Вкус величия

      Открылась дверь. Из машины вышли Стерлинг, юная девушка со светло-русыми волосами и… в ту же секунду, как знаменитый мужчина вышел из машины, толпа ахнула; в ту же секунду весь НАСКАР погрузился в гробовую тишину: никто не произносил ни слова, не двигался, казалось, даже не дышал… все боялись развеять это чудо — на красной ковровой дорожке, в солидном смокинге, аккуратно уложенными огненными волосами и в тёмных авиаторах стоял сам Молния МакКуин! Джексон зажмурился, сердце ухнуло в пятки. Но когда он открыл глаза, Молния всё так же стоял в десяти-пятнадцати метрах от него, своей улыбкой заставляя забывать дышать. Необычайно долгая минута молчания вскоре разразилась диким шумом. Репортёры рванули с места, толпа фанатов загудела, охрану буквально свалили с ног. Молния подставил руку, за которую тут же взялась девушка в ярко-красном платье. «Миа Ван Хельсинг — вот её имя!» — уже вещали судьи. — А рядом с Миой, — вы только поглядите! — Молния МакКуин! — толпа ещё больше загудела, заставляя Джексона Шторма вернуться к реальности. — Живая Легенда гонок! Два года его никто не видел. Некоторые даже считали, что он мёртв, а сейчас он, живее всех живых, стоит прямо перед нами! — не услышать восхищения в голосе судей мог разве что глухой. Подняв руку вверх над головой и сжав её в кулак, Молния победно крикнул: — К-чау! — голливудская улыбка мужчины мгновенно повлекла за собой реакцию: некоторые фанатки упали в обморок, кто-то другой уже залезал на спины другим, лишь бы получить автограф. Вспышки камер были настолько частые, что образовывали один сплошной белый цвет перед глазами. Миа по-королевски подняла ладонь и помахала в объективы. Стерлинг рассмеялся, даже не скрывая, как ему нравится происходящее: вот он, час пробил! Весь мир преклонит пред ними колено. Молния уже начал активно подписывать автографы, Миа же давала интервью: — Расскажите о себе! Кто вы такая? Что с Молнией МакКуином?! — совершенно однотипные вопросы забавляли её, она неспешно давала на них ответы, наслаждаясь этой славой. — Я — Миа Ван Хельсинг, я пришла побеждать! — уверенно сказала она, всё так же держа Молнию за локоть. После этих слов, Джексон еле удержался на ногах. «Ещё одна, — всё, что было в его мыслях. — Неужели Молния МакКуин не смог подготовить свою гонщицу лучше? Это смешно! Да я каждый день такое слышу». Но как бы Шторм не заливался резко подступившим смехом с примесью возмущения, к горлу всё больше и больше подступал противный ком. Животные рефлексы, должно быть. Где-то глубоко — очень глубоко! — в душе, он понимал, что это действительно его конец. Где-то там, в тёмном уголке души, он прекрасно осознавал, что МакКуина ему теперь надо будет опасаться, если даже не бояться. Джексон не верил в приметы, ауры и так далее, но этот дух азарта, предстоящего соперничества и уверенности игнорировать было невозможно. Он нутром чувствовал этот ищущий взгляд, не скрываемый даже авиаторами, и отошёл подальше в толпу. Шестое чувство не подвело — Молния как раз обратил внимание на то место, где пару секунд назад стоял Джексон. Сердце пропустило удар, Шторм явно не хотел встречаться взглядом с МакКуином. — Мистер МакКуин! — прокричала одна из журналисток, чем всё же смогла привлечь внимание мужчины. — Что Вы делали эти два года?! Почему не появлялись на людях? — Мне нужно было это время, — Молния снисходительно улыбнулся. — Я изменился. Всё изменилось. — МакКуин провёл свободной рукой по волосам, образовывая по бокам рожки. Молния не любил их — они придавали ему несерьёзности. Но они всегда сами получались. Хоть и не понятно как, но стоило Молние просто провести ладонью по голове, как они вновь вылезали. Молния снял авиаторы и открыл вид на свои глаза. Сияющие ярко-голубые радужки, кажется, выцвели… Это уже было не ясное небо, а блестящий на свету лёд. Такая маленькая деталь делала из него совершенно другого человека. Но не стоит скрывать, что первое, что бросалось в глаза при взгляде на МакКуина, — большой шрам, наискосок рассекающий его лицо. Эта зловещая метка была приветом из прошлого, та авария щедро наградила бывшего гонщика кучей широких и рваных полос по телу. Но самая главная печаль была выражена именно тем шрамом на лице. Он изо дня в день напоминал о той ошибке, когда гонщик смотрелся в зеркало. — Что это? — от внимания журналистки не ускользнула ни одна деталь и она заинтересовано вгляделась в лицо МакКуина. Почувствовав мелкий холодок от пристального взгляда на шрам, Молния вновь нацепил очки, стараясь не подавать виду. — Разве мне не идёт? — тут же притворился, что вопрос был про авиаторы и головокружительно улыбнулся. — Идёт! Конечно идёт! — девушка тотчас повелась на удочку. — Но зачем? — Стиль такой, — спокойно ответил Молния. Взглянув на Миу, которая всё никак не могла насладиться вспышками камер, он повёл рукой, чтоб привлечь её внимания. Девушка обернулась, её немного стервозная улыбка сменилась ласковой и милой, стоило Молние заглянуть ей в глаза. Смотря на МакКуина, она не могла улыбаться иначе: она правда ценила его. Молния выдохнул. — Что ж, — он в последний раз обвёл всё пространство взглядом, будто бы ища кого-то, прежде чем сказать: — нам пора. Он покрепче ухватил Ван Хельсинг, улыбнулся напоследок, и пошёл дальше по ковровой дорожке. Стерлинг уже успел куда-то деться, но он не особо был важен Молние. Он наставник Мии, и только она должна волновать его. Всё бы ничего, но как только он вышел из машины, вдохнул такой родной запах внимания и славы НАСКАРа, и, не почувствовав чего-то ещё, чего он так ожидал, — даже не понятно, чего, — он… разочаровался. Чего-то этого явно не хватало. Больше всего бесило то, что Молния даже не понимал, чего не хватает. Чего-то, к чему он привык, раз так ждал. Журналисты и репортёры огорчённо что-то кричали вслед. Но мужчине было плевать на них. Он смотрел на такую счастливую Миу и понимал, что не ошибся, выбрав из близняшек Ван Хельсинг именно её. Тиа тоже была несомненно прекрасна: весёлая, милая, озорная, но слишком добрая для мира гонок. Её бы съели заживо. Старшая близняшка, конечно же, была ничем не хуже младшей! Такая же проказливая и самоуверенная. Но её планы на жизнь… чуть отличались от планов сестры. Тиа никогда не понимала, что такое адреналин. Каково дышать им. Жить. Это чувство свободы, когда пересекаешь отметку в двести километров в час. Когда летишь по трассе, и ветер развевает волосы. Когда ничего не держит. В этом Молния МакКуин и Джексон Шторм были невероятно схожи, хоть и отрицали это. После той самой аварии любимым занятием МакКуина стало испытывать жизнь и личную удачу. Не зря же его прозвали мальчиком-удачей… Мальчик, который, будучи новичком, обогнал Ченга «Кинга» Тюнинга и Чико Хикса, уже вовсе не мальчик — он понимал, чем все эти его трюки могут кончиться, но именно это так влекло. Он поровну тренировал близняшек почти два года и перед самым началом сезона всё же выбрал Миу. Тиа призналась: как бы ей не нравился автоспорт, её душа лежит именно к тому, чтобы смотреть, как машины мчатся на огромной скорости, но никак не самой сидеть за рулём. «Пугает» — тихо добавила она тогда. Молния понял её и пришёл к Стерлингу под руку с Миой. Спонсор был очарован ей: такая молодая и такая талантливая. Девяносто пятый специально ждал, когда девочкам исполнится по восемнадцать. Это было его главным условием: он хотел, чтобы, в случае чего, девочки сами строили свою судьбу. Стерлинг сразу согласился взять Миу к себе. Собственно, это было ожидаемо — Миа была так похожа на Молнию… Такая же огненная, страстная, пылкая и талантливая. В тот же день они подписали контракт с Rust-eze. Но, несмотря на то, что гонщицей стала Миа, Молния скорее бы на глазах у всех поклялся в любви Чико Хиксу, чем забыл Тиу: он любил их поровну, и заботился об обеих тоже поровну. Тиа стала одним из членов команды. Моральная поддержка родной сестры во время гонки точно никому не помешает. Молния и Миа зашли в здание, пропитанное роскошью. Их опять сразу же облепили репортёры. Еле отбившись, они прошли к барной стойке. — Тебе сегодня нельзя, не забывай, — Молния ласково погладил девушку по голове. Ван Хельсинг смешно закатила глаза, недовольно цокнув: — Помню-помню… Не сейчас — так позже, — она ухмыльнулась. — А сейчас… эй, парень, — девушка посмотрела на молодого бармена, — что-нибудь лёгкого и бодрящего. Через пару минут она уже пила прохладный коктейль. Молния вновь обернулся; из раза в раз проходя взглядом по всем окружающим, он наткнулся на то самое лицо. Джексон понуро сидел у противоположной стены и потягивал что-то из своего стакана. Он взъерошил волосы. Ещё в тот день, когда Альберт пришёл к нему с разговором, он понимал, что «легендарным тренером» вполне мог оказаться Молния. Но он гнал эти мысли прочь. «Он мёртв» — постоянно убеждал себя в том, что сплетни журналистов правда. Возвращение самого легендарного гонщика за всю историю НАСКАРа… удручало его, мягко говоря. Он смеялся со слов Мии, но в каждой шутке есть доля правды. Такая конкуренция действительно напрягала его: было непонятно, с кем ему придётся воевать. Что-то подсказывало, что МакКуин уже не поведётся на его провокации и абьюз. Он устало потёр виски, — это уже вошло в привычку, — и прикрыл глаза. Почувствовав на себе пристальный взгляд, он сразу же напрягся. В мыслях сразу появилась догадка, кто может так смотреть… Нехотя, он открыл глаза и устремил ответный взгляд. Ярко-рыжие волосы МакКуина были очень хорошо видны даже в толпе. По телу Шторма пробежались мурашки. Главное — не показывать свой страх. Погодите-ка, страх?.. С чего это Джексон Шторм должен кого-то бояться? Брюнет дерзко заглянул Молние прямо в глаза, тот прищурился, на лице его появилась лёгкая ухмылка. Гляделки продолжались секунд десять. Молния шире ухмыльнулся и подмигнул Шторму, после чего отвёл взгляд. Джексону точно не следует кого-то бояться. Вот только его безмолвный собеседник был не «кто-то», а Молния МакКуин.

***

Через полчаса начнётся гонка. Ван Хельсинг сидела перед зеркалом, в то время как Молния расчёсывал её светло-русые волосы, уже придумывая, что сделать на её голове. На Миу был надет яркий красный костюм, рядом стоял такого же цвета шлем с накладными хвостиками. «Девичья штука» — так отзывался о этих оранжево-зелёных хвостиках МакКуин. Но эта «штука» идеально дополняла образ Мии. Девочка-сорванец. Активная и пылающая юностью. Все эти слова прекрасно описывали Миу Ван Хельсинг. Молния искренне дорожил близняшками. Они были теми, кто был с ним всю его карьеру гонщика. — Ты действительно круто делаешь причёски, — Миа посмотрела в зеркало. — Может, тебе надо было стать парикмахером? — она саркастично усмехнулась, за что получила лёгкий подзатыльник. — Да, конечно, я обязательно подумаю, — МакКуин усмехнулся и уже погладил девушку по голове, кладя руку ей на плечо. — Ты как, волнуешься? Миа обернулась, чтобы посмотреть своему тренеру в глаза. Доверчиво улыбнулась, — так, как не улыбалась никому, — и положила свою руку на его. — Ни капельки, — сказала она. — Ты со мной, Тиа со мной… большего мне не нужно для счастья. Вы мне самые родные люди. Ты так много для меня и неё сделал. Молния ласково улыбнулся, поцеловал Миу в макушку. — Главное — не ведись на провокации, солнышко. Твои соперники… — Миа перебила его. — Да-да, Молния, я знаю! Мой главный противник — Джексон Шторм. Абьюзер, манипулятор, токсик и никого не щадящий мудила, с ним даже не стоит говорить — сразу посылать, — Миа вновь посмотрела в глаза Молнии. — Вообще-то, я не это хотел сказать, — он сложил руки на груди. — Джексон… — отвернулся, — очень сложный. Он играет по другим правилам. По тем, которым нам никогда не понять. Он свой путь выбрал. Повисло напряжённое молчание. — Ты его защищаешь? — поставив вопрос ребром, Ван Хельсинг получила возмущённый взгляд от МакКуина. — Я ненавижу его, Миа. Он разрушил мою карьеру и частично жизнь, — прикрыл глаза. — Но, чёрт с ним, его выбор. Хочет быть таким — пускай будет. К тебе я не подпущу его, — подытожил. Опять молчание. Легенда открыл глаза, посмотрел на девушку. В её взгляде было что-то не так. Обычно задорный взгляд сменился серьёзным и… взрослым. Было так непривычно видеть Миу Ван Хельсинг такой. МакКуин задал немой вопрос. — Молния, ты… — тихо сказала она и осеклась. — Ничего. МакКуин уже в который раз отвёл взгляд. Сказать было нечего. Он и без слов прекрасно понял, что хотела сказать девушка. Виноват во всём он сам. В отличии от Хадсона Хорнета, его никто не выгонял. Он сам перестал отвечать на звонки, прислал бумаги о расторжение контракта с Rust-eze, сам ушёл с головой в переживания. А всё потому, что это детская обида, зависть и гордость… Он выбрал скрыться от глаз общественности, нежели чем гордо прийти после поражения. И терпеть эту его ухмылку. Больше Миа и Молния не говорили. Но это было и не нужно: тишина иногда говорит намного больше, чем слова. Лишь перед гонкой Молния пожелал Мие удачи.

***

Гонщики уже ехали по трассе, наставники и механики заняли позиции в боксах. Молния сидел и смотрел, как в самом конце едет Миа. Сказав ей стартовать последней, Молния в очередной раз не ошибся — Шторм занял лидирующую позицию. То, что Миа была в самом конце, не позволяло двадцатому даже парой словечек с ней обменяться. «И к лучшему» — довольный собой и своей смекалкой, МакКуин потёр ладони. А вот и флаг. Гонщики рванули, резко начав набирать скорость. Каждый старался обойти другого. Этот дух соперничества не сравнить ни с чем. Шторм сразу ушёл в отрыв. — Даже не попытается вкинуть свои манипуляции? — удивлённо проговорил в микрофон Молния. — Боится, — Миа коротко засмеялась. — Правильно делает, — МакКуин поддержал шутку. — Давай, Миа, иди на обгон, — заметив, что гонщик впереди Мии потерял бдительность, сказал он.

***

Гонка на двести кругов подходила к концу. Оставалось всего пять. Миа ловко лавировала меж машин, обгоняя и всё ближе подходя к тройке лидеров. На её вопрос: «Почему я сразу не могу обогнать Шторма?», Молния ответил лишь: «Элемент неожиданности. Пускай он расслабится. Поступим с ним так же». После объяснения в Мие лишь больше разгорелась искра. Жаль они не смогут увидеть лицо Джексона. — А точно получится? Осталось всего пять кругов, — поинтересовалась рядом стоящая Тиа. Молния хотел что-то сказать, но вдруг не нашёл, что. Он помолчал около минуты. Похоже, они всё же немного затянули с обгоном. — Получится. Молния, хоть и незаметно, но напрягся. В следующую секунду сказал: — Давай, Миа, сейчас или никогда.