То,что пренадлежит мне

Лондон, Англия Прошлое Дом полон друзей моего отца. Он почти переполнен. Сад был освещен красивым мягким светом свечей, круглые столы покрыты белой скатертью. Композиции из роз всех оттенков розового украшают каждую из них, их аромат густой в такую жаркую ночь. Это был его выбор, не мой. Я бы предпочла черные каллы. Они больше подходят для такой семьи, как наша. Я стою на веранде и пью шампанское. Это был уже не первый бокал, но у меня еще впереди несколько часов. Красивая девушка поет песню и от нее у меня мурашки по коже. Боль. Так много боли. Мой отец будет недоволен, когда узнает, что именно я заказала эту песню. Мимо проходит официант и я останавливаю его, чтобы взять еще один бокал. В его глазах вижу сомнение, но отказать он мне не посмеет. Я — Харуно Сакура, дочь Кизаши Харуно. И это моя вечеринка. Сегодня мой день рождение. Сладкие шестнадцать. Ни один человек не посмеет сказать мне «нет». Поэтому официант откашливается, мне даже кажется, что он краснеет, затем уходит. Сегодня хороший вечер. Ночная жара приятна на ощупь. В Лондоне редко встретишь такую погоду, но мне тут очень нравится. Я люблю этот дом больше, чем современный в Нью-Йорке. Лучше бы отец позволил остаться здесь. Тут я слышу его смех и отворачиваюсь на него. Скользнув немного взглядом глубже в тень, я вижу, как он проходит в своем белом смокинге и с его руки свисает женщина в ужасно открытом платье цвета изумруда. Бьюсь об заклад, девушка думает, что будет единственной. Боже, какая наивная идиотка. Я вспоминаю о своей маме, о том, какой элегантной она была, и удивляюсь, как он мог это делать. Как он может быть с такими женщинами. Шлюхи и содержанки, которые будут падать на колени, чтобы поклониться его ногам по щелчку пальцев. Это же ужасно. Но на самом деле вопрос не в этом, нет. Именно так моя мама и влюбилась в него. А он никогда не скрывал, что не умеет по настоящему любить. И словно почувствовал мое присутствие, он повернул голову, заметив меня. Его взгляд опускается к моим рукам и останавливается на бокале который я держу. —Это сок — вру я. — Не волнуйся. Женщина бросает на меня косой взгляд. Он отпускает ее, подходит ко мне, берет бокал и пьет из него. — Почему ты врешь, дорогая? — спрашивает он. Как по команде появляется другой официант, отец ставит мой бокал на поднос и наклоняется. Всем, кто смотрит на нас, кажется, что он целует меня в щеку. Жест любящего отца. Но это не так. — Я не хочу, чтобы ты ставила меня в неловкое положение, Сакура. — Это всего лишь бокал шампанского. В конце концов, у меня сегодня день рождение. Он отступает и смотрит на меня, изучая мое лицо, затем платье. — Ты так похожа на нее, ты это знаешь? — спрашивает он. И если бы я была дурой, то подумала бы, что он выглядит почти печальным. Но это не так и я не дура. Мой отец — могущественный, неприкасаемый человек. Тот, кто не способен на человеческие эмоции. — Я не помню как она выглядела. И ты это знаешь. От этих слов, мои глаза наполняются слезами. От того насколько правдивыми они становятся. Как можно забыть того, кто когда-то много для тебя значил? Как можно стереть лицо? Воспоминания вообще исчезают? Боже, я не буду плакать. Нет, не буду. Я напрягаю спину и глотаю слезы. Заставляю себя вспомнить, с кем я говорю, и впиваюсь ногтями в ладони до крови. По крайней мере, у него хватает порядочности хотя бы на мгновение опустить глаза. — Я тоже по ней скучаю — говорит он. Ложь. Лжец. Вот откуда я у меня это качество. Это то, что я унаследовала от него. Я тоже лгунья. Бросаю взгляд через плечо. — Ясно. Он сердито выпрямляется. Не знаю, зачем я его провоцирую. Отец щелкает пальцами, и появляется тот же официант. Он поворачивается к нему и говорит:  — Принеси моей дочери выпить. — смотрит на меня и добавляет — Яблочный сок. Я его ненавижу. Я ненавижу этого человека. Он улыбается моему смущению и снова наклоняется ко мне. —Сегодняшний вечер очень важен. Если ты собираешься быть пьяной идиоткой, то можешь идти в свою комнату. Но знай, что завтра ты будешь наказана. — Разве я уж не сделала этого? — спрашиваю я, беря стакан, с которым возвращается официант. Он выпрямляется во весь рост. Кизаши Харуно. Самый могущественный человек на двух континентах. Безжалостный человек с репутацией, которая предшествует ему. Он усмехается: — Мне не нравится тебя наказывать, Сакура. И ты это знаешь. — У меня есть шрамы, которые доказывают обратное, папа. Его глаза сужаются, и мое сердце колотится, потому что я знаю, что должна заткнуться. Я должна поблагодарить его за сок и за вечеринку, о которой я не просила. Подойти и поцеловать его в щеку и заткнуться нахуй. В этот момент нас прерывают двое мужчин. Я знаю старшего, Хиаши Хьюга, делового партнера моего отца, и сразу понимаю, что младший — его племянник. Он практически копия своего дяди. — Вот ты где, Кизаши — говорит Хьюга со своим легким японским акцентом. Отец улыбается, и они пожимают друг другу руки. Помню, как он хотел убить этого человека. Я перевожу взгляд с племянника на дядю. — Сакура — говорит Хиаши Хьюга, оглядывая меня так, что у меня бегут мурашки по телу. Он достает из кармана кремовый конверт с моим именем, выгравированным золотыми буквами на лицевой стороне и протягивает его мне — С днем рождения, Принцесса. — Спасибо Хьюга-сан — благодарю я его и беру конверт, заставляя себя улыбнуться. — Сакура — говорит отец, его голос почти нежен, когд он кладет руку мне на поясницу. Я съеживаюсь — Это Неджи Хьюга, племянник Хиаши. Моя улыбка настолько фальшива, что нужно быть идиотом, чтобы не увидеть ее насквозь. Но Неджи, возможно, специально не обращает на это внимание или он и есть тот самый идиот. — Приятно познакомиться — говорит он, беря мою руку и целуя ее. В мире недостаточно алкоголя, чтобы заглушить это жуткое чувство. Я проглатываю содержимое бокала и вспоминаю, что это яблочный сок. Когда я встречаюсь с ним взглядом как у отца, он становится жестким. — Извини — говорю я, высвобождаясь из его хватки. — Мне нужно в дамскую комнату. Неджи отступает в сторону, и я спешно ухожу обратно в дом, мимо охранника, стоящего у парадной лестницы. Поднимаюсь к своим апартаментам на третьем этаже и почти бегу к ним. Я открываю дверь и захожу внутрь. Спешно закрываю за собой дверь и прислоняясь к ней. Мне нужно перевести дыхание. Но требуется лишь одно мгновение, чтобы понять, что что-то не так. В маленькой гостиной темно, единственный свет проникает с вечеринки снаружи. Балконные двери закрыты, но я еще слышу, как гости моего отца напиваются за его счет. Но дело не в том, что свет выключен. В комнате витает запах, которому здесь не место. Осмотревшись вокруг, я увидела, что дверь в спальню была открыта, но я помню что закрыла ее, когда уходила. Не издаю ни звука и иду к ней. Здесь никого не должно быть. Охрана бы никого не впустила. Я открываю дверь шире и вхожу внутрь. Запах здесь сильнее и меня от него тошнит. В комнате слишком темно, чтобы можно было что-то разглядеть. Когда я уже собиралась включить свет, появилась фигура человека. Стоя спиной к окнам, свет создает вокруг него как-будто ореол, и у него есть преимущество. Я не вижу его лица, но он видит мое в том же свете. Я сглатываю, пытаюсь заговорить. — Тебя здесь не должно быть— наконец выдавливаю из себя я, чувствуя что-то опасное. И я вспоминаю, что число друзей моего отца намного меньше, чем его врагов. — Нет, не должно — отвечает мужчина глубоким уверенным голосом, от которого у меня мурашки бегут по спине. Он делает шаг вперед, я делаю шаг назад, моя рука сжимает дверную ручку позади меня Опасность. Это разит от него. — Что это за запах? — спрашиваю я, прежде чем успеваю остановиться. — Морг — отвечает он низким и твердым голосом. Он идет ко мне, не колеблясь, и прежде чем я успеваю пошевелиться, он оказывается всего в нескольких дюймах от меня. Это запах цепляется за него, и меня от него опять начинает тошнить. Он наклоняется ко мне и я открываю рот, чтобы закричать, но тут что-то щелкает. На мгновение мне кажется, что это пистолет, но затем спальня заливается мягким золотистым светом. Он только что протянул руку, чтобы включить лампу на столе рядом со мной. Я выдыхаю, но облегчение длится недолго. Этот человек выше моего отца. Его растрепанные волосы и глаза иссиня-черные. Смотря на него, до меня доходит — он пьян. Только пьяный человек мог войти в спальню дочери Харуно или с желанием умереть. — Кто ты? — спрашиваю я. Он не отвечает, изучая мое лицо. Его глаза сужаются, когда он рассматривает меня, его взгляд опускается к моей груди, которая выставлена на показ. Это платье просто нелепо. Оно нежно розовое, но цвет совсем не подходил под этот ужасно вульгарный фасон. — Я пришел с подарком — говорит он. Мужчина засовывает руку в карман, и на мгновение я задаюсь вопросом, собирается ли он вытащить нож или пистолет. Собирается ли он убить меня. Этот человек точно не друг моего отца и даже не деловой партнер. И впервые в жизни я думаю о защите, под которой я всегда жила. Защита, которая часто казалась более удушающей, чем все остальное. — Сегодня твой день рождения, не так ли? — спрашивает он, склонив голову набок и положив одну руку на дверь над моей головой. Он наклоняется так близко, что я чувствую тепло исходящее от его тела. — Как ты сюда попал? — тихо отвечаю вопросом на вопрос. Здесь повсюду охрана. Он отпускает то, что держит. Мой взгляд натыкается на кулон, висящий на золотой цепочке. Но слишком темно, чтобы разглядеть детали. —Тебе не следует здесь быть. Вечеринка… — Я здесь не для вечеринки. Я здесь ради тебя, Сакура. От его слов у меня кровь стынет в жилах. Мой отец, как бы мне ни было неприятно это признавать, пугает меня. Но этот человек, приводит меня в неимоверный ужас. Его губы кривятся во что-то злое. Усмешка. Интересно, чувствует ли он мой страх? Такие люди могут, не так ли? — Обернись. — Зачем? — Чтобы я мог сделать тебе подарок на день рождения. — Я не хочу. — Я сказал, повернись. Я должна кричать. Предупредить охранника. Но я просто продолжаю смотреть в его черные глаза и думаю, как он удивительно красив, даже для такого испорченного человека. — Пожалуйста, просто уходи — выдавливаю я — Повернись. Сейчас же Это приказ. Я сглатываю и повинуюсь. Как только я оказываюсь спиной к нему, он убирает руку с двери. Я вижу как цепочка с кулоном ложатся мне на грудь и я снова чувствую этот запах. На манжетах его костюма. На коже его рук. Везде. Тут я замечаю на его пальце кольцо, оно тяжелое и темное. Но потом его руки касаются моей кожи, и это отвлекает меня, так как это прикосновение похоже на электрический разряд. Интересно, он тоже это почувствовал? Я задыхаюсь, прислушиваясь к биению своего сердца. Оно как будто танцевало чечётку. Поэтому кажется, он мог легко его услышать. Я не двигаюсь, пока он туго натягивает цепочку, подвеску на моей шее. Он тянет и меня охватывает новая паника. Я думаю, он собирается задушить меня этим. Я издаю звук, жалкий всхлип. «Сакура, ты должна закричать» уговариваю себя, но у меня словно перехватило горло. — Она сломана — говорит он — Это грубо, не так ли? Чтобы дарить тебе сломанный подарок? — его глубокий голос низкий, дыхание на мой шее посылает странное ощущение вниз по позвоночнику.— Но именно таким я его и получил. Я понимаю, что он делает. Мужчина завязывает цепь. Я протягиваю руку и касаюсь кулона, что-то хрустящее осыпается. Взглянув на свои пальцы, я вижу темно-красную чешуйку и понимаю, что это кровь. Мой желудок опять бунтует и я пытаюсь подавить рвотный рефлекс. — Вот — говорит он. Я чувствую запах виски в его дыхании теперь, когда он ближе. Слышу, как он вдыхает, когда его щетина царапает плечо, и вздрагиваю. Ничуть не смутившись, он наклоняет мою голову в сторону и прижимается губами к изгибу моей шеи, там где можно нащупать пульс. И у меня перехватывает дыхание, я не могу пошевелиться. Это не поцелуй, это… Этот человек не целует меня. Но его губы, они теплые. И от этого отвратительного запаха химикатов и смерти меня сейчас стошнит. Он должно быть, почувствовал, как у меня подкашиваются ноги, поэтому обхватил меня за талию мощной мускулистой рукой и крепче прижал к себе. Он прижимается губами к моему уху и делает глубокий вдох. — Ты знаешь, кто я? — он спрашивает шепотом, от которого у меня волосы на затылке встают дыбом. Я слегка качаю головой. Он поворачивает меня так, что я оказываюсь лицом к нему, прижимает меня к двери, положив одну руку мне на живот, а пальцами другой руки проводит по линии моей ключицы и касается кулона. — Учиха Саске — говорит он — Брат Итачи. Эти имена для меня ничего не значат. Должны ли они что-то значить? — И я хочу, чтобы ты передала своему отцу сообщение для меня — начинает он, делая паузу так долго, что кажется будто воздух становится тяжелее от невысказанных слов. Для тех, что еще впереди. — Скажи ему, что я тоже вернусь, чтобы забрать кое-что ценное. Проходит вечность, прежде чем он делает шаг назад. Мои колени подгибаются, но я опираюсь на дверную ручку, чтоб не упасть. В спальне внезапно становится холодно, и я дрожу. — Ты ведь не забудешь предать ему мое послание? Я отрицательно качаю головой. Это все, что я могу сделать сейчас. И он кивает в ответ, прищурив глаза. Уголки его рта приподнимаются в улыбке, которая вовсе не является ею. Больше похожую на ухмылку. — С днем рождения, Сакура — говорит он и уходит.