывался, что будет, когда Катрин войдёт в подростковый возраст: надо будет объяснять о половом созревании, начнутся подростковые капризы, девичьи проблемы, на подобие «Я рассталась с парнем». И когда первые вышеперечисленные проблемы Армин знает, как решить, то с последним пунктом у него начинаются некие переживания. Про взросление девочек ей расскажет Микаса, она любит её также, как и Лизу. Но вопрос с парнями иногда заставлял задуматься. Тем более этот Алекс ему не нравится, ой как не нравится… «Ох уж этот отцовский инстинкт» — думал Армин, чувствуя, как дочка жмётся к нему. Вокруг тихо. Каждый разведчик сейчас был занят своими детьми. Хотя бы ненадолго нужно отвлечься от глобальной проблемы и уделить время ребёнку, по которому так соскучился. Вопрос об Энни почему-то уже больше не волновал. Наверное, он перестал донимать Арлерта ещё тогда, когда он услышал, что Катрин не явилась вместе с остальными после сражения с титанами. Армин сложил «два плюс два» и пришёл к выводу: «А вдруг моя доченька погибла?» Уже одна мысль, что его солнышко сносило голову титану, заставляла испугаться больше, чем когда-либо. И уже никакая Энни его не волновала. Мозг полностью переключился на дочь. — Девочка моя, — обратился вдруг он к дочери, — А почему же ты отстала от ребят? — Я увидела раненого солдата и решила помочь ему обработать раны, — ответила младшая, виновато опуская голову вниз, — Простите меня… Я не думала, что моё исчезновение приведёт к такому ажиотажу. Армин вздыхает и сильнее прижимает к себе дочурку, будто боясь, что она сейчас растворится в воздухе. — Добрая ты у меня, — прошептал он еле слышно, — Устала, наверное, иди отдыхай. А я поеду в деревню Конни вместе с Габи, надо спасать этого мальчика. Народ начал расходиться. Спустя малый промежуток времени, по лестнице поднялся Флок, приведя за собой собой толпу. добровольцев. Вслед за ними, «шествуя важно, в спокойствии чинном», закинув руки за голову и насвистывая какую-то идиотскую мелодию поднимался третий отряд. И выглядели они так будто все звёзды сошлись около их ног, что все титаны, присутствующие в городе, были уничтожены благодаря им. Пьер косо глянул на Кирштейнов, которые решили остаться и помочь отцу, а Шон подмигнул Линде, на что получил злобный взгляд девочки. Похоже начинается что-то интересное.

***

Армин надевал на себя приводы, стараясь сделать это как можно быстрее. Сейчас каждая секунда на весь золота, если он не поторопится, Фалько может уже не быть в живых, что спровоцирует сложные конфликты с Габи, Райнером и другими представителями марейской армии. Рядом с ним сидела Катрин, молча наблюдая за отцом, иногда отмахиваясь от надоедливой мошки. Напротив них стояли Микаса и Лиза, которая держала мать за руку и прижималась к ней. — Армин, постой. Даже если ты сейчас отправишься в Рагако, Конни тебе вряд ли нагнать, — заговорила Микаса, — И что ты будешь делать, если догонишь? Скажешь: «Не нужно превращать маму обратно в человека»? — Да, так и скажу. Иначе нам не заслужить доверие Габи. Ведь где-то на острове прячутся Райнер и титан-перевозчик. От судьбы мальчика зависит сдадутся они по доброй воле или нет. Ведь наследование девяти титанов никуда не делась, в худшем случае вражда может разгореться снова и снова, но уже на нашем крохотном острове. — Мне жалко Фалько, — Лиза сложила руки в замок, — Тогда в Маре я и Джейк втиснулись к нему в доверие, выудили из него всю важную информацию, а потом с помощью него я заманила Райнера в подвал к Эрену… — она нервно вздохнула, — Мне будет стыдно перед ним, если снова с ним встречусь… И Джейку тоже стыдно… — Иногда работа разведчика заключается вовсе не в той сфере, которой принадлежит. Это было больше похоже на шпионаж, — озвучила свои мысли Катрин. Минуты две все молчали. Лиза и Катрин играли в гляделки, смотря друг на друга с неким сожалением. — Я так вымотался, что с радостью бы лёг на кровать и проспал на протяжении нескольких дней, — продолжил свой монолог Армин, — Но сейчас важно сделать всё, что в наших силах, любая мелочь может перевернуть течение всей истории, — он решительно кивнул, — Я скажу Конни: пусть его мать остаётся титаном, она хотя бы жива!.. Он поднялся со скамьи, потрепал волосы дочери и направился к выходу: — Мне пора. Микаса развернулась в его сторону: — Армин, а что делать мне, Лизе и Катрин. — Девочки пусть идут отдыхать. Хватит с них сегодня приключений. А ты помоги Жану, чем можешь, подумай хоть немного сама. — А что делать с Эреном? Нервы Арлерта наконец слетели с крючка. Происходящие вокруг его выматывало, не давая покоя. Повсюду творился хаос, титаны стремительно навострили свой путь в сторону внешнего мира, их никак не остановить. Что стало с Ханджи и капитаном Леви неизвестно, может их уже в живых нет. Флок с Йегеристами могут устроить хорошие сюрпризы, да и Энни скорее всего пробудилась. От командования ничего не осталось, творится полная жесть. И то, что Хистории может грозить опасность — тоже не исключение. Что будет с заграничными гостями — тоже вопрос. Думать об Эрене сейчас нет смысла, его не остановить. Все эти нюансы проходили через душу Армина, вырываясь наружу. Впервые он кричал так, что даже Катрин испугалась и спряталась за спиной Микасы, на которую собственно говоря и был выброшен весь эмоциональный порыв Арлерта. Она смогла только опустить голову и произнести: — Прости… Армин в ужасе замолчал, осмысление содеянного потихоньку откликалось в голове. Он понимал, что вышеперечисленные слова прозвучали довольно в грубой форме, но он тоже не резиновый, и у него есть свой предел. Промелькнул образ Эрвина, и Армин выпалил слова, которые ранили сердце Катрин: — Будь на моём месте командующий Эрвин, он бы так не срывался на окружающих. В тот день нужно было не меня возвращать к жизни. Катрин ощутила, как сердце начало колоть, как оно болело, будто бы в него воткнули тысячи ножей. Руки похолодели, к горлу подкатил ком отчаяния. Она знала. Она прекрасно знала и понимала, что сейчас чувствует отец, но эти слова были больнее, чем все оружия вместе взятые. Младшая Арлерт решила себя успокоить, насколько могла; возможно отец, так сказал, потому что находился в порыве гнева, неконтролируемом состоянии. Она читала, что злость орудует над человеком и отключает всякий здравый смысл. Может, это всё сказано не всерьёз? Может, если она поедет вместе с ним и успокоит его, то папа перестанет так мучиться? Ведь она знала, что является единственным человеком, который может принести ему улыбку. И она знала, что причина возвращения к жизни Армина — это она. Значит нужно сделать всё, на что она способна. Катрин Арлерт никогда не ошибалась, но сейчас она совершила самую большую ошибку в своей жизни. — Господин Армин, а можно поехать с Вами? Арлерт с силой захлопнул дверь, которую только что открыл. Развернувшись к дочери, он смотрел на неё будто она и не является его дочкой, а какой-то незнакомой девчонкой. Он сейчас не чувствовал ничего кроме злости на всех и каждого и даже его маленькое солнышко вызывало далеко не желание разговаривать мягко и ласково, как он делал всегда. — Нет, Катрин, нельзя! — выкрикнул он, — У меня нет времени думать о тебе, сейчас есть дела и поважнее тебя! Хватит за мной вечно таскаться, ты уже не маленькая девочка! Сначала научись вовремя появляться, чтобы остальные не ломали голову, думая, где тебя искать! Если ты потеряешься по дороге, что мы будем делать? У меня не хватит времени на тебя, это ты понимаешь? Лиза в шоке округлила глаза и покачала головой, Микаса от удивления даже рот раскрыла. Обе были потрясены больше, чем когда-либо. Армин иногда был строг к дочери, мог сделать замечание, немного говорить на повышенных тонах. Но ведь это случается у каждого любящего родителя, так ведь? К тому же такие вещи происходили очень редко, почти никогда. Армин всегда был внимателен и ласков к дочери, какой бы сложной не была ситуация. А тут он на неё срывается, словно она ему не родная. Катрин ничего не говорила, даже не шевелилась. Будь ей лет семь она разрыдалась и убежала, но сейчас было всё иначе. Она смотрела ему в глаза и молчала. Она не видела в этом взгляде настоящей злобы и ненависти, однако, слышать крик, направленный в её адрес, было крайне тяжело и страшно. Папа никогда не срывался на неё подобным образом. Складывалось ощущение, что это не её отец вовсе. Она прокрутила в голове его слова; он упомянул то, чтобы она перестала за ним таскаться. Что ж, будь так, как он хочет… Катрин просто обошла его и вышла за дверь, аккуратно закрыв её. Лиза посмотрела на Армина, в её взгляде читалась злоба, изумрудные глаза так и говорили «Да как вы вообще посмели на неё кричать?» Она выбежала вслед за подругой с криками «Катрин, подожди!» — Армин, а Катрин тебе что сделала? — спросила в недоумении Микаса. И тут до Арлерта резко дошло — он сорвался на собственную дочь, кричал на свой единственный смысл жизни, тем самым усугубив своё и её состояние. Он не понимал, как вообще мог такое допустить, это же его любимая девочка, которая просто хотела помочь ему своим присутствием, а он, полнейший идиот, наговорил ей столько всего обидного. «Перестань за мной таскаться?» — это настоящий бред. Он только и мечтал, чтобы дочка всегда находилась с ним после столь долгой разлуки. Он не мог словами передать, как соскучился по ней, как обрадовался, когда увидел её повзрослевшим, смелым, не потерявшим доброту человеком. Он схватился за голову — она слышала, как он упомянул, что жизнь Эрвин должна была возвращена на землю, вместе него. Что же она чувствовала? Теперь она точно будет его ненавидеть за такие слова. Он своими же действиями лишил себя самого главного — дочери. — Я… Я должен её найти, Микаса! — в панике закричал он, выбегая из помещения. Выбежав на улицу, попутно попросив Николо приготовить в дорогу двух лошадей, он побежал во всевозможные места, в которых могла оказаться Катрин. На каждом шагу он выкрикивал её имя, просил прощения, получая в ответ лишь удушающие эхо, надеясь, что дочь его услышала, но просто из-за обиды не хочет выходить. Казалось, что всё окончательно пропало, и Катрин никогда не найдётся, он не услышит того, что дочка его простила. Поиски оказались безнадёжны. Армин признался себе в том, что виноват и ему реально хочется плакать, словно маленькому мальчику. Ситуацию скрасила Лиза, которая тоже была в активном поиске подруги. Наткнувшись друг на друга они застыли и замолчали. — Лиза, скажи, пожалуйста, ты нашла Катрин? Йегер покачала головой. Секунды три она собиралась с мыслями. — Я надеюсь, что всё сказанное Вами это полнейшая ложь, основанная на Вашем тяжёлом состоянии, — ответила она, — Вы ей сказали «Хватит за мной таскаться». Искренне надеюсь, что это бред, — Лиза набрала воздуха в лёгкие, — Да Вы хоть знаете через что она прошла, чтобы быть к Вам ближе, чтобы не расставаться и как раз таскаться за Вами?! А Вы просто взяли и ранили её сердце. Искать Катрин должна не я, а Вы! Всё на Вашей совести, до свидания! Лиза побежала по дорожке, ведущей за угол здания, вновь и вновь выкрикивая имя подруги. Армин хотел было пойти за ней, но к нему подошли Николо, семейство Браузов вместе с Джимом и Меридой, которые скрипя зубами смотрели на Габи, стараясь сдерживать порывы ярости. Пришлось понадеяться, что Лиза отыщет Катрин. Хотелось верить, что дочь его простит. Арлерт подошёл к лошади, стараясь думать о хорошем. — Конечно, господин Конни хочет спасти свою мать, но поверь у него тоже есть дети, поэтому он будет сомневаться на счёт твоего дружка, — грозно выкинула Мерида и отвернулась, — Мне наплевать на его жизнь, успеете или нет, мне без разницы. Мерида сжала кулаки, когда увидела, что бабушка обняла Габи, которая тряслась от ледяного голоса Мериды. Только один взгляд девочки пугал её до невозможности. — Спасибо Вам, господин Брауз, — обратилась она к дедушке Спрингеров, — Прости меня… — прошептала она Мериде. Спрингеры отвернулись, ничего не сказав. Армин и Габи сели на лошадей и отправились на помощь Фалько. В это время Лиза наконец нашла Катрин, которая сидела на ступенях и смотрела на свой кулон, подаренный отцом. Увидев Лизу, она пододвинулась и грустно улыбнулась. Лиза села рядом, погладив её по спине. — Мне очень жаль, — начала Йегер, — Я уверена, твой папа так сказал, потому что устал. Я не думаю, что эти слова были сказаны всерьёз. — Я знаю, Лиза, — вздохнула Катрин, — Я не видела в его глазах настоящей злобы, это просто всплески эмоций, — она открыла кулон, откуда виднелся портрет отца, — Папа даже отчасти прав: мне надо перестать за ним таскаться, но… — девочка всхлипнула, — Я так старалась стать для него достойной дочерью, не плаксивой и пуганой девчонкой, а смелой и мужественной. Но что я сделала не так? Катрин заплакала. Конечно, как тут не заплачешь? Даже Лиза призналась сама себе, что если бы на неё так накричали, она точно бы ревела, пока вся жидкость в организме не закончилась бы. Она обняла подругу, прижав к себе. — Катрин, что случилось? — вдруг послышался голос Мериды. Она присела с другой стороны, тоже обняв подружку. — Тебя кто-то обидел? — поинтересовался Джим. В его голосе читалось волнение. — Отец её обидел, — ответила за неё Лиза, — Катрин попросилась поехать вместе с ним, а он накричал на неё. Сказал, чтобы она перестала ходить за ним, что она ему не нужна, что он её ненавидит, она ему мешает и всё такое… Катрин легонько ударила подругу по руке, давая понять, что она перегнула палку. Мерида ахнула, а у Джима отвисла челюсть. — У всех наших отцов головы окончательно слетели, — сделал вывод он, — Один ребёнка убить хочет, второй орёт на свою единственную дочь, третий вообще геноцид устроил. Мне кажется, только у Кирштейнов отец более-менее с головой на плечах, а наши свихнулись. Ну и отец Лилии, я надеюсь, в добром здравии. — Знаете, я не злюсь на него, — вдруг выпалила Катрин, — Меня волнует другое… А вдруг он вместо Фалько окажется в пасти титана. Ну знаете, пожертвует собой ради того, чтобы обе стороны были довольны: и мальчик жив, и мать жива. — Делая выводы после его выходки, он вполне может так сделать, — согласилась Мерида, — К тому же он мог уже осознать, что натворил, подумать, что ты его ненавидишь и… — Джим, Мерида! Вы же знаете дорогу в Рагако! — Катрин резко подскочила и взяла за руки друзей, — Я должна их нагнать, я не должна допустить ничего такого, чтобы папа из-за чувства вины бросился в пасть титана, мне нужно с ним поговорить. Мы же всё-таки отец и дочь, мы обязательно поймём друг друга. Помогите мне, мы же друзья! — Успокойся, Катрин, мы обязательно поможем тебе, — погладила её по плечу Мерида, — Джим, ты помнишь дорогу в Рагако? — Помню-помню, — улыбнулся Джим, — Я пойду приведу лошадей, а вы собирайтесь. Джим привёл двух лошадей, сказав, что больше ему не удалось достать. Однако это вовсе не вызвало никаких проблем, ребята решили, что Катрин сядет на одну, а Спрингеры вместе на другую. — Даже можешь не благодарить. Ты же знаешь, друзьям детства мы всегда помогаем, — Мерида показала большой палец вверх, — Тем более, мне и Джиму тоже надо по душам поговорить с папой. К ним подошла Лиза: — Я пойду помогать маме и Кирштейнам, — она повернулась к подруге, — Береги себя, Катрин. — И ты тоже будь осторожна, Лиза. Девочки обнялись. Лиза помахала Джиму и Мериде, провожая их взглядом, пока они не скрылись на горизонте. Йегер подняла голову вверх и сказала сама себе: — Дурдом на выезде. Папа, что за геноцид ты устроил? — она щёлкнула пальцами, — Кажется, я знаю, кто взял мамин шарф. Ух и задам я этой девахе!

***

Раздался выстрел. Из руки добровольца потекла ручьём кровь. Флок улыбался противной улыбкой, крутя оружие между пальцами. На полу уже была огромная лужа крови, доброволец кричал от боли, держась за раненную руку. На фоне хохотал третий отряд ядовитым смехом, так сильно, что у них из глаз брызнули слёзы. — Хватит смеяться, как последние идиоты! — прикрикнула на них Линда, — Ему же больно, а вы ведёте себя, как животные! Шон вплотную подошёл к девочке, схватив её за горло, поднимая на уровне своей головы. Линда начала задыхаться, стала вырываться из плена, ощущая, как ноги не чувствуют земли. — Не указывай нам, девчонка! Думаете: помогли разведчикам перебить титанов и уже самые главные? — он проигнорировал очередное «Отпусти» от Линды. Слава Богу в спину Коннери прилетел жёсткий кулак, принадлежащий Тиму. Шон заверещал, отпустил Линду, которая упала на пол, начиная судорожно хватать воздух и кашлять. Жан подбежал к дочери, начиная гладить по спине, спрашивать, всё ли в порядке и предлагать выпить воды. Линда отдышалась, отвечая, что всё нормально, и не такое приходилось терпеть. В этот момент Тим ударил обидчика сестры в живот, тот со стоном упал, шипя от жгучей боли. — Если я снова увижу, что ты пристаёшь к моей сестре, я скину тебя с крыши этого дома. И возьми на заметку: да, мы считаем себя лучше вас, потому что, когда титаны пожирали людей, вы сидели и ничего не делали, когда мы переборов страх, пустились в бой. Делайте выводы сами. Тим подошёл к сестре, помогая ей встать и обнял за плечи. Третий отряд сверлил их взглядом будто хотели прожечь в них дырку. Линда нахмурилась, чувствуя, как брат сильнее сжал её плечи. — Флок, хватит уже выделываться! Чему ты учишь этих ребят? Хочешь показать им, что насилие это самый лучший способ? — Не сходи с ума, Жан. Ты вообще за своими не уследил, что в итоге привело к неподчинению приказам со стороны твоих драгоценных детишек. Что касается его, — Флок переключился на добровольца, — Я просто преподал ему урок. Они не успели осознать своё положение. Может теперь они поймут, что случится, если ослушаются нас. — Флок, кто тебе позволил строить из себя царя горы? Ты хоть понимаешь, что твой мальчишка сейчас чуть не задушил девочку? Форстер поднял руки вверх: — Хорошо, что спросил, Жан! Слушайте все! — обратился он к окружающим, — Эрен раскрыл мне свой план ещё несколько месяцев назад! Уже тогда он хотел обмануть Зика, чтобы подчинить силу прародителя. Я помогал ему, собирал товарищей, и сегодня он воплотил задуманное! Флок не церемонился по поводу высказываний. Он говорил, как есть: скоро титаны дойдут до внешнего мира, растопчут все земли за пределами острова, в том числе и Родину добровольцев. Бежать им больше некуда, поэтому пусть подчиняются Элдии, их с радостью примут. Тим закатил глаза, а Линда подумала, как же ей жалко Лизу и не представляла, что подружка сейчас чувствует. Доброволец с раненой рукой в открытую запротестовал, и к нему в челюсть прилетела пуля, к сожалению, убивая его уже насмерть. Линда вздрогнула, однако, не зажмурилась и не издала ни звука, ей уже не привыкать. Но Жан всё равно прижал её к себе, так как не хотел, чтобы дочка видела весь этот ужас. Флок постарался убедить бедных людей, что любая жизнь лучше, чем такая глупая смерть и приказал их увести в тюремные камеры. Прибежали Микаса и Лиза. Младшая, увидев окровавленный труп подошла к Тиму, спрашивая, что вообще стряслось. Её не особо пугало всё происходящее вокруг, но Линда немного тряслась, и она за неё переживала. — В чём дело? — Лиза огляделась. К ней подошёл Флок. — Я отвечу тебе, дочь Эрена Йегера, — прошептал он, чтобы никто не узнал, чьим ребёнком она является, но потом перешёл на торжественный возглас, — Я представитель Эрена. Пока он избавляет нас от любых угроз по ту сторону моря, я покончу с недовольством на этом острове. — Эрен Йегер всех уничтожит? — спросила Лиза, хлопая своими изумрудными, в точности как у Эрена глазами. — Да! Мы получим свободу, о которой так давно мечтали. Лиза Йегер, ты ведь тоже мечтала о свободе, как твой отец. — Но я не желала зла людям за пределами острова, — прошептала Лиза, — Я думала о таком в начале, но никогда не желала никому смерти. — Нам больше незачем сражаться, — продолжил Флок будто не слышал, что сказала девочка. Он подошёл к Жану, положив ладонь ему на плечо, — Вспомни, Жан, ты хотел попасть в военную полицию и жить припеваючи, так это то самое время. Возьми в охапку жену и детей и смелей. Ты герой Элдии, тебе пора стать прежним Жаном, тем нахальным задирой, который нас вечно бесил, тем самым гадом. — Эй, он не гад! Что Вы себе позволяете? — Линда опустилась на колени рядом с отцом, немного обняв его. — Флок, что стало с капитаном и командиром Ханджи? — спросила Микаса. — К огромному сожалению, Зик с ними расправился. — А Лилия, а Рина? — испугалась Лиза, — А как же Ким и Ильяс? — Извини, про них я ничего не знаю, — ответил Флок, — Может быть им удалось спастись. — А где господин Аддерли? — вспомнила Линда про третьего наставника. — Вы про этого медика? Он помогал спастись людям, которые оказались под обвалом стен и в итоге погиб сам. Его придавило большим обломком. — Получается, мы остались без наставников, — опустил голову Тим, — Паршивое чувство. — Теперь вы под нашей заботой, — ответил Жан, прижимая к себе детей.

***

Слава Богу Ханджи, Леви, Лилия и остальные ребята смогли спастись. Конечно, без погони не обошлось, поэтому Ханджи, несмотря на всю свою печали, пришлось застрелить разведчиков, которые их догоняли. Джулия, Ильяс, Рина и Ким помогли, чем смогли — тоже смогли кого-то ранить, понимая, что их жизнь кардинально изменится. Лилия в это время спрятала Леви в безопасное место и присела рядом с ним на траву. Ей было жаль отца, на нём столько тяжёлых ран. Мальчики соорудили что-то наподобие телеги, чтобы впоследствии переложить туда Леви. А Лилия, Рина и Джулия помогали Ханджи более-менее привести лицо капитана в порядочный вид. Потом Джулия подозвала к себе поближе Лилию и произнесла: — Я ухожу из разведки. Теперь всё дошло слишком далеко, ты же тоже сейчас видела этот полусон. Эрен Йегер снесёт всё живое за пределами острова. Знаешь, я не хочу в этом участвовать. Извини, — она сняла с себя значок разведкорпуса и отдала Лилии, — Спасибо тебе, Лилия Аккерман. Я надеюсь, с твоим отцом всё будет хорошо. — Береги себя, Джулия, — улыбнулась Лилия и обняла её, проводив до выхода из леса. Вернувшись обратно, она заметила, что Рина готовила на костре. Аккерман приятно удивилась, что Стельмах умеет готовить, а не только смотреться в зеркало. Ким и Ильяс стояли в дозоре и тихо разговаривали, наверное, даже спорили, так как до ушей доносилось нытьё и скулёж Патерсона. Ханджи сидела около Леви, уже закончив накладывать ему швы. Лилия присела рядышком и молчала, не зная, что говорить в такой ситуации. — Всех остальных превратили в титанов, выжил только он, — прервала тишину Ханджи. — Несмотря на столь жуткие раны, он выжил, — кивнула Лилия, чувствуя, как трава щекочет её ладони, — Должно быть, потому что он Аккерман. — Ты права, совсем уже взрослая стала, — Ханджи потрепала дочку по волосам, — Я пойду схожу к мальчикам. Лилия ответила, что присмотрит за Леви в лучшем виде. Она положила голову на колени, немного закрывая веки — устала. Однако сейчас не то время, чтобы расслабляться, надо думать, как встретиться с друзьями и что-то предпринимать. Лилия искренне посочувствовала Лизе, никому не поделаешь таких чувств. Что творится в голове бедной Йегер она, к сожалению, не знала, но могла представить. Внезапно Лилия начала замечать, что глаза Леви постепенно открываются, и он начал хмуриться. Аккерман видел пока что размыто и нечётко. Всё вокруг расплывалось. Однако это длилось недолго, секунд пятнадцать, и Леви резко распахнул глаза, когда смог отчётливо увидеть лицо дочери. Она была прекрасна и ни капельки не изменилась, была похожа на ангела. Леви даже сначала подумал, что это просто белая горячка — побочка после тяжких ран. — Ох, вы проснулись? — прозвучал знакомый нежный голос дочери, — Повезло, что выжили. Ой, я же не представилась. Меня зовут Лилия Аккерман, я лидер второго отряда юношеской разведки, там сзади ещё несколько человек из моего отряда. — Я так и знал, что это была ты, — прохрипел Леви, стараясь дотронуться до руки дочери, — Тогда на войне в Либерио я видел очень сильную девочку и я не ошибся. Тебя мне ни с кем не спутать. Лилия тихо засмеялась, создавая бальзам для ушей. — Я должен убить Зика, — Леви начал подниматься. — Вы что делаете?! Ложитесь обратно немедленно! — Лилия уложила его обратно, — Убьёте вы эту зверюгу, не переживайте. Я уж в этом уверена. Она сжала его руку и улыбнулась. Леви становилось лучше. Позже наша компания встретила титана-повозку — Пик и командующего марейской армией — Тео Магата. После долгих уговоров Ханджи не трогать их, они чуть-чуть успокоились. Сначала они не особо доверяли тому, что Ханджи пыталась им донести, а то есть постараться работать сообща, ведь на данный момент цель обеих сторон одинаковая. Но после долгих раздумий заключить перемирие всё же удалось. Наступила ночь. Титаны шли к своей цели довольно быстро. Месяц ярко светил на небе. Разведчики пытались хоть как-то поспать. Жан сидел на кровати, закрывая уши и ощущая, как Линда прижалась к нему сбоку и тихо засопела. Он провёл рукой по её спине, выглядывая в окно, где около двери стоял Тим, смотря на звёзды. Неподалёку Микаса, которой совсем не хотелось спать, обнимала Лизу. Девочка уснула, так как детский организм всё нашёл свой предел, и Лиза спала довольно крепко.

***

Армин отчаянно смотрел в пасть титана — матери Конни, всё ещё не решаясь на обдуманный. Ему казалось, что больше у него ничего не осталось: Фалько нужен живым, а Конни его ни в какую не отпускает, ведь хочет вернуть мать. Арлерт уверен, что дочь его ненавидит после всего, что он ей наговорил — она не простит его. Армин почувствовал, как при этой душераздирающей мысли к глазам подступили слёзы. Как он мог лишить себя самого важного? — Эй, Армин, ты чего удумал?! — встрепенулся Конни, держа за горло Фалько, — Скажи хоть что-нибудь! А как же Катрин?! О ней ты подумал?! — Ты же сам велел мне заткнуться, — Армин уже не сдерживал слёзы, — Катрин меня ненавидит! Я ей наговорил столько гадостей, что не могу быть прощён… Обойдусь без слов. Армин прыгнул, думая, что весь земной ад будет закончен, однако, он почувствовал, как кто-то резко его схватил за талию, крепко-крепко сжав. Они упали на землю, пытавшись отдышаться. Армин поднял глаза, пытаясь найти своего спасителя, перед ним оказалась Катрин, которая сидела на земле, вытирая со лба пот. Конни от переизбытка эмоций отпустил Фалько, и тот кувырком полетел вниз с лестницы, на которой они стояли. Помочь приземлиться безболезненно помог Джим. Он хлопнул её по спине, спрашивая, всё ли нормально. Однако Габи, решив, что Джим пытается навредить её другу, отыскала длинную палку и как давай лупить бедного Спрингера. — Не трогай Фалько! — Это ты не трогай моего брата, — прошипела Мерида и приставила к горлу Габи нож, — Хочешь, чтобы я тебя на куски порезала. Ты убиваешь мою мать, а потом кидаешься на моего брата! Габи с криками «Фалько, бежим!» пустилась куда глаза глядят, за ним с ножом в руках и воплями «Убьём!» гнались Джим и Мерида, а за Спрингерами бежала Катрин, убеждая друзей, что можно всё решить словами, тем более им сейчас необходим мир, но уж точно не кровавая бойня. Конни и Армин присели на землю, решив, что дети сами разберутся в своих проблемах. Конни не видел смысла убеждать детей в том, чтобы они простили Габи, он понимал — сложно простить того, кто убил близкого человека. Он повернулся к Армину и спросил: — Так, чем ты обидел свою любимую дочурку? — У меня сдали нервы от усталости, я не смог сдержать эмоции и накричал на Катрин, сказал, чтобы она перестала за мной ходить, что у меня нет времени на неё… — Армин судорожно вздохнул, — Я решил, что она меня не простит за такое, но моя девочка спасла мне только что жизнь. Если бы она меня не спасла, твоя мама вернулась бы. — Знаешь, если бы мама унаследовала силу колоссального, то стала бы только несчастней. Нам нужно позаботиться о наших детях, теперь я тоже отец-одиночка. Прибежали обратно Джим и Мерида, оба уставшие, запыхавшиеся, с грустными лицами. Катрин смогла их переубедить, и теперь Габи и Фалько стояли в стороне, боясь подходить ближе. У них было и своё горе — погиб старший брат Фалько. Конни подошёл к детям и крепко обнял их. — Простите меня, Джим, Мерида. Я никогда бы не смог убить ребёнка, иначе, как могу называться хорошим отцом. — Мы тебя любим, папа, — ответила Мерида, вытирая с щеки слезу, — Если бы ты знал, через что мы прошли, чтобы встретиться с тобой: боль, страдания, унижения, насмешки, бесконечные тренировки… Мы всё вытерпели, чтобы обнять тебя и маму… — Мама бы вами гордилась, — Конни поцеловал каждого в макушку. Катрин подошла к Армину, её ноги тряслись. Девочка пыталась себя переубедить, что это вовсе никакой не страх, а только холод. Она взяла отца за руку и сжала его ладонь. По щекам стали течь слёзы, Катрин начала свой монолог: — Почему?.. Почему ты так хотел поступить? Неужели я в твоей жизни больше не играю важной роли? Чтобы я делала, если бы ты сейчас оказался в пасти титана? Ты меня больше не любишь?! — выкрикнула она, — Я знаю, что очень привязана к тебе, но не думала, что это тебя раздражало. Я столько всего пережила, чтобы наконец встретиться с тобой. Я очень-очень скучала, мне не хватало тебя, твоей поддержки и заботы. Я хотела стать для тебя достойной дочерью. Мне каждый день было больно, потому что пришлось научиться не плакать, я всё держала в себе, меня каждый день били те, кто сильнее, пока я сама не научилась давать отпор, ведь никто кроме меня не сможет себя защитить. И всё это ради того, чтобы находиться с тобой рядом. Так… В чём я провинилась? Катрин ахнула и немного вздрогнула, когда Армин резко обнял её и заплакал. Заплакал, как малое дитя. Он сильнее прижимал к себе дочку, пытаясь хоть что-то сказать. Катрин начала гладить его по голове, тоже не сдерживая слёзы. Армин обхватил руками её лицо, заглядывая ей в глаза. — Доченька, любимая моя, — произнёс он, смотря в красивые, очаровательные голубые очи, — Я жутко виноват перед тобой. Я не знаю, как смог так сорваться на своё солнышко. Я решил, что после этих слов, ты меня будешь ненавидеть, и надо было мальчика спасти, и маму Конни… Мне показалось, что больше незачем жить. — Глупый папа, — Катрин дотронулась до его руки, — Я никогда в жизни тебя не буду ненавидеть. Ты же мой единственный родитель, ты столько всего сделал, чтобы вырастить меня. Тем более, — она немного замешкалась, — Эти слова были сказаны не всерьёз, правда? — Конечно, это полнейшая ложь! — Армин прижал её к своей к груди, — Я каждый день думал о тебе, переживал, как ты без меня и хотел быстрее с тобой встретиться. В итоге, ты сама ко мне пришла, — он поцеловал её в голову, — Я не хочу с тобой больше расставаться, таскайся за мной сколько хочешь. Ты это заслужила, после всех тяжестей, что тебе пришлось пережить. — Ты сказал, что в тот день лучше было спасти Эрвина, — вдруг вспомнила Катрин, — Но причина, по которой тебя спасли — это я. Может, если бы меня не было у тебя, ты не мучался так… — Солнышко, послушай, — вздохнул Армин, — Меня неоднократно посещают эти мысли, но когда я об этом думаю, всегда вспоминаю про тебя. Тяжело осознавать то, что тебя выбрали вместо командующего, но тяжелее осознавать то, что твой ребёнок мог остаться сиротой. Ты для меня куда важнее… — Значит, ты не жалеешь, что я присутствую в твоей жизни? — И никогда не жалел, — Армин вновь обнимает дочь, начиная гладить её по светлым волосам, — Я люблю тебя, доченька. — Я тоже тебя люблю, папочка, — Катрин прижалась к нему сильнее. На какое-то мгновение Арлертам показалось, что все проблемы мира исчезли. Они даже забыли, что Эрен устраивает масштабный геноцид. Подул лёгкий ветерок, и Катрин укуталась потеплее в плащ, смотря, как Габи и Фалько подошли к ним ближе, стараясь не смотреть на младших Спрингеров. К Габи подошла Мерида, скрестив руки на груди. — Ты должна быть благодарна, что мы не убили вас, а могли бы отомстить за нашу мать. Запомни эти слова. Мерида оставила испуганную Габи в стороне и подошла к брату, отцу и Арлертам. Бросив взгляд на титана, который лежал в середине разрушенного дома, она печально вздохнула. — Жалко бабушку. — Знаешь, я хочу, чтобы она нами гордилась, поэтому давайте помогать тем, кто нуждается в помощи, — Конни обнял её за плечо. — Я считаю, пока лучше дальше скрывать то, что мы дети и родители, — проговорил Джим, — На всякий случай. Остальные только кивнули, собираясь в обратную дорогу.

***

Коридор вёл прямиком в лазарет, где лежали раненные солдаты. Сквозь тишину доносились шаги, обувь отчётливо ударяла об каменный пол, откликаясь монотонным эхом. Впереди шагала Лиза с очень серьёзным лицом, а за ней, стараясь не отстать от дочери, шла Микаса. — Лиза, ты уверена, что это она взяла шарф? — Абсолютно. Ты видела, как эта мадмуазель на тебя смотрит? Они вошли в огромный зал, уставленный кроватями, на которых лежали пострадавшие. Около них дежурили медсёстры или врачи оказывали помощь. Лиза окинула взглядом помещение. — Вон она. И шарф у неё, я же говорила. Лиза осталась в стороне, вслушиваясь в разговор Микасы и девушки, которая взяла шарф — Луизы. Йегер не скрывала того, что эта особа её очень бесила, так как она всё время липла к матери, да ещё и посмела шарф стырить. Лиза прикусила губу, когда девушка сказала, что Эрен попросил этот шарф выкинуть, и она решила, что его можно взять себе. Микаса спокойно забрала свою вещь и направилась к Лизе. — Луиза хочет что-то тебе сказать. Лиза усмехнулась. На её лице образовалась нервная улыбка, которая быстро спала. Было интересно узнать, о чём же ей хотят поведать. Она быстро подошла к кровати девушки и кивнула в знак приветствия. — Лиза Йегер, дочь Эрена и Микасы, — заворожено прошептала Луиза, — Мне удалось поговорить с твоим отцом, он передал, что очень любит тебя, — она заулыбалась, — Скоро ты станешь дочерью великого человека… И прости, что взяла шарф твоей мамы, наверное, его следовало взять тебе. «Откуда она знает, что я их дочь? Впрочем, неважно», — думала Лиза, выходя на улицу, поднимая голову наверх. Без стен как-то непривычно, — «Папа меня любит и возможно он соврал на счёт мамы», — она сдула мешающие пряди волос, — «Что делать с этим геноцидом? Если бы я только могла с ним снова встретиться», — она снова щёлкнула пальцами, — «А вдруг я опять окажусь в этом видении и смогу поговорить с ним? Может я смогу его остановить?»

***

Линда зевнула и положила голову на плечо брату, проскулив, что она сейчас сдохнет от скучной монотонной болтовни Флока, который устроил публичную казнь добровольцев и с настоящей лыбой героя кричал о победе Эрена над внешним миром. Рядом стояла Лиза, обдумывая свои мысли — может ей удаться остановить отца, ведь не о такой свободе она мечтала. Стоявший напротив Жан, особо не вникая речь в Форстера, внимательно глядел на своих детей, немного улыбаясь, когда Линда махала ему ладошкой. А Тим иногда хмурился, когда кто-то из третьего отряда корчил им рожицы или показывал язык. К ним присоединился давно не появлявшийся первый отряд. Они были те, кто реально не хотели больше воевать, поэтому подписались на том, что отказываются от битвы и с людьми, и титанами. Они были самые мирные и тихие из всех трёх отрядов, поэтому их устраивал любой исход событий, лишь бы на их острове было всё хорошо. — Лиза, а ты тоже присоединишься к йегеристам? — спросил мальчик по имени Фредерик — лидер первого отряда. Мы в отличие от третьих знаем, что ты… — Дочь Эрена Йегера? — закончила Лиза, — Меня это не интересует. И мою маму тоже. — Я вижу Тим и Линда тоже не хотят в этом участвовать, да и их отец не выглядит патриотом. — Ой, ребята, смотрите, — проговорила Линда, указывая на Флока и отца, — Они хотят застрелить Елену и Оньянкопона. — Отец не может их просто так пристрелить. У него должен быть план, — серьёзным голосом продолжил Тим. «За Родину» «За Родину»

***

Спрингеры, Арлерты и Габи с Фалько шли вдоль шумной площади, которая отмечала освобождение острова и прославляла Эрена. В руках они несли кружки с напитками и тарелки с пирогами, от которых у Мериды уже проснулся дикий аппетит. Катрин мило беседовала с Армином, Джим пускал слюни вместе с сестрой. — А зачем мы сделали такой крюк? Только время теряем, — спросил Фалько. — Ну, война войной, а обед по расписанию, — торжественно произнёс Джим, поднимая указательный палец вверх, — Верно, Мерь? — Это наш девиз по жизни! — подытожила младшая. Усевшись за столом, все приступили к трапезе. Габи и Фалько на всякий случай сели подальше, дабы не испортить приподнятое настроение Спрингеров. Джим о чём-то весело рассказывал и шутил, заставляя сестру и Катрин хохотать. — Анекдот… Мерида покатилась со смеху только одного слова, Катрин заразилась смехом от неё. На фоне, не понимая, от чего они вообще хохочут складывался пополам Джим. Все трое были похожи на каких-то идиотов, не имевших мозг. Конни и Армин наконец смогли улыбнуться при виде счастливых детей. Их смех заставлял на время забыть о проблемах. Джим наконец-то смог рассказать анекдот. Реакция была следующая: Мерида подавилась пирогом, стараясь одновременно прокашляться и отсмеяться. А у Катрин так вообще чай полился через нос, от чего стало жутко жечь, и девочка заскулила. — Ай, как же жжёт! Конни мигом подлетел к Мериде, отдавая в руки стакан с водой, хлопая её по спине, чтобы она перестала кашлять. Армин подсел поближе к дочери, обнял и поцеловал в носик, говоря что сейчас всё пройдёт. Фалько повернулся к Габи и прошептал ей на ухо: — А наши командиры никогда так с ними не обращались. Складывается впечатление как будто они их родные дети. Дети успокоились. Мерида перестала давиться, у Катрин прошёл нос, Джим с улыбкой на лице смотрел на девочек. — Слушайте, а Энни и вправду может вернуться? — спросил Конни, поглаживая Мериду по голове. — Да, после таяния вполне возможно, — ответил Армин, всё ещё обнимая дочь. Не успели они упомянуть девушку из кристалла, как повернув головы они увидели Энни, которая жадно и яростно уплетала пирог с вишней за обе щеки. На секунду она замерла, не шевелилась, окинула взглядом Армина и Конни, внимательно изучила Джима, Мериду и Катрин, потом наконец проглотила оставшийся кусок. — Хах, ты глянь, как она пироги хомячит, — засмеялся Конни, — Первый пирог за столько лет. Жрёт как свинья, вот умора! — Конни, прекрати! — попросил Армин и повернулся к Энни, — Знакомься, это моя дочь — Катрин. Я тебе много про неё рассказывал. — Как вы похожи, — произнесла она, разглядывая девочку. — А это Джим и Мерида — мои ребятки! — грустно улыбнулся Конни, — И Саши тоже… — Приятно познакомиться, — одновременно произнесли дети, кивнув головами и встали со скамеек, — Вы тут посидите без нас. Вам явно есть о чём побеседовать. Дети отошли в сторону, начиная обсуждать Энни. Джим говорил, что она какая-то странная, Мерида утверждала, что она слишком молодо выглядит после долгих лет заточения. А Катрин, накручивая на палец светлый волос, нахмурила брови и сжала губы, и даже чуть-чуть покраснела. — Катрин, а ты чего такая злая? — спросила Мерида, беря подружку за ручку. — Папа в молодости был влюблён в неё. Я уверена в этом на все сто процентов. Иначе, зачем он её навещал столько лет? — она сжала кулачки, — А что если они снова сблизятся? А как же я? Это я у папы единственная и неповторимая! — она шаркнула ногой по земле. — Ого, Катрин, да ты ревнуешь? — удивился Джим. — Да, ревную! Я хочу, чтобы у папы была только я! — Не делай поспешных выводов, подруга, — Мерида похлопала её по плечу, — Они все были в одном кадетском корпусе, ты же знаешь. Почему бы им не вспомнить времена, когда они были такими же бестолковыми детьми как мы? — засмеялась она. — Пожалуй, ты права, — улыбнулась Катрин, — Я не должна вести себя так эгоистично.

***

— Спасибо, что собрались здесь, верные солдаты империи! Сейчас состоится казнь добровольцев, врагов элдийской империи! — горланил Флок на все окрестности. Жан подготавливал оружие к действию. Третий отряд самодовольно улыбался. По середине на коленях стояли Елена и Оньянкопон. Толпа горнила, призывая быстрее расправиться с врагами, от чего у многих уже заболели уши. Флок зачитывал обвинение Елены, давая возможность на последние слова. Толпа снова загудела. Флок перешёл на темнокожего. Он пытался оправдаться всеми силами, понимая, что вряд ли его послушают. Но вдруг на середину с криками выбежала Линда. Её лицо выражало уверенность. — Не стреляйте! Вы даже не знаете, что у него на уме! Выслушайте его! За запястье девочку схватила грубая ладонь Шона и с силой потянула её назад. — Да отвянешь ты от меня наконец или нет?! Пошёл вон отсюда, недоумок! Линда ударила его в нос, откуда тут же потекла кровь, а мальчишка упал на пол, вереща о том, чтобы ему немедленно принесли платок и проклиная девочку всеми возможными средствами. Однако Линда его совсем не слушала, она подбежала к Жану, схватив его за рукав. — Господин, Жан, Вы ведь понимаете, что это неправильно, правда?! Я Вас умоляю, пощадите его! Жан спокойно попросил Линду отойти назад и выстрелил. Линда зажмурилась, к ней подбежал Тим, умоляя больше не встревать, иначе, его нервы совсем сдатут — он уже устал переживать за сестру, которая везде пролезает. Линда открыла глаза и ойкнула — отец промахнулся. — Ты что творишь? — прошипел Флок. В этот же момент откуда не возьмись появился титан-перевозчик, заглатывая на своём пути добрую половину солдат и впрочем-то направлялся к ним. Жан успел среагировать: одной рукой толкнул Флока, а второй с криком «Бегите!» оттолкнул детей. Тим прижал к себе сестру, и оба отлетели назад на несколько метров. Линда ощутила, как по щекам скатилось что-то горячее, она принялась вырываться из хватки брата, но тот держал её крепко и не отпускал. Прибежала Лиза: — Где Микаса?! — рявкнул на неё Флок. Йегер игнорировала его кричалки. — Его сожрали, — крикнула Линда, — Папу сожрали! Солдаты вместе с третьим отрядом выпучили и пооткрывали рты: «Папу? Так это сын и дочь Жана? Получается, их фамилия — Кирштейн?» — Вот незадача, — ахнула Лиза, доставая из кармана платья какой-то флакончик, — Тим, Линда, быстрее бегите на улицу, там все наши собрались! Ваш отец специально промахнулся, чтобы выстрелами дать нам знать, что всё идёт своим чередом. Мы должны немедленно покинуть это место! — она открыла крышку флакона, — За меня не волнуйтесь! Девочка бросила флакон в самую толпу солдат. Послышалось, как разбилось стекло, и воздух внезапно стал каким-то сладким с нотками ванили и апельсина. Дурманящий аромат заставил окружающих рухнуть на землю и потерять сознание. Сама же Лиза, прикрывая дыхательные пути платком неслась по лестнице вниз и выбегая на улицу глянула на окно. «О нет, нас кто-то засёк!» Она одним движением запрыгнула в телегу, начиная обнимать Катрин, Мериду, Джима, Тима, Линду — ребята давно не виделись и успели соскучиться друг по дружке. Телеги тронулись…

***

Энни хоть и пробыла в кристалле долгие годы, но начищать морду с могучей силой не разучилась. Вот и сейчас она хорошенько пнула сапогом лицо спящего Райнера. У последнего же при виде Энни челюсть так и отвисла до самого подбородка. К тому же ещё пугало то, что рядом с Леонхарт стояли разведчики и их дети, которые с неким презрением рассматривали Брауна. — Всё хорошо, Райнер, они на нашей строне, — успокоила его Габи. — Ну чего разлеглись, поднимайтесь? — произнесла Мерида, скрестив руки на груди. — Времени у нас мало. Надо выдвигаться, — подхватил Джим. — Куда? — не понял Райнер. Конни подошёл к своим детям, положив руки к ним на плечи: — Мир спасать!