Grounds for Involvement

Мужчину, который, вероятно, был сообщником фон Кармы звали Мэттью Эриэль, и через несколько минут после того, как Эджворт узнал имя, он уже разговаривал по телефону с кем-то в ЛА, кто мог собрать на этого человека досье. Пока он это делал, Феникс позвонил Майе. Согласно плану, который разрабатывал Эджворт, она должна была как можно скорее зарегистрироваться в отеле «Гейтуотер» и, используя его имя, получить «номер убийц» — номер, окна которого выходили прямо на офис Феникса. Оказавшись там, она должна следить за офисом и позвонить Гамшу, как только увидит кого-нибудь внутри. (Она не возражала против того, чтобы им помочь, и особенно воодушевилась, когда Феникс сказал ей, что она может заказывать еду в номер, сколько захочет, поскольку за все платит Эджворт). Когда они договорились, Феникс обернулся и обнаружил, что Эджворт собирает его вещи, поскольку они все еще были в комнате Феникса. — Так ты собираешься объяснить мне, что на самом деле происходит, или будешь просто стоять и выглядеть самодовольно? — поинтересовался Феникс, засовывая пижаму в чемодан. Эджворт бросил на него страдальческий взгляд, поднял её и начал складывать. — Неудивительно, что твой гардероб оставляет желать лучшего. Даже дешевые костюмы выглядели бы немного лучше, если бы ты относился к ним лучше. — Это действительно важно сейчас? Эджворт пристально посмотрел на него, но в конце концов сдался. — То, что происходит, весьма прозаично и должно было быть очевидно с самого начала. Я бы сразу догадался, если бы не был так взволнован фотографиями. Видишь ли, я не единственная цель в этой схеме. На самом деле, я, вероятно, меньшая цель — фон Карма провернул это для вреда тебе. — Каким образом отправка мне фотографий с возможностью шантажа тебя была направлена на меня? — Подумай об этом. Ты сразу понял, что это шантаж, как и любой другой, кто это увидел бы. А шантаж незаконен, поэтому, если бы было обнаружено, что у адвоката есть подобный материал на известного, высокопоставленного прокурора… — Но я не, я… — он вдруг догадался. — Ты не проигрывал, пока не столкнулся со мной. Я был никем, пришел из ниоткуда и победил демона в его собственной игре. Если бы эти фотографии были найдены в моем офисе, люди бы решили, что ты был вынужден проиграть эти дела. — Именно. И тебя бы арестовали, возможно, лишили лицензии и посадили в тюрьму; я был бы унижен, а фон Карма увидел уничтожение нас обоих. Но чтобы этот план сработал, нужно, чтобы в твоем офисе был проведен обыск и обнаружены фотографии. — Окей, — кивнул Феникс. — Но зачем тогда посылать мне их заранее, а не подбросить во время обыска? — У меня есть теория на этот счет, но доказательств пока нет, — ответил Эджворт. — Но это неважно. Главное, что обыск будет, а раз мы это знаем, мы можем расставить ловушку и поймать с поличным того, кто этим займется. Держу пари, это будет мистер Эриэль. — Вау. Ты действительно гениален… Погоди, ты сложил мои носки? Я не знал, что носки можно складывать, я всегда просто сворачивал их в клубок. Эджворт посмотрел на него с едва заметной улыбкой: — Конечно же, ты так делал. Но, нам нужно еще кое-что сделать перед отъездом. У тебя все еще есть тот спичечный коробок? И они избавились от записных книжек и документов фон Кармы, оставив только юридические документы, которые Эджворт счел полезными, а затем приложили магнит к жесткому диску.

***

Феникс едва успел приспособиться к смене времени, и теперь он был раздражен и взвинчен перед полетом домой. А вот Эджворт был спокоен. Каким-то образом Эджворту даже удалось закрыть глаза и сразу заснуть, словно он заставил себя сделать это, а потом просто… сделал. Это было бы неплохим умением, хотя, возможно, он просто устал. Только вот час спустя, когда Феникс бездумно смотрел фильм и мечтал вытянуть ноги, Эджворт начал дрожать, мотать головой, а затем вздохнул, и… Феникс разбудил его. На губах Эджворта замер звук, глаза открылись, и Феникс сказал: — Все в порядке. Мы все еще в самолете, летим домой. Эй, это первый класс, они принесут тебе чай, даже если сейчас не время подачи напитков, верно? — Да… да, это было бы… — он затих. Феникс вызвал стюардессу, улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой и попросил чаю, и, пока она спешила за ним, он положил руку Эджворту на предплечье. — Я не знал, что тебе все еще снятся кошмары. — Теперь не так часто. Но время от времени. Особенно после поездок в поместье фон Карма. — В этом есть смысл, — Феникс чуть сжал его руку. — Это то, что ты имел в виду, говоря, что объятия проходили неудачно? Если раньше тебе все время снились эти сны… — Именно. Мои случайные любовники не получали удовольствия от криков. Спасибо, что разбудил меня до того, как я успел переполошить всех в самолете. — Случайные любовники, м? — эта мысль слегка кольнула где-то в груди Феникса, и он определенно знал почему, даже если не хотел об этом думать. — Да, — Эджворт отдернул руку и, устремив взгляд на спинку сиденья перед собой, сказал: — Мужчины. Полагаю, я несколько более разборчив в предпочтениях, чем ты. Но все эти романы были кратковременными. Моя работа постоянно занимает меня, и я не слишком приятный или легкий в общении человек, чтобы проводить со мной время. Стюардесса вернулась, и Эджворт кивнул ей в знак благодарности. Феникс начал было отвечать — ему нравилось проводить время с Эджвортом, но тот прервал его: — Ты мой друг, а это совсем другое. Возвращайся к своему фильму, Райт. Я в порядке, поскольку уже не сплю. И, черт возьми, у Феникса пропала мимолетная надежда на то, что упоминание Эджвортом его сексуальности было прелюдией к чему-то другому. Всего несколько дней назад он был бы рад услышать, что Эджворт назвал его другом, но теперь это выглядело как преднамеренная уловка — способ убедить Феникса, что между ними навсегда останется только дружба. Но даже если так, это было что-то личное, не то, чем Эджворт был вынужден поделиться в силу обстоятельств или шантажа, так что Феникс принял это.

***

Обратный путь еще больше запутал Феникса, чем он ожидал — они вылетели из Германии рано днем и прибыли домой поздно вечером, но пробыли в воздухе семнадцать часов, и все это дезориентировало. Они едва успели приземлиться, как у Эджворта зазвонил телефон. Он поднял трубку и без предисловий спросил: — Получилось? Феникс напряг слух, но, к счастью, голос Гамшу было легко разобрать. — Конечно, мистер Эджворт, приятель. — Ордер был поддельным? — Как вы и сказали! — Конечно, — Эджворт выглядел чрезвычайно довольным собой. — Задержите его. У меня есть срочное дело, и я буду в центре заключения через несколько часов. — У тебя есть какое-то срочное дело перед тем, как говорить с человеком, пытавшимся разрушить наши жизни? — Да. И если взлом замков показался тебе занимательным, то это понравится еще больше. — И какой у тебя план? — Небольшой взлом и проникновение. Я бы воспользовался официальными каналами, чтобы получить ордер, но я бы не хотел объяснять, что происходит, по очевидным причинам, — он слегка покачал головой. — И в любом случае, так будет справедливо: раз он вломился в ваш офис, то мы вломимся в его квартиру в ответ. Феникс засмеялся. — Да. Это я точно хочу увидеть.

***

Феникс был готов рухнуть, но Эджворт каким-то образом продолжал действовать. Через полтора часа после выезда из аэропорта они обыскивали квартиру Эриэля. Найти ноутбук фон Кармы оказалось несложно — он был устаревшим и выделялся на фоне более современной аппаратуры. Эджворт запустил его, немного покопался и решил, что вряд ли фотографии сохранены где-то еще. Он сбросил настройки до заводских, после чего они вынесли ноутбук из квартиры и направились в центр заключения. Там их встретила Майя: — Было так интересно наблюдать! Я видела, как он пробрался, а потом вбежал Гамшу, и это было так драматично. А ордер поддельный? О, и спасибо за гамбургеры, мистер Эджворт. Эджворт улыбнулся ей. — Всегда пожалуйста, мисс Фей. Шеф-повар в «Гейтуотер» очень хорош. И да, ордер был поддельным. Райт еще не совершил никаких преступлений, требующих обыска его офиса. — Ты так говоришь, будто я планирую что-то сделать в будущем. — Никогда нельзя быть уверенным, — ответил Эджворт, звуча очень довольно. — Не хотите ли вы сопровождать меня на допрос? — Ты собираешься защищать парня, который вломился к тебе в офис? — спросила Майя. — О, нет. Я просто буду наслаждаться, наблюдая, как Эджворт разбирается с ним. Будет приятно посмотреть, как он работает, не пытаясь победить, для разнообразия. А потом я пойду домой и отрублюсь на некоторое время. — Если мисс Фей еще не выписалась, можешь воспользоваться номером люкс в «Гейтуотер». Это ближе, — сказал Эджворт. — Но там дорого, да и мне недалеко… — Не думай об этом. Я считаю, что, наряду с расходами на перелеты, это часть стоимости нашего расследования. Также, я ожидаю счет за часы и расходы, понесенные за то время, которое ты потратил на то, чтобы помогать мне. — Счет… эм, нет? Это была не работа, я просто помог другу, — на самом деле было немного больно осознавать, что Эджворт думал о нем только в профессиональных терминах. Он настаивал на поездке в Германию не для того, чтобы иметь возможность получить деньги за расследование, он сделал это, потому что заботился об Эджворте и хотел помочь. — В любом случае, что вы двое расследовали? Эджворт кинул на него взгляд в котором явно читалось «зачем ты это сказал». — Мы можем обсудить это позже. Пока что мне нужно запугать преступника. — Хотела бы я посмотреть. Он такой крутой, когда делает это. Феникс в частном порядке согласился, но теперь, когда он просто следовал за Эджвортом, он чувствовал себя немного не в своей тарелке. В Германии он не чувствовал себя так, как будто должен потребовать оплату труда. Там они работали вместе. Но с того момента, как он реализовал свой план, это было шоу Эджворта, и оно оставляло Феникса не более, чем наблюдателем. Феникс ощутил от этого странную потерю. Хотя это не было действительно важно. Но после всего произошедшего, мысль о том, чтобы вернуться к тому, чем они были раньше — приветливыми соперниками, вроде-как-друзьями — не казалась правильной. Особенно теперь, когда он понял, что хочет чего-то большего. Эриэль сидел за столом в допросной и замер, вытянувшись, когда Эджворт вошел. Его челюсть отвисла, глаза расширились, и он выдохнул: — Вот дерьмо. — Действительно, — Эджворт сел с самодовольным видом. — Я, э… — Эриэль вздрогнул, отчетливо понимая, что это плохая идея, но сказал. — У меня есть несколько твоих фотографий. Наверное, не стоит со мной связываться. Эджворт взял в руки забранный из квартиры ноутбук: — Как вы думаете, я был бы настолько небрежен, чтобы угрожать прежде, чем убедился, что все под моим контролем? — Дерьмо, — повторил Эриэль, и сгорбился на своем месте. — Вы знаете, что меня называли демоном? — спросил Эджворт. Он наклонился вперед, глаза сверкнули отражением люминесцентных ламп, — Я не тот человек, через которого легко переступить, и вы совершили очень, очень большую ошибку. Но я не лишен благоразумия. У вас есть информация, которая мне нужна. Так скажите мне, мистер Эриэль, вы заинтересованы в заключении сделки? Эриэль пел, как канарейка.

***

На следующее утро Феникс проснулся в уютной роскоши «Гейтуотер», а затем взглянул в окно на свой собственный офис. Там был небольшой беспорядок — он не был слишком аккуратен, плюс кое-что было разбросано вокруг, когда Гамшу производил арест. Жаль, что здесь не было Блумов, чтобы наводить порядок. Он позвонил Эджворту, просто чтобы проверить его, но услышал автоответчик и понадеялся, что Эджворт в конце концов смог уснуть. Затем Феникс выписался, взял такси до своей квартиры и бросил чемодан на пол. Содержимое холодильника теперь вызывало сомнения, и ему пришлось бы идти за продуктами. Может быть, он сможет выставить счет Эджворту и за это, ведь большая часть его продуктов испортилась, пока он был за пределами страны… Но эта мысль заставила его нахмурится. Он подумал об этом в шутку, но подозревал, что Эджворт принял бы счет без комментариев. В конце концов, он ожидал, что Феникс потребует от него плату. Как будто все это было бизнесом, а не тем, во что Феникс ввязался, потому что Эджворт был ему дорог и Райт не мог остаться в стороне, наблюдая, как рушится его жизнь. Он снова позвонил Эджворту. Если он сам проснулся и был на ногах, то и Эджворт, несомненно, тоже. Но опять не получил ответа… и на этот раз его осенило. Эджворт не собирался отвечать, поскольку еще не считал это дело закрытым. Оставалось еще одно дело, и, судя по всему, он собирался разобраться с ним самостоятельно, поскольку не пригласил с собой Феникса. К черту. Если Феникс прав, то он точно не позволит Эджворту сделать это в одиночку. Он сварил себе кофе, налил его в термокружку и отправился вниз, чтобы поймать еще одно такси.

***

Он успел вовремя. Эджворт сидел в приемной тюрьмы, изучая какие-то бумаги под яркими флуоресцентными лампами, в то время как охранники периодически вызывали людей. — Итак, ты думал, что мне будет неинтересно это видеть, или ты не хотел, чтобы я был здесь? Эджворт испуганно поднял взгляд, а затем виновато отвел его: — Последнее. Я был бы признателен, если бы ты подождал меня здесь. Как только меня вызовут, это не займет много времени. Феникс покачал головой. — Полагаю, мы договорились несколько дней назад: я участвую в этом. Я был целью. У меня есть основания здесь находиться. — Не отрицаю. Просто я бы предпочел, чтобы ты не был этому свидетелем. — Собираешься ему угрожать? Потому что, если он таинственным образом умрет в тюрьме, я абсолютно точно буду защищать тебя, когда тебя неизбежно сочтут подозреваемым. — Я не… — Эджворт вздохнул. — Думаю, наше противостояние станет очень личным и я желал бы, чтобы тебе не пришлось терпеть это. — Я бы тоже желал, чтобы тебе не пришлось это терпеть. Но раз ты здесь — я с тобой. Эджворт на мгновение задумался. — Не стоит беспокоиться. Я позабочусь о том, чтобы ты не стал его целью в будущем. Ты можешь мне в этом довериться? — Конечно. Я даже не задумывался об этом, но абсолютно доверяю тебе в том, что ты обеспечишь мою защиту. Но это не имеет ничего общего с тем, что ты пойдешь туда и встретишься лицом к лицу со своими демонами, ясно? Потому что это то, что ты делаешь. И именно поэтому я здесь. Чтобы помочь тебе, если тебе это нужно, и подбодрить, если нет. Эджворт покачал головой, открыл рот, желая что-то сказать, но Феникс прервал его: — Если ты скажешь, что принять мою поддержку — проявление слабости, я буду адвокатом по всем делам, которые ты ведешь. — Ты не сможешь выиграть каждое. Некоторые люди действительно виновны. — Верно. Но я определенно надоел бы тебе в процессе. У меня есть достоверные сведения, что я очень раздражаю. Эджворт рассмеялся, хотя выглядел немного напуганным. — Хорошо. Если ты настаиваешь. — Ага. Феникс сел рядом с ним, чтобы подождать, и прошло еще полчаса, прежде чем их вызвали. И он был рад, что пришел, и рад, что настоял, потому что у Эджворта перехватило дыхание, и он действительно колебался, прежде чем зайти в комнату для посетителей. Но затем выражение его лица стало совершенно нейтральным, и он с легкой уверенностью двинулся к стулу. Это было не похоже на центр заключения, и то ли благодаря связям фон Кармы, то ли благодаря связям Эджворта, им была предоставлена возможность побыть наедине. Фон Карма сидел за столом напротив них, одетый в полосатую униформу, его запястья были прикованы к столу наручниками. Но ни один из других столов не был занят, и охранник вышел и закрыл дверь. — Как хорошо, что ты наконец-то навестил меня, мой мальчик, — фон Карма одарил Эджворта презрительной улыбкой. — Кажется, вы хотели привлечь мое внимание. Впрочем, вас, наверное, уже оповестили о провале плана. Фон Карма качнул головой, слегка усмехаясь: — И ты должен знать, что меня не так-то легко победить. Он посмотрел на Феникса. — Скажите, мистер Райт, вам понравились фотографии? Сомневаюсь, что вы ожидали увидеть Майлза Эджворта с такой стороны. Эджворт рядом с ним застыл и напрягся так, что Феникс подумал, что тот может сломаться. Реакция была настолько острой, что было очевидно: просто задать вопрос, вообще упомянуть о фотографиях — очко в пользу фон Кармы, заставившее Эджворта обороняться. Это приводило в ярость. Любой возможный язвительный ответ Феникса был подавлен его гневом, и вместо этого прозвучало: — Идите нахуй. Фон Карма рассмеялся. Это означало, что ответ был неправильным. — Это не имеет значения, — отрывисто сказал Эджворт. — Потому что вы недооценили его. Вы полагали, что он будет использовать эти фотографии так же, как вы — для уничтожения меня или контроля. Но Райт не похож на вас. Он принес их мне, чтобы мы могли остановить вас вместе. — Да, я слышал о вашей маленькой спецоперации, — фон Карма закатил глаза. — Досадно, что я не увижу, как его лишат лицензии. Впрочем, неважно, мое положение не становится хуже. Это небольшое происшествие все еще имеет для меня только положительные стороны. — Вы ошибаетесь, — голос Эджворта звучал ровно и холодно. — Ваше положение определенно скоро ухудшится. Государство начало расследование случаев коррупции в этой самой тюрьме, начиная с некоторых имен, которые сообщил мистер Эриэль. Разумеется, всем этим займется нейтральная сторона, так что все точки над «и» будут расставлены, и ни у кого не останется возможности протестовать. Я ожидаю, что это приведет к полной чистке — а значит, сотрудники, которых вам удалось подкупить, уйдут, и, таким образом, ваши контакты с внешним миром будут прерваны. Фон Карма хлопнул руками по столу, его лицо стало еще бледнее обычного. — Тебе не следовало этого делать, Майлз Эджворт. Может быть, мне и не удалось втянуть Райта в это дело, но у меня все еще есть фотографии. Ты не сможешь заставить меня молчать вечно. — Мы уже стерли файлы с вашего ноутбука, — спокойно и пренебрежительно ответил Эджворт. — Считаешь, это единственное место, где я их сохранил? Эджворт замолчал. Он проверял — Феникс знал это, но всегда оставалась возможность, что они что-то упустили. Но улыбка фон Кармы появлялась слишком медленно. Он ждал реакции, не желая быть самодовольным, пока не будет уверен, что получил ее, и Феникс понял, почему. В конце концов, обычно именно он отчаянно блефовал. Эджворт еще несколько дней назад сказал, что шантажист должен быть готов доказать, что у него есть, чем шантажировать, так что… Он достал свой телефон. — Резервная копия? Полагаю, в облаке? — Конечно, — сказал фон Карма, что само по себе было красноречиво. Его ноутбук был древним, и он хранил рукописные файлы. Феникс съел бы свой галстук, если бы фон Карма знал, что такое облако, не говоря уже о том, чтобы использовать его. — Хорошо, — Феникс разблокировал телефон и передал его через стол фон Карме. — Тогда вперед. Опубликуйте их. Прямо сейчас. Фон Карма взял телефон и, черт возьми, Феникс надеялся, что он прав. Он должен был быть прав, потому что руки Эджворта дрожали. Он прижал их к столу, чтобы скрыть это, но если Феникс все неправильно понял, а у фон Кармы действительно есть копии… Фон Карма в гневе швырнул телефон на стол. Феникс поднял его — экран треснул, но ни одно из приложений не открывали. Он ухмыльнулся. — Он блефовал. У него ничего на тебя нет, Майлз. Больше нет. Эджворт выдохнул и взял себя в руки. — Хорошая попытка, но вот что теперь произойдет: вы потеряете все привилегии, которые приобрели в этом месте — следствие позаботится об этом. Это означает, что единственным возможным источником комфорта для вас будет то, что вы сможете купить в тюремной лавке, а на это потребуются средства. В этом вам придется полагаться на меня. — Франциска позаботится обо мне. — Вы так в этом уверены? — ухмылка Эджворта раздражала в зале суда, но здесь она была великолепна. — Она приказала снять и уничтожить ваш портрет. Ваша преступная деятельность — черная метка на ее совершенстве. Очень сомневаюсь, что она решит обеспечивать вас. На мгновение Феникс задумался, написал ли Эджворт сообщение Франциске или что-то в этом роде, или принял теорию Феникса на веру и начал ей пользовался. Или же он просто блефует с каменным выражением лица. Был это блеф или нет, фон Карма купился на него: — Чего ты хочешь? — Чтобы вы были образцовым заключенным. Я буду получать отчеты об этом, и как только один из них назовет вас подозрительным или создающим проблемы, я прерву ваше обеспечение. Я хочу никогда больше не слышать вас, и я хочу быть уверенным, что вы никогда, никогда больше не свяжетесь с Райтом или не попытаетесь причинить ему какой-либо вред. Фон Карма оскалился. — Ты действительно считаешь, что победил? — Я знаю, что это так. Я изолировал вас, и вы в отчаянии, вы полностью зависите от моей доброй воли и прихотей. Это довольно эффективная тактика, о чем вы должны знать, поскольку использовали меня в качестве подопытного кролика для ее проверки. На мгновение, всего на одно, показалось, что Эджворт одержал победу. Фон Карма ничего не мог сделать или сказать в ответ — это было правдой, и, что еще важнее для алчущего правосудия сердца Феникса, это было справедливо. Или настолько близко к справедливости, насколько вообще возможно в подобной ситуации. Но затем фон Карма сказал: — Оставь деньги при себе. Знаешь, чем я буду дорожить всю оставшуюся жизнь? Выражением твоего лица прямо сейчас, когда я отнимаю то, чего ты хочешь больше всего на свете. Он повернулся, чтобы взглянуть на Феникса, изучил его с головы до ног, ухмыляясь. Феникс озадаченно посмотрел в ответ, но Эджворт уже отворачивался в ужасе — какую бы бомбу фон Карма не сбрасывал, Эджворт знал, что это было. — Ты очень любишь Феникса Райта, не так ли, мой мальчик? — возможно, это было адресовано Эджворту, но фон Карма не сводил с Феникса пристального взгляда. — Тоскуешь по нему уже сколько, месяцы? Годы? Это жалко. Я не смог добиться его ареста, но показал, какой ты на самом деле — ничтожный, отчаявшийся, разрушенный. Даже если никто другой не видел фотографии: он видел. Неужели ты думаешь, что теперь, когда он знает о твоем позоре, он хоть когда-то будет заботиться о тебе? Прикоснется к тебе? — фон Карма издал смешок жестокого удовольствия. — Ты победил меня, но все равно проиграл. Он замолчал; на короткое мгновение повисла ужасающая тишина. Феникс пошатнулся, последний кусочек всей головоломки встал на свое место. Недоказанная, невысказанная теория Эджворта о том, почему фотографии были отправлены в его офис раньше, а не просто подброшены при обыске — фон Карма хотел убедиться, что Феникс их видел. Он хотел, чтобы Эджворт знал, что Феникс их видел. Вот почему Эджворт пришел сюда один: чтобы Феникс не понял всего этого. Очевидно, это был не блеф. Феникс сглотнул и перевел взгляд на Эджворта, который закрыл глаза, частично отвернулся, и, черт возьми, кажется, действительно плакал. Потому что не хотел, чтобы Феникс знал, что он любит его. Эджворт любит его. Эджворт любит его. — Майлз, — выдохнул Феникс, но Эджворт не смотрел на него. — Не надо. Райт, пожалуйста, ничего не говори. Мне жаль, что так вышло, но тебе не стоит беспокоиться. Я больше не потревожу тебя, — он поднялся и направился к двери, сопровождаемый смехом фон Кармы. — Майлз, — Феникс тоже вскочил на ноги, схватил Эджворта за руку и потянул назад, но тот по-прежнему не смотрел на него. — Он неправ. — Нет, это не так, — Эджворт вырвал руку и снова шагнул к двери. — Стоп! — он не хотел кричать, но ничего другое не работало. Эджворт впал в полное отчаяние, не желая или будучи неспособным увидеть причину, чтобы остаться и выслушать Феникса, но прозвучавшая, словно в зале суда, фраза, заставила его остановится. Возможно, реакция на это была инстинктивной, потому что он прекратил свое отчаянное отступление. — Он ошибается. — Я влюблен в тебя. Он прав. Вот, я признаю это, — голос Эджворта дрогнул. — Да, в этом прав, но он сделал утверждение, состоящее из двух частей, — сказал Феникс. — Часть первая: ты любишь меня — правда. Принято. Вторая часть: я никогда не смогу полюбить тебя в ответ после того, как увидел эти фотографии. Но это ложь, потому что я люблю тебя уже много лет, и фотографии ничего не изменили. Эджворт уставился на него, слегка приоткрыв рот, как будто собирался возразить, но потом сомкнул губы, сглотнул и просто изучал выражение лица Феникса: — Если ты блефуешь, чтобы помочь мне справиться с этим… — Это не блеф. Феникс сделал неуверенный шаг вперед, затем еще один, и Эджворт не отступил назад, не вздрогнул и не отстранился, когда Феникс взял его за руку, и не возразил, когда Феникс поцеловал его. Это был не совсем поцелуй: едва ли прикосновение губ, но руки Эджворта обхватили его и притянули ближе, и, да, его щека была влажной от слез. Совсем чуть-чуть. Феникс обнял его и прошептал: — Я люблю тебя. Я люблю тебя. Это длилось недолго, прежде чем Эджворт отстранился и повернулся к фон Карме, не потрудившись спрятать свой остекленевший взгляд. Тот смотрел на них широко распахнутыми от потрясения глазами. Феникс слегка ухмыльнулся: фон Карма мог знать Эджворта и точно предсказать его реакцию, но он совершенно не знал Феникса. Когда Эджворт заговорил, его голос был ровным. — Я избавился от вашего шантажа, ваших связей в тюрьме и контактов вне её, а также от всех утешений, которые вы могли получить. Вы остались ни с чем, а я, к моему величайшему удивлению, получил то, чего желал всем сердцем. Прощай, Манфред. Больше ты ничего от меня не услышишь. Эджворт кивнул офицеру, направляясь к выходу, и провел Феникса за руку в вестибюль, где остановился и снова обнял его. — Майлз, — начал было Феникс, но его прервали. — Я не хотел, чтобы ты знал, потому что не мог представить, что ты когда-нибудь почувствуешь то же самое, — и это быстрое объяснение значило очень многое. — Ты и так сделал для меня столько всего. Был таким добрым, таким хорошим другом. Я не хотел терять это только потому, что имел глупость желать большего. — Я все время пытаюсь объяснить тебе, что чувства — не глупость. Могу ли я считать это доказательством? Эджворт слабо рассмеялся, хотя в его голосе звучало отчаяние. — Полагаю, я могу это допустить. Но все же. Было достаточно плохо любить тебя до всего этого, а затем ты увидел фотографии и… мне было так стыдно. Мне все еще стыдно. — Тебе не нужно стыдиться, — боже, как приятно было держать Эджворта в объятиях; они идеально подходили друг другу. — Я понимаю, почему ты это чувствуешь, но ты должен знать: то, что он сделал с тобой… Это не было твоей виной, ты не заслужил этого и ты не сделал ничего плохого. Он почувствовал, что Эджворт начинает не соглашаться, и поцеловал прежде, чем тот успел это сделать. — Ты читал его записи, — продолжил он, когда протест Эджворта затих, — он сделал это специально. Он хотел, чтобы ты чувствовал себя опозоренным, слабым и одиноким. Но я здесь, и я люблю тебя, и я считаю тебя удивительным, сильным, потрясающим и великолепным. Эджворт крепче прижался к нему. — Спасибо. Я буду… я буду стремиться быть таким человеком, каким ты меня видишь, а не таким, каким он меня сделал. Феникс снова поцеловал его и почувствовал, что Эджворт улыбается, а затем тот отстранился и сказал: — Я бы не хотел продолжать целоваться в вестибюле тюрьмы, где на нас пялятся люди. Феникс рассмеялся. — Это твое единственное возражение? Потому что у тебя отличная машина и я был бы счастлив целоваться в ней, вместо вестибюля. Хотя, должен признаться, что почти не стою на ногах и могу просто уснуть. — Я тоже, если подумать. Я не спал всю ночь, разбираясь со всеми делами, подготавливая себя к этому, и… волновался, что мне будет трудно спать. — Беспокоился о кошмарах? — Это смущает, и мне кажется слабостью признаться, но, да, — сказал Эджворт, и то, что он не стал отрицать этого, уже было таким огромным шагом, что Фениксу захотелось снова обнять его. Но вместо этого он позволил Эджворту вывести его на парковку. — Так, что насчет этого? — предложил Феникс. — Давай вернемся к тебе, поскольку там наверняка чище, чем у меня, и вздремнем. Вместе. Потому что я не боюсь кошмаров, а тебе пора полюбить обниматься, Майлз Эджворт. Эджворт рассмеялся. — С тобой, Феникс, я правда думаю, что смогу.