Самое опасное искушение — то, что запрещено вдвойне

Тишина нового жилища оказалась не умиротворяющей, а оглушающей. Чимин медленно прошелся по комнате, его шаги отдавались эхом по голому полу. Он подошел к окну. Город внизу жил своей жизнью, а он стоял в этой стеклянной коробке, отрезанный от всего мира. Свобода, которой он так жаждал, обернулась леденящей душу пустотой. Мысли неотступно возвращались к Юнги. К его боли, которую он теперь видел так же ясно, как свою собственную. Чтобы заглушить нарастающую панику, он принялся распаковывать коробки. Руки сами наткнулись на небольшую картонную коробку, где он хранил самое сокровенное. На дне лежало блестящее лезвие. «Никогда больше», — эхом прозвучал в памяти сдавленный шепот Тэхёна. Чимин резко отшвырнул коробку. Собрав волю в кулак, он поднял лезвие, дошел до ванной и швырнул его в унитаз. Звук смыва прозвучал как точка, поставленная в очередной главе его боли. Чимину нужно было занять себя чем-то, чтобы не сойти с ума. Он нашел коробку с маркировкой «Постеры/Свет» и принялся распаковывать. Первым делом он достал свой самый заветный плакат — Agust D в его грозном сценическом образе. Смотреть на него сейчас было странно — этот образ был одновременно и источником его боли, и источником его силы. Запланировав повесить его первым, Чимин обнаружил проблему. В коробке не было ни молотка, ни гвоздей. «Отлично, — с иронией подумал он. — Начало взрослой жизни, а я не могу даже гвоздь вбить». Мысль спросить у соседа пришла сама собой. Он знал, к кому идет. Это был сознательный шаг. Возможно, даже вызов самому себе. Он вышел в коридор и остановился у соседней двери. Сделав глубокий вдох, он нажал кнопку звонка. Сердце бешено заколотилось, когда за дверью послышались шаги. Щелчок замка — и Чимин замер, увидев того, кто стоял на пороге. Это был Мин Юнги. Он был в простых домашних штанах и растянутой футболке, в руке он держал салфетку, вытирая пальцы, испачканные в чем-то темном, похожем на грунт для цветов. Его волосы были растрепаны, а на щеке красовалась небольшая полоска земли. Он выглядел… обычным. Уставшим, но обычным. — Чимин? — его глаза расширились от изумления. Взгляд скользнул по лицу парня, затем по пустому коридору, снова вернулся к нему. — Что ты…? Ты заблудился? — Я… я живу здесь, — выдавил Чимин, указывая большим пальцем на свою дверь. — Сейчас. Только что заехал. Я ваш новый сосед. Юнги оперся о косяк двери, словно ища опору. Лицо его побледнело. Прошла вечность. — В этой квартире? — его голос был беззвучным шепотом. — Ты мой… новый сосед? Чимин мог только кивнуть, чувствуя, как по его спине бегут мурашки. Но затем с лицом Юнги произошла странная метаморфоза. Шок и паника медленно отступили, уступив место горькому, почти сюрреалистическому пониманию. Он тихо, беззвучно рассмеялся, потрясенно покачав головой. — Ирония судьбы, — прошептал он. — Злая, чертовски злая ирония. Входи. Это было последнее, чего ожидал Чимин. — Простите? — Входи, — повторил Юнги, отступая вглубь прихожей. — Пока эта дверь открыта, я чувствую, что мы оба сошли с ума. Давай закроем ее и поговорим. Как взрослые. Или как пытающиеся ими быть. Чимин, ведомый какой-то неведомой силой, переступил порог. Первым делом он позвал к себе котенка. Увидев милое создание парень взял его на руки и начал гладить, идя за учителем — Садись, — Юнги указал на кровать. — Прости за бардак. Решил, что уход за монстерой отвлечет от мыслей. Пока не помогло. Он сказал это так просто, так без прикрас, что у Чимина перехватило дыхание. Он молча опустился на край кровати. Юнги исчез на кухне и вернулся с двумя стаканами холодной воды. — Итак, — он сел в кресло напротив, держа свой стакан так крепко, что костяшки пальцев побелели. — Расскажи мне. Как это вышло? Чимин, запинаясь, начал рассказывать. О решении родителей, о трех годах, данных ему на попытку стать танцором, о том, как они сами нашли эту квартиру, даже не подозревая… — Они не знали, — тихо сказал Юнги, больше утверждая, чем спрашивая. — О той ночи. — Нет, — подтвердил Чимин. — А я… я знал. С самого начала. Я не сказал им, потому что не мог объяснить. И я не сказал вам, потому что… не знал, как. Юнги кивнул, принимая это. — Понятно. Что ж… добро пожаловать в дом, сосед. Они сидели в тишине, которую нельзя было назвать ни комфортной, ни тягостной. Она была просто… необходимой паузой. — Ты сказал, что пришел за чем-то, — вспомнил Юнги. — Молоток, — прошептал Чимин. — Я хотел повесить плакаты. Юнги кивнул. — Хорошее начало. Давай сделаем это. *** Через десять минут они стояли у нового спального места Чимина. Юнги с молотком в руке окидывал взглядом хаос. — С чего начнем? — спросил он деловым тоном, явно благодарный за возможность что-то делать, а не говорить. — С него, — Чимин указал на свернутый в рулон плакат Agust D. Он развернул его, и на полу возникло грозное изображение его кумира. Юнги замер, глядя на свое альтер-эго. Выражение его лица было нечитаемым. — Ты все еще можешь на него смотреть? — тихо спросил он. — Теперь — да, — так же тихо ответил Чимин. — Потому что я знаю, что за ним скрывается. И этот человек… он не чудовище. Юнги закрыл глаза на секунду, словно принимая удар. Когда он открыл их, в них стояла влага. — Спасибо, — был все, что он смог сказать. Они принялись за работу. Юнги, к удивлению Чимина, оказался практичным и знающим. Он не просто вбил гвоздь. Он нашел рулетку, чтобы выверить центр стены, отмерил высоту. — Держи ровно, — скомандовал он, и Чимин, стоя на табуретке, прижал верхний край плаката к стене, пока Юнги фиксировал его. Было странно. Сначала движения их были скованными, диалог сводился к «Держи» и «Готово?». Но по мере того, как плакат занимал свое место на стене, напряжение начало таять. Физическая работа, общая цель делали свое дело. — А это что? — Юнги поднял следующую коробку, из которой выглядывали разноцветные провода. — RGB-лента, — объяснил Чимин, оживляясь. — Тэхён подарил. Чтобы подсвечивать полки и плакаты. Юнги улыбнулся — впервые за этот день, за эту неделю, возможно, за всю вечность. Улыбка была крошечной, уставшей, но настоящей. — Парень с явно правильными жизненными приоритетами. Давай разберемся. Они сели на пол, окруженные картонными крепостями, и принялись распутывать провода, читать инструкцию. Это было так нормально, так глупо и по-домашнему, что Чимин вдруг рассмеялся. Смех вырвался неожиданно, звонко, сбрасывая тонны напряжения. — Что? — спросил Юнги, смотря на него с недоумением. — Просто… — Чимин вытер слезу из уголка глаза. — Я представлял наше соседство как что-то ужасное. А мы тут сидим на полу, как два дауна, и пытаемся понять, куда воткнуть эту чертову фигню. Юнги снова улыбнулся, на этот раз шире. — Жизнь редко соответствует нашим драматическим ожиданиям. Чаще она состоит из вот таких вот нелепых моментов. И, знаешь, возможно, это и есть лучшее лекарство. Они закончили с лентой и, наконец, подключили ее. Комната погрузилась в полумрак, и мягкое синее свечение очертило контуры плаката Agust D, придав ему новый, почти мистический вид. — Вау, — выдохнул Чимин. — Получилось круто. — Получилось, — согласился Юнги. Они сидели в тишине несколько минут, глядя на их общее творение. — Я не прошу прощения снова, — тихо начал Юнги. — Слова уже ничего не значат. Но я хочу кое-что сказать. Ты был невинен в той ситуации. Я был взрослым. Я был ответственен. И я подвел тебя. Эту вину я понесу с собой всегда. Но… — он перевел взгляд на Чимина, — я также вижу, как ты силен. Как ты борешься. Как ты нашел в себе силы принять решение о своей жизни. И я… я восхищаюсь этим. Чимин слушал, и камень на его душе, который он таскал все это время, наконец, начал крошиться. — Я тоже был не прав, — сказал он. — Я вторгся в ваше пространство. Я не контролировал себя. И я… я причинил вам боль своими поступками. Мы оба ошиблись. Но, кажется, мы оба и наказали себя уже сполна. Юнги кивнул. — Согласен. Возможно, нам стоит… прекратить это самобичевание. Ради себя самих. Посидев ещё немного парни начали разбирать оставшиеся вещи Чимина и подключать телевизор с игровой приставкой. Как только они закончили со всеми в дверь постучали, а затем распахнулась без всякого приглашения. — Чимини! Привет, с новосельем! Мы с подкреплением! На пороге стоял Тэхён с огромной пиццей в руках, а за его спиной выглядывал Чонгук, держащий четырехлитровую бутылку колы и коробку с играми для приставки. Они замерли, увидев Юнги. Тэхён медленно опустил пиццу. Чонгук, кажется, перестал дышать. Юнги поднялся с пола, отряхивая штаны. — Мне пора, — сказал он спокойно. — Моя монстера, наверное, уже заскучала. — Оставайтесь, — неожиданно для себя сказал Чимин. — Пиццы на всех хватит. Юнги посмотрел на эту странную компанию: на решительного Чимина, на шокированного Тэхёна и на казалось грозного Чонгука. Он вздохнул, но в его глазах мелькнула искорка. — Хорошо. Но только если есть Mario Kart. Тэхён разразился смехом. — Есть, учитель! И будьте готовы к унижению! Чимин водит как бог! Вечер, который должен был быть полным одиночества и тоски, превратился в нечто иное. Они сидели на полу, на коробках, ели пиццу и играли в видеоигры. Сначала атмосфера была натянутой, но яростные гонки, подбадривающие крики Тэхёна и удивительно азартная игра Юнги растопили лед. В какой-то момент Чимин откинулся на коробку и наблюдал за происходящим. Тэхён тряс за плечи восхищенного Чонгука, а Юнги, улыбаясь своей редкой, но прекрасной улыбкой, праздновал победу. И Чимин понял. Стена рухнула. Не физическая стена между их квартирами, а та, невидимая, что была построена из стыда, вины и страха. Она была заменена на что-то хрупкое, новое и невероятно ценное — на понимание. Его взрослая жизнь началась не с одиночества. Она началась с прощения. И, посмотрев на улыбающееся лицо Юнги, поймавшего его взгляд и кивнувшего ему с тихим пониманием, он понял, что, возможно, это было лучшее начало из всех возможных.