Вкус величия

      Прошло чуть более двух лет с момента ухода Молнии МакКуина из автоспорта. За всё время невозможно было добиться никаких новостей про чемпиона гонок. Он попал в больницу… И всё. Было известно лишь то, что он в коме. Но два года? Журналисты, телеведущие, репортёры и все фанаты автоспорта бились в истерике и злобно топали ногами. Молния МакКуин словно перестал существовать. Никто из приближённых к нему личностей не давал ответа, лишь посылал куда подальше и наотрез отказывался поднимать эту тему. Репортёры посещали Радиатор-Спрингс, подкупали врачей, но всё было бестолку, пока однажды кто-то не выдвинул теорию о том, что Легенда гонок мёртв. Как же фанаты тогда возненавидели Шторма: в тот же день на двадцатиоднолетнего гонщика полилось столько ненависти, что даже сам Чико Хикс предсказывал третью мировую войну. Ибо, как и фанаты Молнии, фанаты Шторма не закрыли глаза на эту ситуацию. Драки, вечные споры, угрозы о расправе с обеих сторон — уже никого не удивляли. Каждый день красные конфликтовали с чёрно-синими и поносили друг друга. Но вот откуда фанаты МакКуина узнали, кого винить в отставке чемпиона? Молния, хвала всем богам, никому даже слова не сказал про поступки Джексона. За это могли и уволить при худшем раскладе. Поэтому Шторм всё же благодарил чемпиона. Благородный поступок. Или тупой. Для кого как. Несмотря на всё это, Джексон Шторм купался в славе и был номером один вот уже как два года. Но ничто не вечно, да? В один момент, как было с МакКуином, над Джексоном прогремел гром среди ясного неба: новички. Такие наглые, дерзкие и тошнотворные. Если легенда всего автоспорта, ученик самого Хадсона Хорнета, Молния МакКуин, был номером один больше десяти лет, то Джексон удерживал неоспоримое лидерство только два года. Это дико возмущало уже не новичка гонок и служило толчком к занижению самооценки. Нонсенс: казалось бы, как у самого Джексона Шторма может быть заниженная самооценка? Никак, на первый взгляд. Но так ли это? С приходом новичков, так похожих на самого Джексона — готовых вырывать зубами победу, Шторму не слабо так трепали нервы каждый божий день — любой считал своим долгом указать на то, что он якобы теряет хватку. Репортёры сравнивали его с МакКуином, на что Джексон, скрипя зубами и сжимая кулаки, говорил, что с ним такого не произойдёт. А любой новый гонщик, проведя без году неделю в автоспорте, грозился отнять у Шторма лидерство и обещал забрать кубок Поршня. Пока, конечно, ни одна из угроз не сбылась — Джексон по-прежнему… номер один. Но чего ему это лидерство стоило? Да всего лишь раздолбанной нервной системы, вечного недосыпа, постоянных нервных срывов и истерик. Шторм определённо устал от всего этого. Но это никого не волновало.

***

Джексон проснулся от настойчивых ударов в дверь его квартиры. Кто-то явно хотел попасть внутрь. Шторм буркнул что-то, понятное только ему, лениво поднялся с кровати и поплёлся к двери, попутно теряя все надежды ещё хоть немного поспать. Он заснул всего полчаса назад, а его уже будят. Двадцатый, шатаясь, шёл по тёмному и, как ему казалось, нескончаемому коридору. Парня потряхивало, в глазах темнело, недосып ему явно не помогал в жизни. — Кто?! — зло бросил он, стоя напротив двери. Утренний гость не сразу подал голос. Некоторое время Джексон не слышал ничего, и уже решил было идти обратно в кровать, как вдруг за дверью заговорили: — Открывай, Джеки, — этот голос принадлежал спонсору Джексона, владельцу IGNTR. Нехотя Шторм открыл дверь, впуская мужчину лет пятидесяти в своё жилище. Спонсор сразу скинул с себя пальто и по-хозяйски вручил его Джексону. — Как успехи, Джеки? — приторно-сладко спросил мужчина. — Я Джексон, — парень сонно смотрел в пол, покорно держа пальто спонсора в руках. Сейчас была не та ситуация, когда двадцатый мог бы показать характер: он еле-еле побеждал, всё чаще отказывался от интервью и съёмок, вечно капризничал и расстраивал спонсора, как выражался владелец IGNTR. За что получал хорошеньких пинков и угрозы об увольнении. У Джексона действительно сейчас началась чёрная, — чернее некуда, — полоса в жизни. — Зачем вы пришли? — еле ворочая языком, спросил парень. Спонсор молчал и выжидающе смотрел на Джексона, заставляя гонщика ещё больше концентрировать взгляд на полу. — Я повторюсь: как успехи, Джеки? — специально делая акцент на коверкание имени гонщика. — М-м-м… всё нормально, — оптимистично соврал брюнет. — Всю ночь повторял теорию и правила езды. — И как? Помогло? На этот вопрос ответа не требовалось. Оба прекрасно понимали, что не особо. Джексон впервые за эти несколько минут, что они говорили, взглянул в глаза. — Альберт… Можно попросить кое о чём? — тихо-тихо спросил Шторм. Спать уже хотелось не так сильно, поэтому, смотря в глаза Альберту, Джексон видел свой самый большой страх: разочарование и сомнение. Сомнение в том, что твоё время ещё не подошло к концу. Не выдержав этого взгляда, Шторм вновь опустил глаза. — Смотря о чём, — резко сменив тон, спросил Альберт. Джексон не сразу решился заговорить. — Я… Могу ли я… не участвовать в следующем сезоне? Я хочу отдох… — он не успел договорить, так как спонсор грубо перебил его. — Нет! Это даже не обсуждается! Ты участвуешь и побеждаешь! А если пропустишь этот сезон — пропустишь уже и все следующие, ибо я найду того, кто не будет хотеть сидеть в тени. — Альберт вплотную подошёл к Джексону. — Или ты знаешь, что будет. По телу гонщика пошли мурашки и он отшатнулся, вызывая у Альберта самодовольную улыбку. «Мразь извращённая!» — про себя подумал Шторм. Альберт отошёл от парня и направился на кухню. — Налей мне выпить, Джеки, дело есть. Двое мужчин зашли в просторную и хорошо освещённую кухню, выполненную в тёмных цветах, как и вся остальная квартира. От резкой смены света у Джексона заболели глаза, немного заслезились. Гонщик подошёл к мини-бару с алкоголем, достал бутылку «Johnnie Walker» и два стакана. Альберт уже ждал его за столом. — Что за дело? — поинтересовался Джексон. — Не томите, — он налил виски Альберту и совсем немного себе, сел напротив. — По поводу гонщицы Rust-eze, — отпивая дорогой алкоголь, сказал Альберт, — имя узнать не получилось, но зато я узнал, что до этого она не участвовала ни в каких гонках. Не только в автомобильных, совсем никаких. Она новичок, не должна доставить много проблем. Стерлинг очень нахваливал её, говорил, что она так же талантлива, как и её тренер, — при слове «тренер» и Джексон и Альберт заметно оживились. — А вот про тренера тьма тьмущая. Стерлинг на корню пресекает любые расспросы о нём, а работники только при слове «тренер» ноги уносят, будто убьют их, если скажут хоть слово. Неизвестно ровным счётом ни-че-го, — договорив, Альберт налил себе ещё виски. — Может, есть какие-нибудь предположения? — Шторм только сейчас сделал первый глоток, горло поначалу неприятно свело, но вскоре стало довольно приятно. — Без понятия, Джексон. Стерлинг особо выделил то, что тренер — легенда. А при слове «легенда» на ум сразу приходит… — Альберт заметил, что Джексон отвёл взгляд и не стал договаривать. — Но он давно мёртв. Ну, конечно, в мире много и других легенд… И это существенно портит «досье» этого тренера. Им может оказаться кто угодно. Начиная с Франческо Бернулли и заканчивая Карлой Гоньяло, — с придыханием говорил мужчина. — Даже Чико ничего не знает. Или не хочет делиться, — подытожил Альберт и выжидающе посмотрел на Шторма. — И что будем делать? — помолчав с минуту, спросил гонщик. Глаза спонсора округлились. — Что будем делать? — удивлённо переспросил Альберт. — Это я должен спросить тебя, что ты планируешь делать с этим! — мужчина встал из-за стола и направился к выходу. За весь разговор, никто из них так и не произнёс имя того, кто сразу приходил на ум при слове «легенда». Устало потерев виски, Джексон отправился вслед за мужчиной, попутно успев мысленно ещё раз неприлично обозвать его. — Я жду твоих идей и улучшений в гонках, Джеки, — Альберт накинул пальто и вышел за дверь. Джексон постоял у двери ещё минуту-две, чтобы убедиться, что Альберт ушёл, прежде чем сказать: — Я тебе не Джеки, ублюдок! — он сжал челюсть. Так сокращать своё имя Джексон позволял далеко не всем: лишь родным и особо близким друзьям, — которых, собственно, и не осталось, — ну и, конечно же, Альберту Сильверу. Ведь что бы Джексон ни говорил, Альберт вечно упирал на то, что он его спонсор и ему лучше молчать, если хочет и дальше продолжать гонять. Джексон терпел это и проглатывал гордость, ибо с таким сложным взрывным характером даже номеру один в автоспорте будет трудно найти нового спонсора. Но всему есть предел: когда к этому противному «Джеки» добавились пошлые намёки и, якобы случайные, поглаживания да шлепки, Джексон не выдержал — высказал всё, что ему не нравилось. Тогда его отношения со спонсором испортились окончательно. Но это было лучше, чем терпеть это и ждать, когда этот козёл зайдёт ещё дальше. Кто знает, что могло бы прийти на ум этому извращенцу, если бы он увидел, что Джексон не высказывает никаких протестов. Шторм подошёл к большому гардеробу и из всего разнообразия одежды выбрал серые потёртые джинсы, синюю футболку и чёрную ветровку с надписью «Storm» на спине. Не принимая душ, Джексон вышел на улицу. Подойдя к своему Gallardo, он ласково провёл рукой по капоту. Джексон сел в машину, проведя рукой теперь уже по рулю. Мотор завёлся, машина зарычала. Джексону всегда доставляло удовольствие слушать, как рычит его девочка. Он прикрыл глаза на пару секунд, слушая прекрасные звуки мощного мотора, а когда открыл — резко дал по газам, вылетая за пределы двора.

***

Шторм нёсся по городу, наслаждаясь этой скоростью. Позади оставались все страхи и волнения, сейчас время быть свободным. Ветер из открытых окон трепал волосы, на лице Джексона была расслабленная улыбка. Скорость — вот его наркотик. Зависимость, от которой не избавиться. Да и не особо хотелось. Дорога заняла от силы десять минут, с такой-то скоростью она больше занять и не могла. Шторм подъехал к крупному спортивному центру и нехотя зашёл внутрь. Борясь с желанием рвануть отсюда как можно дальше, Джексон шёл вдоль стен, осторожно оглядываясь по сторонам, чтобы ненароком второй раз за утро не встретиться с Альбертом. Наконец он добрался до тренировочного зала, где его уже ждал его тренер. Неприятный тип, Джексону он максимально не нравился, почему, собственно, тренировки и не шли. Но Альберт, конечно, лучше ведь знал, работа с каким тренером будет более продуктивной для Джексона. Проигнорировав недовольства своего наставника, Шторм сразу потопал к симулятору. Было такое ощущение, что с каждой тренировкой Джексон все дальше и дальше отдаляется от звания лидера гонок. В голове гонщика не было ни единой мысли, в чем кроется проблема. Новый сезон наступал на пятки, а Джексон Шторм, мягко говоря, не в форме. Остаётся надеяться на то, что противники будут так же хороши в гонках, как Джексон в самоконтроле.

***

Сердце бешено стучало, Джексон ехал в машине IGNTR на заднем сидение, адреналин лился через край — прямо сейчас он, его тренер и спонсор заезжали на территорию НАСКАРа. Всё ради того, чтобы десять секунд пощеголять на красной дорожке и поулыбаться журналистам перед гонкой. Шторма больше интересовало не это всё, а заветная встреча с так расхваленной новой гонщицей и её псевдо-легендарным тренером. Интересно, кто это всё же? Догадок одновременно и много и мало. Автомобиль остановился и Джексон, синхронно с тренером и спонсором, вышел из машины и щедро озарил всех своей улыбкой. Недолго покрасовавшись перед камерами, команда IGNTR уступила место другим. Особо далеко Джексон не отходил. Он хотел застать тот момент, когда Rust-eze будут подъезжать. И, как назло, Rust-eze были последние в списке. Когда настала их очередь, Джексон уже закипал: чтобы просто посмотреть на новичков ему пришлось пройти все круги ада! Отделаться от стольких журналюг требовало кучу нервов и терпения. Но вот оно — то, чего всё это время ждал Джексон. Красная машина с затонированными окнами подъехала к дорожке. Волнение достигает своего апогея, вдох-выдох, двери открываются…