Последний танец

Изменения, которые случились со мной, заметила не только Фикхен, но и все близкие мне люди. – Что с тобой произошло? – спрашивала меня цесаревна. – Может, у тебя нервный тик, и поэтому ты кажешься счастливым? Или в кладовке у Натальи ты нашёл какие-то волшебные грибы, которые веселят? Я в голос хохотал над её предположениями и мотал головой, отводя рукой волосы с лица. – Мой мальчик влюбился… – сразу поняла причину такого настроения тётка Наталья. – Это прекрасно. Значит, ты нашёл то, что искал. Любовь даёт смысл жизни, поэтому ты и стал таким открытым. Вона даже патлы с лица всё время убираешь, чтобы все видели, как ты счастлив. Я и правда был счастлив. Несмотря на то, что не знал, когда снова увижу Гришку, и увижу ли его вообще, любовь придавала мне сил. Через неделю я встретил на улице Лизоньку. Она медленно шла по дорожке, обходя заледеневшие лужи, и придерживала рукой небольшой животик. Увидев меня, она радостно замахала рукой и подошла ближе. – Ёжка! Ты чего к нам не заходишь? Максим Иванович спрашивали давеча про тебя. Где ты пропадал? Я, как мог, объяснил ей, что ездил вместе с двором великой княгини в Петербург. Потом, немного подумав, сказал, что встретил там Сашку. – Он не спрашивал обо мне? – Лизонька посмотрела с мольбой, и моё сердце сжалось в груди. Я рассказал ей всё, о чём говорил с Сашкой, и она вздохнула. – Вона как оно всё обернулось. Каждый получил то, чего заслуживает. Ладно, Ёжка… Пошла я в коровник. Максим Иваныч молока попросил парного. А ты не забывай нас. Забегай. Мы всегда тебе рады. Шли месяцы, и вот уже новое лето робко вступило в свои права, одев землю молодой зеленью. В село, как и обещался, приехал Сашка. Вместе с ним прибыла и его будущая жена Анастасия с пятилетним сыном. Отец Сашки поначалу неприветливо встретил немолодую невесту с «приданым», но потом смилостивился и дал согласие на свадьбу. К Максимке и Лизоньке Сашка так ни разу и не зашёл, хотя сам Максимка про него у меня справлялся. – Обиду на меня всё ещё держит Сашка за Лизоньку, – вздыхал он, опрокидывая стопку водки. – Да я его не виню. Прав он, подло я с ним поступил. Я ж на ней назло всем женился. Али по глупости… – Максимка сунул в рот квашеную помидорку и кусок варёной картошки. – А сейчас даже не знаю, как поступить? Может, поговорить с Сашкой и повиниться? Уж больно гнетёт меня всё это. Я похлопал друга по плечу и покачал головой. Жизнь сама поставит всё на свои места, хотел сказать я. И Максимка, как в далёком детстве, понял меня и согласился. А жизнь и правда разложила всё по полочкам. Это случилось в день летнего солнцестояния, когда Максимка позвал меня отужинать. Мы сидели за столом, и он делился своими планами на жизнь. – Думаю свою лесопильню организовать. Надоело деньги на ветер кидать, када я могу сам себя деревом обеспечить. Зато мои досточки будут одна к одной. Ровные… Гладкие…. – он мысленно положил перед собой доску и любовно огладил её рукой. В это время в комнату вошла бледная и испуганная Лизонька и, придерживая рукой живот, прошептала: – Началось! Максимка тут же погнал служанку за повитухой и наказал матери готовить баню. Потянулись долгие часы, которые мы провели у бани, слушая громкие крики Лизоньки. Максимка метался вдоль заборчика, огораживающего баню, заламывая руки от бессилия чем-либо помочь жене. – Что ж долго-то так? – постоянно спрашивал он меня, тяжело плюхаясь рядом на скамейку. – Что ж так мучается-то она? Так прошла ночь, а под утро крики Лизоньки затихли. Из бани, вытирая руки о фартук, вышла пожилая повитуха. – Ну, чего там? – подлетел к ней Максимка. – Разродилась? – Плохо всё… – вздохнула женщина. – Воды сошли, а матка не открывается. Схватки тоже прекратились. – Ты чаво сказать энтим хотишь? – взбесился Максимка. – В госпиталь бы ей, – ответила повитуха и тяжело вздохнула, – но не знаю, довезёте ли. И тут меня внезапно осенила мысль. Я кинулся в калитку и быстро побежал по селу в сторону Сашкиного дома. Дверь мне открыл его отец и, увидев моё взволнованное лицо, сразу позвал сына. – Скажи Максимке, что мы с Настей сейчас будем. Только инструменты возьмём и лекарства нужные. Пусть чистое бельё готовят и воду кипятят, – выслушав моё мычание, сказал Сашка и скрылся в дверях комнаты. Я застал Максимку в бане, на коленях возле бледной и мокрой от пота Лизоньки. Как мог, я объяснил ему, что сейчас будет доктор, и с ним придёт Сашка. Максимка никак не среагировал на мои слова. Он с тоской посмотрел на Лизоньку, поднялся и вышел на улицу. Анастасия оказалась высокой худой женщиной в пенсне. В руках она несла небольшую чёрную котомку. За ней шёл Сашка и тащил внушительный баул. Выгнав всех из бани, они начали осмотр роженицы. – Ну, чаво там? – спросил Максимка у вышедшего из бани Сашки. – Дела плохи… – вздохнул Сашка. – Лизонька слаба совсем. Боюсь, не выдюжит. Так что решай сам, кого нам спасать, ребёнка али её. – Сашка… – Максимка упал перед ним на колени и взмолился, – спаси её. Богом молю, спаси! Ежели она помрёт, так и мне не жить! Сашка поднял друга с коленей, похлопал по спине и ушёл обратно в баню. – Господи! – шептал Максимка, обратив глаза к светлеющему небу. – Спаси её! Клянусь, больше не обижу. Холить и лелеять буду! На руках носить, в глаза, аки пёс преданный, смотреть! Знаю, что ты караешь за грехи мои! Клянусь, больше ни на одну бабу не гляну! Лишь её любить буду! Только спаси! Мне показалось, что вся боль моего друга передалась мне, сжав раскалённым железным кольцом сердце. Я на минуту представил, насколько страшно терять близкого и любимого человека. Как ужасна смерть и как тяжелы её последствия. Я тоже мысленно молился за Лизоньку и за Максимку, желая им здоровья и любви. Через час из бани раздался громкий писк и мы с Максимкой удивлённо переглянулись. – Ну, друг! – к нам вышел улыбающийся Сашка и, вытирая руки о полотенце, добавил: – Сын у тебя. Поздравляю! – А Лизонька как? – Максимка, побледнев, пошатнулся, и я едва успел подхватить его и усадить на лавку. – Жива Лизонька, – кивнул Сашка, – сильная она оказалась. Ну, и Настя моя молодец. До последнего билась и за её жизнь, и за жизнь малыша. – Сашка! Друг! – Максимка снова повалился на колени перед Сашкой. – Как благодарить-то тебя? – А ты вон его благодари, – Сашка поднял Максимку с колен и кивнул в мою сторону. – Если б он нас с Настей не догадался привести, то до госпиталя довезли бы два трупа.