Страсть смерти и жизни

Открыв глаза, Вэй Ин видит потолок, моргает и перво-наперво думает, что он, должно быть, в больнице. Стоит подумать об этом и вспомнить, что с ним случилось, мужчина мгновенно вскакивает. Затылок прошибает болью, и мужчина стонет. Последние пару лет были столь мирными, что бывалый охотник забыл чувство сильной боли. Перед глазами плывёт, желудок скручивает спазмами, и во рту чувствуется горький привкус. Раньше золотое ядро помогало залечивать достаточно быстро и серьезные ранения, и ушибы — и лишь однажды Вэй Усянь пробыл в лазарете больше недели. Границы времени расплываются, и понять, сколько минут или часов проходит прежде, чем ему становится лучше, не получается. Когда тошнота проходит, а шум в голове утихает, удаётся осмотреться: он в квартире. Чертовски хорошей и богато обставленной квартире, сделанной преимущественно в белых оттенках и с панорамными окнами. Определённо, он как минимум на высоте в пятнадцать этажей и в месте, которое принадлежит кому-то скверно богатому. Как Вэй Усянь оказался тут и кто его, стоит понимать, спас, он не помнит и не знает, и от этого голова идёт кругом — или от щемящей боли в затылке и всём теле. Шикнув, мужчина откидывается на подушки — ужасающие мягкие, — и вертит головой, осматриваясь лучше. — Тебе ещё нельзя двигаться. Прозвучавший совсем рядом голос заставляет Вэй Ина вздрогнуть, и он снова подскакивает, взирая на Лань Ванцзи. Стоит кому-то сказать, что весь этот шик и блеск принадлежат детективу, — и Вэй Усянь найдёт способ убить себя на месте, пусть он будет прикован к постели цепями. Выдохнув и вдохнув, мужчина открывает рот и тут же закрывает его, потому что не может точно сформулировать хотя бы одно слово. Боль не даёт здраво думать, затуманивая рассудок. Вздохнув, детектив мягко нажимает на плечи гостя и присаживается на край кровати. Вэй Ин почти уверен, постель скорее всего хозяйская, потому что в комнате слишком много личных вещей. Доносится шуршание. Взглянув, мужчина замечает лекарство в чужих руках и чашку с чем-то на комоде. Позже становится ясно, что это вода, и Лань Ванцзи без лишних слов помогает выпить дурно пахнущее средство. Прислонив ко рту бармена посуду, тот осторожно наклоняет её, позволяя запивать горькую смесь водой небольшими глотками. Боль уходит невыносимо медленно. Продолжая видеть перед глазами пятна и ощущая, как мир вертится, Вэй Ин оборачивается к детективу. Несмотря на только что выпитую воду, во рту сухо. — Как ты... Где ты меня нашёл? Как я тут оказался? Довольно неохотно до бывалого охотника доходит, что его слова столь же классически, сколь правдивы все известные ему фильмы про вампиров. Истерический смешок вырывается сам собой, стоит понять, что и иначе не спросить о произошедшем. Последнее, что помнит мужчина, это как его ударили по голове и отправили в отключку — и это был, несомненно, вампир, которого не устроило то, что его лишили в ту злополучную среду добычи. Кажется, это была подворотня в паре километров от парка, откуда Вэй Ин убежал. Слишком смущённый и одновременно напуганный случившимся в кабинке, мужчина сам напоролся на проблемы. Теперь, вспомнив про их страстный поцелуй, Вэй Усянь просто не может смотреть на детектива, не покраснев — и, определённо, с ужасающе пугающим желанием повторить и продолжить. — Ты не помнишь? Возвращая чашку на место, Лань Ванцзи выглядит совсем немного обеспокоено. Боль уходит, и теперь Вэй Ин может полностью рассмотреть детектива, и то, что он видит, определённо, его радует: мужчина одет в белые домашние штаны и немного мешковатую кофту без всяких рисунков; и пусть одежда эта самая обычная, она всё-таки домашняя. — Помню всё, — отвечает Вэй Ин, отводя взгляд, — до того, как меня вырубили. Кивнув, будто это действительно говорит о многом, Лань Ванцзи смотрит в сторону. Действие мужчины довольно красноречиво говорит о том, что, определённо, этот человек знает о произошедшем. Детектив не просто нашёл Вэй Усяня в подворотне. В конце концов, Вэй Ин помнит шум драки до того, как сознание совсем его покинуло, значит, кто-то спас его. Почти уверенный в своей догадке, мужчина едва ли действительно хочет в неё верить. Сглотнув, Вэй Ин исподлобья смотрит на хозяина квартиры и не знает, стоит ли ему спрашивать. — Отдыхай. Даже как-то резко вскочив с кровати, Лань Ванцзи уходит, оставляя Вэй Ина одного. Понимая на отлично, что ему лучше не двигаться, мужчина выдыхает и накрывает глаза рукой. В мыслях полный бардак, и он не уверен, как ему стоит на всё происходящее реагировать. Ответ на не озвученные вопросы напрашивается сам по себе, и Вэй Усянь чувствует и сладкую горечь, и спокойствие, и даже какой-то странный восторг. Окончательно всю эту неуверенность разрушит ответ Лань Ванцзи, но чтобы его получить, мужчине нужно для начала встать на ноги. Без золотого ядра он будет поправляться по меньшей мере день. Приготовившись принимать лекарства, которые мужчина совсем не любит, и отринув прочь все мысли до момента, пока не сможет встать на ноги без головокружения, Вэй Ин выдыхает и прикрывает глаза, погружаясь в сон. Уже вечером того же дня более или менее бодрый — выспался он точно на год вперёд — и без головной боли Вэй Усянь присаживается за кухонный стол, восхищаясь тем, насколько потрясающе выглядит квартира Лань Ванцзи. Гостиная светлая и широкая, с плазмой и книжными шкафами, теми же панорамными окнами и выполненная, как и всё остальное в этой квартире, в белом цвете. Кухня выполнена в чёрно-белом варианте, и это очень приятно удивляет и восхищает Вэй Усяня. Пусть мужчина готовить не умеет и, стоит признаться, совсем не любит, однако такая кухня приходится ему по вкусу до того, что он не прочь встать за плиту и приготовить что-нибудь. Накинув фартук и не изменив в одежде, Лань Ванцзи делает им обоим ужин. Это смущает до такой степени, что Вэй Ин утыкается лицом в сложенные на столе ладони и тихо мычит, не веря, что происходит то, что происходит. Ни о каких серьёзных разговорах мужчина и вовсе думать не может. Звук кипящего масла притихает, и Вэй Усянь осторожно выглядывает из-под рук. Лань Ванцзи, прикрыв сковородку крышкой, оборачивается, окидывая взглядом гостя, и почти сразу отворачивается. Ужин сам собой стирается, путаясь, из памяти. Прийти в себя получается к полудню следующего дня. Тело не окрепло достаточно, чтобы состояние Вэй Усяня можно было назвать хорошим, но уже сейчас мужчина может без проблем пройтись по довольно обширной квартире Лань Ванцзи. Пока детектив ушёл по своим делам, так просто поверив больному гостю, Вэй Ин пользуется возможностью вдоволь. Квартира занудного детектива выглядит опрятно, всё сияет чистотой и, можно сказать, блеском; невооружённым взглядом видно, что за этим местом приглядывают, однако кое-что не даёт Вэй Усяню покоя. Достаточно часто охотники не столько охотятся за нечистью, бегая за ней, сколько расследуют. Вампиров всегда найти сложно — они исчезают с места убийства сразу, как выпивают кровь жертв; оборотни редко убивают, но если это происходит, чаще они прячутся по лесам, где их сложно найти; призраков найти проще прочих, но некоторые из них умны настолько, что прячутся в людях; демоны неоднозначны, но их всегда было ловить проще. Благодаря опыту Вэй Ин приходит к очевидному: Лань Ванцзи не живёт в этой квартире. Возможно, детектив ночует тут иногда и даже работает, но не живет на постоянной основе. В доме нет ни единой фотографии или достаточно личной вещи мужчины, малое количество еды, купленной будто специально на Вэй Ина. Ящики и шкафы почти пусты, нет в квартире и каких-то средств для гигиены, но хотя бы присутствует техника: телевизор, компьютер и бытовые устройства. Зарядок, к сожалению, бармен не находит, и его телефон продолжает мертвым железом лежать на тумбочке в той комнате, где его устроил Лань Ванцзи. Домашнего телефона, очевидно, в квартире нет. Пропустив обед, но приняв лекарства — потому что головная боль и тошнота мешали слишком сильно — Вэй Ин отправился отдыхать, устроившись у телевизора в гостиной. Шуршание, скрежет и тихая поступь будят Вэй Усяня. С трудом разлепив веки, мужчина обнаруживает, что скучная мелодрама уже, видимо, давно сменилась каким-то боевиком, за окном раскрыла свои объятия ночь, а неяркий свет с коридора оповещает о том, что Лань Ванцзи наконец вернулся домой. Зевнув, размяв уже дряхлые кости и мышцы, мужчина выходит встречать детектива и замирает на месте от увиденного. Видеть кровь — дело привычное, но на Лань Ванцзи и на его белой рубашке она смотрится до того ужасно, что всё нутро сжимается. Мужчина беглым взглядом осматривает детектива, не понимая, его это кровь или кого-то другого. Несмотря на алые пятна на штанах и рубашке, Лань Чжань выглядит вполне нормально и нельзя сказать, что он ранен. — Лань Чжань, — сглатывает мужчина, не решаясь подойти, — это? Кажется, до того пребывая в замешательстве, Лань Ванцзи коротко вздрагивает, будто очнувшись ото сна. Прекрасное лицо небожителя искажается, показывая его хмурый вид, а глаза убегают в сторону, что очевидно говорит о некотором сомнении и раздумьях. — Не моя, — отвечает Лань Ванцзи спустя время, — Хорошо, — вздыхает Вэй Ин. — Тебе бы… Тебе бы переодеться. Кивнув, мужчина снимает ботинки и, обогнув Вэй Усяня, проходит в квартиру. До того, как Лань Ванцзи скрывается в душевой, бармен успевает заметить, как тот сбрасывает с себя рубашку и о — этот мужчина, и правда, небожитель, каких не найти: подкачанное тело без шрамов, определенно приятное на ощупь и такое горячее даже со спины, что хочется наброситься на него и утащить в постель. Бесстыдные мысли мгновенно закрадываются в голову, создавая такие прекрасные картины, что, пожалуй, он так и сделает — после того, как этот шикарный во всех смыслах мужчина выйдет из душевой. После, однако, красочные мысли выметает воспоминание о том, что Вэй Ин еще не знает, как он вообще оказался в квартире Лань Ванцзи. Готовить Вэй Усянь не умеет, но, к счастью, с прошлого дня осталась еда. Мужчина накрывает скудный стол и дожидается, когда детектив закончит с душем. Ждать долго не приходится: спустя полчаса одетый в чистое, причёсанный и с каплями воды, стекающими по шее, хозяин квартиры заявляется на кухню. Вэй Ин прослеживает движение капель, шумно втягивает воздух носом, отмечая, что совсем скоро футболка — белая, разумеется, как и всё в этом доме — станет прозрачной, и гостю откроется восхитительный вид на пресс детектива. В том, что пресс у него есть, Вэй Усянь даже сомневаться не станет. Лань Ванцзи сомнительно смотрит на ужин, садится за стол и первым делом берётся за чашку воды — которую, кажется, пьёт просто всегда, — и смотрит на гостя. — Как твоё самочувствие? Скорее механически, Вэй Ин прикладывает руку к затылку и хмыкает. — Куда лучше. Пара дней — и буду как огурчик. Словно этого достаточно, Лань Ванцзи кивает. Поёрзав немного, мужчина смотрит на еду, не особо чувствуя голода — его организм слишком истощён, чтобы он мог есть много, как когда был охотником. — Так как ты меня нашёл? — Сначала ужин. Некоторое время Вэй Ин пристально смотрит на мужчину, будто сможет заставить его говорить, но после сдаётся и принимается за еду. Некстати вспоминается, как после любого ранения, что было на самом деле редкостью, названная сестра приносила ему свой фирменный суп и наставляла кушать. Лишь после того, как Вэй Усянь опустошал тарелку, он рассказывал ей об охоте. В прошлом, однако, мужчина легче переносил травмы, и его тело было куда выносливей и лучше. Три вампира ещё пару лет назад были для него сущим пустяком, а сейчас он вынужден отлёживать бока в квартире детектива. Сожалений уже не осталось, но горечь утерянного будет с ним до конца жизни. Наконец доев порцию и приняв лекарства прежде, чем Лань Ванцзи укажет на это, Вэй Усянь с готовностью смотрит на детектива. Тот, ещё не решаясь, уходит от ответа и предлагает переместиться в гостинную. Догадка — безумная, но вполне логичная, — посещает Вэй Усяня. Не то чтобы он не думал про это с самого начала, подозревая подобное, просто старательно отгонял мысль, не давая ей достигнуть своего апогея. В конце концов, на него напали вампиры, а, как Вэй Ину лучше прочих известно, они всегда выпивают кровь жертв. На своём теле мужчина не нашёл следов укусов, что уже наводит на мысль. Ко всему прочему, конкретно этого вампира бармен лишил добычи и, стоит вспомнить, тот же кровосос был в списке детектива, а значит, ему не привыкать убивать. В заключение, человек не способен одолеть даже одного вампира, что говорить о трёх. Семей охотников всего три. Вэй Усянь знает каждую из них, и среди фамилий охотников, в этом мужчина уверен наверняка, нет «Ланей». Резко поднявшись, чем озадачивает Лань Ванцзи, Вэй Ин в одно ловкое движение берется за руку мужчины. Детектив вырывает руку, но уже поздно. — Вампир, — выдыхает бармен и, вопреки всему, без опаски смотрит на Лань Ванцзи. — Вот как ты нашёл меня и помог. Впервые маска детектива — детектива ли? — трескается, показывая настоящие эмоции Лань Ванцзи. Он смотрит озадаченно, и это даже объяснимо: для Лань Чжаня он всего-навсего человек. — Вампир. То, как даже не пытается это отрицать Лань Ванцзи и как он смотрит, вернув прежнее выражение лица, полное холода, что-то ломает. Вэй Усянь, разом потеряв силы, падает на стул и заходится диким, надрывным смехом. Он, кто охотился на вампиров годами и убивал их, так глупо, быстро и бесповоротно влюбился в одного из них. Охотник, хоть и бывший, влюбился в добычу — сюжет не иначе как для сказки! И этот самый вампир спас его от своих же сородичей! — Мо Сюаньюй. Вымышленное имя звучит из уст Лань Ванцзи, но Вэй Усянь не реагирует, продолжая смеяться. Вампиры врут и обманывают лучше всяких актёров. Это заложено в их гене, находится прямо под кожей и вбито на навсегда замершем сердце. — Хоть раз ты был честен со мной, Лань Чжань? — утирая слёзы, выступившие от смеха, скрашивает мужчина. — Что значит тот поцелуй? Как часто ты... Приходится замолчать, выдохнуть и сдержать от нового приступа смеха, который рвётся наружу. Вэй Ин не вправе кричать про обман, поскольку и сам не хуже: он даже не назвал своё настоящее имя. — Никогда. С простого ответа Лань Ванцзи Вэй Усянь теряется. Он непонимающе смотрит на вампира, задаваясь вопросом, на что из ранее сказанного это было ответом. Затем детектив тянет к нему руки и утирает влагу у глаз, и это ещё больше сбивает с толку. Умрёт он в этой квартире или нет — имеет ли это вообще какое-то значение? Вэй Усянь напоминает себе: ему осталось жить чертовски не долго, и будет ли он убивать себя насильно, умрёт от рук какого-нибудь преступника или его кровь выпьют — всё это просто неважно, ведь итог жизни Вэй Ина уже был предрешен, когда он отдал своё золотое ядро. Без него охотник просто не живёт, поскольку оно, взращенное с детства, становится для них жизненно важным органом. Лишь это позволяет Вэй Усяню рискнуть, и он, выпрямившись, серьёзно смотрит на Лань Ванцзи. Пусть и не такие живые, как у людей, глаза никогда не обманут. — Никогда что? — Не использовал силу на тебе. Вэй Усянь смотрит в глаза Лань Ванцзи и не видит в них лжи, но и поверить в любом случае сложно. Словно угадав это, мужчина указывает на шею Вэй Усяня, и тот, коснувшись, задевает пальцами холодный металл, вспоминая, что носит цепочку чуть больше пяти лет — небольшая защита против влияния вампиров. Слабая и не очень надежная, но она должна работать. К счастью, обычно она не нужна, поскольку вампиры больше увлечены его убийством. — И это не позволило бы. Выдохнув, Вэй Ин понимает, что вампир прав: защищенный магией металл разгорелся бы, однако... — Докажи. В глазах Лань Ванцзи бывший охотник находит смятение и неуверенность, но всё же мужчина кивает, опускает руку на запястье Вэй Усяня и чуть гладит его, не разрывая зрительного контакта. Шею тут же начинает жечь. — Веришь? Неоднозначно промычав, мужчина прикусывает губу. Не то чтобы имеет какой-то смысл верить вампиру, однако всё же Вэй Усянь глупо влюбился в него или, возможно, просто страстно возжелал — ведь у него такое тело! — Что значил тот поцелуй? — Это... трудно сказать. Пожалуй, если бы кто-то спросил его о том, Вэй Ин тоже не смог дать точный ответ. В данный момент, однако, мужчину волнует лишь одно. — Это было игрой? — Нет, — тут же подрывается Лань Ванцзи. — Хорошо, — Вэй Ин наконец немного расслабляется, — и ты не спросишь, откуда знаю? Присев на стул рядом, Лань Ванцзи неопределённо двигает головой. — Как ты помог мне? Следил? — Я... беспокоился. Вэй Усянь почти забывает злость и обиду — настолько мило сейчас выглядит Лань Ванцзи, определённо, смущённый. — Это спасло мне жизнь, и теперь я у тебя в долгу, хотя... Что я могу дать вампиру? — смеётся мужчина. — О, знаю. Можешь в качестве благодарности выпить мою кровь! Тихо фыркнув, Лань Ванцзи смотрит в сторону. — Не нужно благодарить. Всего на секунду — или, возможно, немного дольше, — Вэй Усянь думает, что нашёл сверх замечательного вампира-мужчину, с которого сносит голову в мгновение. Должно быть, именно эта мысль и помогает ответить честностью. — Кровью меньше или больше, я всё равно скоро умру, так что если захочешь — я весь в твоём распоряжении, — дразня в своей манере, мужчина даже оттягивает ворот футболки, что велика ему на размер. Лань Ванцзи оборачивается к нему и смотрит, не понимая. — Я слышал, что кровь охотников вам нравится больше других. Хоть это всё в прошлом, возможно, она будет не хуже крови людей. — Охотник? — выдыхает Лань Ванцзи. — Умрёшь? — Бывший охотник, — поправляет его Вэй Усянь, — у меня нет золотого ядра. Больше нет, — на секунду мужчина опускает взгляд. — Из-за этого мне и осталось недолго, — мужчина замолкает, чувствуя звон в ушах. — И, кстати, меня на самом деле зовут Вэй Ин. Вэй Усянь. Дальнейший разговор не складывается. Лань Ванцзи молчит, нахмурив брови, и Вэй Усянь делает почти тоже самое. Тяжелые разговоры никогда не давались ему легко. Лёгкая боль, о которой мужчина успел забыть, напоминает о себе. Вэй Ин морщится, прикладывает руку к затылку и думаю, что приложили его с особым желанием помучить. В определённой мере это лучше, чем быть мертвым. — Тебе нужно отдохнуть. Попытка это отрицать проваливается почти с треском. Тем не менее Вэй Усянь на отрез отказывается возвращаться в постель. Бывалый охотник с упрямством смотрит на мужчину и скрещивает руки на груди, показывая, что даже не шелохнётся. Лань Ванцзи сдаётся — так кажется в первые секунды — а потом мужчина резко приближается к Вэй Усяню и берёт на руки. Удивлённый вздох срывается с губ, голову простреливает лёгкой болью, а руки сами тянутся обнять вампира. Тело Лань Ванцзи прекрасно ощущается в таком положении, и Вэй Усянь разрывается между восхищением от того, сколь прекрасно тело детектива, и непонятным чувством от того, что он не слышит и не ощущает биение чужого сердца. Голова полнится противоречиями, и Вэй Ин не знает, надо ли ему злиться или стоит смириться. На кровать Вэй Усяня опускают бережно, и в дополнение, будто этого мало, Лань Ванцзи укрывает гостя одеялом. Как только мужчина заканчивает этот неясный обряд и отходит к двери, бармен подрывается. — Ничего не скажешь? — озадаченно произносит Вэй Ин. — Не спросишь? У дверей мужчина замирает. Он оборачивается лишь немного и тянет руку к выключателю. — Нужно обдумать. Нам обоим. Свет гаснет, и комнату укрывает мрак. Вэй Усянь только видит удаляющийся силуэт мужчины, а когда тот исчезает, мужчина засыпает — голова, и правда, тяжелая. Проснувшись ближе к обеду на следующий день, Вэй Ин чувствует себя необычайно бодро. Пусть травма даёт о себя знать, чувствует себе Вэй Усянь значительно лучше. Мысли наконец не путаются, и мужчина чётко смотрит на ситуацию. Вэй Усянь понимает: он ничего не теряет со всего этого. Будет глупо также не признаться хотя бы самому себе, что Лань Ванцзи ему нравится и даже больше. Определённой ненависти к кровососам у бывшего охотника нет, и конкретно этот впервые внушает доверие — к тому же, вспоминает мужчина, этот вампир охотится на себе подобных. Если бы он искал этих существ ради личных целей, далёких от святых, то позволил бы тем трём убить Вэй Ина. И, в конце концов, Лань Ванцзи, этот холодный мужчина, просто не выглядит как тот, кто может врать, а то, как он вёл себя на свидании и как целовал — это не слишком похоже на притворство. Ровно также Вэй Усянь допускает, что может ошибаться, но, стоит признать, вся его жизнь построена на рисках. Найти Лань Ванцзи, к счастью, нетрудно: мужчина проводит время в гостиной, с бесстрастным выражением лица наблюдая какое-то скучное старое телешоу. Вампир слышит его еще до того, как видит, встречает кивком головы и вопросом о самочувствии. — Куда лучше. Отмахнувшись от вопроса, Вэй Ин подходит к Лань Ванцзи. — Мо.. Вэй Ин? Почему-то тело пробирает до мурашек от того, как звучит его настоящее имя из уст Лань Ванцзи. Определённо, как минимум один плюс от раскрытия личности есть, и этот самый плюс будоражит Вэй Усяня. — Я подумал. Ты вампир, — произносит мужчина и видит, как с неодобрением хмурится Лань Ванцзи, — а я в прошлом был охотником. И... Наблюдая странную предрешённость на лице вампира, Вэй Ин выдыхает и в одно движение забирается на чужие колени и прижимается к крепкой груди. Вампиры не дышат, и ощутить чужое дыхание Вэй Усянь физически не может, но ему кажется, словно он ощущает призрачное дуновение на своих губах. Лицо Лань Ванцзи незаметно и неуловимо изменяется. Наблюдая замешательство в глазах мужчины, Вэй Ин замечает, как немного темнеет их радужка. Специально или на рефлексах, вампир стискивает руками чужую талию. — Знаешь, это неважно, — выдыхает бармен, ерзая на коленях, — я безумно хочу, чтобы ты меня трахнул. Ты слишком шикарен, чтобы я сомневался. А ещё я никогда не спал с вампиром и... Договорить все мысли, что вертятся в его голове, не получается. Накинувшись, будто зверь, Лань Ванцзи жадно целует Вэй Усяня, прижимая его к себе своими чертовски невероятными руками. «Это невероятно» — думает Вэй Усянь, прижимаясь к вампиру так крепко, как не сделал бы никогда, будь он более обычным. Уже то, как сильные руки прижимают его к чужому телу и то, как они забираются под футболку, приподнимая её, чтобы коснуться голой кожи, будоражит и разжигает в бывалом охотнике невероятное пламя. Скрывать стоны не вышло бы никак: Лань Ванцзи слишком хорошо целуется, особенно для того, у кого было только одно свидание. Холодные губы, от которых так противоречиво тянет холодом, спускаются на шею. Вэй Усянь доверчиво вытягивает её, открывая больший доступ, кожу приятно покалывает, а страсть пылает в мужчине с каждым поцелуем и движением рук по его спине. Пальцы — эти тонкие, музыкальные пальцы вампира — будто специально задевают каждый шрам, приятно царапая, заставляя выгибаться под их движения. Зубы, только касаясь шеи и ключиц, вызывают мурашки. Вопреки всему, от этого не хочется бежать, только быть ближе. — Восхитительно, — стонет Вэй Ин. Когда вампир прижимается бедрами к чужим, Вэй Усянь чувствует: Лань Ванцзи возбуждён не меньше. Чувства взрываются. Невозможно удержаться от томных восхвалений, тело не слушается, двигаясь в своём ритме, и мысли тлеют, давая разжечься другому огню. Неважно, сколько и каких партнеров было у Вэй Усяня. Ни с одним мужчиной не было настолько головокружительно хорошо при ласках — и остаётся гадать, насколько потрясающим должен быть секс с Лань Ванцзи. Одна рука касается пресса — или того, что ещё осталось от него. Задержав дыхание и откинув голову, Вэй Ин позволяет вампиру всё. Зелёный свет, будто только его Лань Ванцзи и ждал, прозвучал громким стоном чужого имени. Крепкая ладонь сразу обхватывает член мужчины, лаская горячую плоть так умело и так хорошо, что голова идёт кругом. Новый поцелуй, мокрый, жадный и даже слишком страстный, уносит в удовольствие. Иные в своей природе, вампиры не могут получить удовольствие так, как люди. Близости в обычном её понимании недостаточно. Охотники учат эту истину с детства, и Вэй Усянь знает о ней. Живот крутит от мысли, что он предложит то, что в здравом уме ни за что не предложил бы. — Укуси, — выдыхает Вэй Усянь в холодные губы, — укуси меня Лань Чжань. Тихий гортанный рык — и мужчина жмурится. Звук, который издаёт Лань Ванцзи, приятной вибрацией оседает на устах бывалого охотника. Острые клыки касаются нижней губы, но это не то. Даже когда зубы вампира касаются шеи, они не впиваются в нежную кожу. Руки Лань Ванцзи ни на миг не прекращают ласкать мужское тело, и в то время, пока одна ласкает член, другая касается ягодиц, чуть раздвигая и кончиком пальца касаясь колечка мышц. Слова тонут в стоне. Эмоций слишком много, чтобы удержать их. Путаясь в мыслях и происходящем, Вэй Усянь чувствует, что его ведёт, словно он кот, принявший много валерьянки. Перед глазами, стоит их открыть, пляшет в пятнах пространство. Возбуждение достигает своего пика, и мужчина знает, он близок к грани, и падение это должно быть головокружительным. — Укуси, прошу, укуси, Лань Чжань. Мне нужно это. Просто укуси, пожалуйста. Мольба превращается в поток смутно различимых слов. Руки — эти действительно восхитительные руки! — срывают с его уст новые и новые стоны, словно специально мешают говорить. — Укуси меня! — не выдержав, выкрикивает Вэй Усянь, сжимая чужие волосы на затылке. Раз, другой — острые клыки, словно лаская, касаются кожи. Боль возникает вспышкой, мгновенно исчезая в вихре чувств. Стон возбуждения, что приносит эта боль, срывается с губ Вэй Усяня. Возникает ощущение, как кровь медленно покидает тело, но вопреки ожиданиям это приносит ещё больше удовольствия, которое нельзя ни с чем сравнить. Укус Лань Ванцзи становится тем, что толкает Вэй Усяня в пропасть. В том, что вампир падает в ту же пропасть следом, мужчина уверен наверняка. Яркий оргазм, который невозможно сравнить ни с каким другим, приходит, ослепляя. Темнота и пустота мыслей, приятные настолько, что тело Вэй Усяня обмякает, приходят вслед за удовольствием. Сквозь пелену оргазма мужчина чувствует, как чужой язык ласково проходится по ране, холодные губы нежно касаются места укуса. Ощущая, будто он плавится, Вэй Усянь издаёт тихий стон. — Вкусный, — хрипло шепчет на ухо Лань Ванцзи. Слова не сразу достигают Вэй Ина, а когда достигают, и он понимает их значение, мужчина тихо смеётся от восторга.