Рассвет

В это время, ничего не зная о подходящих битвах и смертях, по болотистой местности между блаженной Уары, испытавшей на себе дыхание смерти всадников Абигора к Нимлоту брели две фигуры: толстая монахиня, выбранная Акселем для сопровождения и сама цель сопровождения — Мария. И ни Мария, ни монахиня не знали о судьбе Акселя, не знали, что к этому часу Абигор уже решил сохранить жизнь всем, кого собирал, что злые силы и силы судьбы вмешались в крой земного полотна, и всё переписывалось в плетении Территорий. Они этого не могли знать. Не могла монахиня знать и того, что творилось на душе у маленькой двенадцатилетней девочки, которая должна была умереть. Не знала, что только из мести, из духа злобы Мария тянет свою силу, и сила эта имеет неоформленный вид, пробуждая лишь одно желание — смести всех, кто навредил ей, её отцу и матери. Но, к сожалению, Мария знала лишь Эвелин, Габриэля и пару министров. Имя Франсуа она часто путала. Однако этих имён хватило ей, чтобы жить ненавистью и местью. И для того, чтобы начать воплощение своих замыслов — ещё смутных, ещё неясных, ещё горько-тяжёлых требовалось развернуться и идти в обратную сторону. Мария помнила, что Авьер находится в обратной стороне от той, куда её вели. Помнила по картам отца… Ей мешала монахиня. Ей мешала забота. -Я не могу больше! — Мария села на землю, не заботясь о сохранности костюма. -Деточка, — монахиня склонилась к ней, тяжело дыша — из-за лишнего веса ей было трудно идти, — деточка, нужно терпеть. Великий Гастон учит нас терпению и смирению перед лицом опасности… -Мой бог — Великий Луал и девять рыцарей-служителей Его! — возмутилась Мария, меняя позу — ноги быстро затекали и ныли от долгой ходьбы. — Я хочу есть, я хочу спать и пить. Монахиня заметалась. С одной стороны — приказ настоятеля монастыря Акселя был ясен — идти до Нимлота, не останавливаться. С другой же стороны — человеческое сострадание к девочке, к ребёнку, несчастному и замученному… Мария прекрасно угадала её состояние и сыграла неосознанно: по-детски надула губы, наигранная слеза… Откуда в ней взялись эти повадки? Впитались в дух с тенями замка Авьера? Вплелись с притворством царедворцев? Откуда и почему выползала в ней эта тьма и безразличие ко всему, что мешало ей на пути к цели? Монахиня сдалась. Она была прекрасной женщиной. И она не смогла устоять перед очаровательным испуганным и уставшим ребёнком. Села на траву, начала рыться в сумке, что-то бормоча… Мария снова сменила позу, и под руку ей попалось что-то твёрдое. Она незаметно скользнула по этому чему-то взглядом и поняла, что это небольшой камень…тяжёлый. Удобный для того, чтобы лечь в руке. Мария вздрогнула, представив, как берёт этот камень, подкрадывается к монахине, и бьёт ещё и ещё, размазывая кровавую кашу по поверхности камня. Видение было тошнотворным, но отчётливым и по-тёмному притягательным. Со смертью сопровождающей решались все проблемы. Камень сам лёг в руку девочку. В руку слабую и тонкую, девичью… В то время, когда одна маленькая девочка сидела на земле, два мага пили за помин души некой ведьмы, недалеко от мыса Бриола открылся портал и из него вышел молодой мужчина привлекательной, но очень холодной наружности. Он был не один. За ним шли люди, погружённые в странное состояние, подчинявшиеся безмолвному приказу, они шли, не моргая. Пять людей из Авьера, пять людей из Сибона, пять людей из Яра. Пятнадцать человек. И он — распорядитель жизни, будущий бог, покоритель Глубин, обручённый со смертью, великий король — Габриэль. Люди не могли говорить, не могли шевельнуть рукой — только ноги их мерно переставлялись по гладким каменным ступеням чёрной мраморной скалы. Изредка кто-то пытался мычать, что-то шипеть — но все звуки тонули в раскатах грозной чёрной воды. Габриэль шёл впереди, ведя за собой пятнадцать человек, среди которых были старики, женщины, дети и юноши. Ему было всё равно, кто погибнет и как. Важно было лишь — для чего. Его путь начинался в давние времена, когда не было на свете ни Абигора, ни Эвелин, ни Вильгельма. Габриэль был рождён в страшные дни междоусобной войны среди трёх великих правителей Территорий: Авьера, Нимлота и Маары. Силы противников были равны, а причину войн никто уже не помнил… казалось, война шла всегда, ведь три правителя принадлежали к магическим представителям мира. А потом, кому-то из них пришла в голову идея — открыть путь к Глубинным чудовищам и заключить с ними союз. И то, что стало легендой через столетия, было свершено и то, что отзывалось недоверием — стало ужасом. Габриэль был слишком мал тогда, чтобы понять, куда среди ночи утащили его старшую сестру — Агату, почему горько рыдала мать, и отец лишь бессильно и яростно пожимал плечами: -Он король. Но Габриэль почувствовал другое. Он почувствовал силу и увидел чудовищ на улицах, что хватали и жрали людей без разбора. Но не испугался. Даже когда нечто когтисто-шипастое приблизилось к нему посреди объятого пламенем проулка. Что-то было другое. Чудовище его не тронуло… и некоторые это видели. И среди видевших был тот, кто изменил жизнь будущего некроманта. Габриэль рано потерял родителей и попал под опеку мага. Старого и сильного мага, из последних на тот момент некромантов и охотно перешёл к нему в обучение, демонстрируя великолепный потенциал и врождённые способности. Ему нравилось изумлять, но старый маг запрещал уходить в слишком глубокое изумление, боялся чего-то, боялся потерять контроль над таким учеником. Объятый властью, опьянённый своими умениями, Габриэль быстро испробовал на себе все пороки общества, пережил и испытал всё, что казалось жестоким, аморальным и греховным. Но ему быстро всё надоедало. Он видел себя больше, чем магом… А потом был ритуал закрытия Глубин. Чудовища, которые постепенно уничтожали избирательно людей и земли, подчиняясь чьей-то воле, ушли. И только память осталась Габриэлю. Он понял, что можно использовать этих чудовищ для своих целей, надо только записать, чтобы не забыть весь ритуал и подождать, когда умрут все свидетели…и помочь умереть тем, кто будет слишком уж противиться. Габриэль не считал себя тираном. Не считал злом. Он видел себя спасителем. Он хотел избавить все Территории от метаний и войн, распрей и конфликтов, а для этого, полагал некромант, нужно определить все стороны жизни людей за них самих. Габриэль искренне верил в себя, в свою суть, в свою богоизбранность… Но ему нужны были союзники, те, кого можно долго держать подле себя, те, кто будет силён, но подчиняться только его воле. И Габриэль нашёл. Одну. И ему хватило. Он стал королём играючи, захотя лишь. И Эвелин с блеском прошла эту проверку. Он с блеском взращивал в ней любовь к себе и привязался сам, Габриэль действительно видел возможность разделить с ней тяжесть божественного венца. Но она предала. В последний момент предала, когда он сам обманул всех. Габриэлю сразу не понравилось появление Асфер. Узнав же, что она из ордена Глубин — он насторожился, так как не знал о нём ничего, кроме того, что это орден великих заговоров и управления. И вспомнилась некроманту давняя ошибка прошлого — потеря дневника, где в подробностях был описан ритуал открытия Глубин. Он — единственный достоверный свидетель тех дней потерял запись…благо, выучил всё дословно. Но Габриэль понимал, что это не совпадение. И по его мнению Эвелин работала против него с этим самым Орденом. Великая беда Габриэля была — вера в собственную непогрешимость. Он хотел видеть рядом с собою действительно равную советницу и потому за годы её службы невольно переоценил способности ведьмы к заговорам. Будучи сам же интриганом, он подозревал всех и каждого… Как Эвелин подозревала всех и каждого в том, что ей подсыпали яд. Но сегодня всё должно быть кончено. Некромант, великий Габриэль пришёл к мысу Бриола и вот-вот минует последние гладкие мраморные ступени на пути к жертвенному кругу. Там он расскажет Абигору и Вильгельму сладкую сказочку о том, что Эвелин не придёт потому что…испугалась! И им можно справиться втроём. Дальше — первые появившиеся из чёрной воды чудовища уничтожат обоих магов. И пойдут крушить Территории по его указке. И магия снова польётся из Территорий и когда сменится поколение — он станет новым богом, он спасёт всех. И будет один. Теперь уже навсегда. Потому что победитель всегда одинок в своём триумфе. Поднимаясь по ступеням, гладким и блестящим, ведя за собой пятнадцать человек из трёх земель, среди которых были мужчины, женщины, дети и старики, Габриэль почувствовал наверху, на самой площадке острого края присутствие людских и магических душ. Все были здесь.