Истинная пара

Кабинет Главного Аврора больше походил на командный центр, чем на рабочее помещение. Карты, сводки, летающие записки. Но в центре этого хаоса, за простым дубовым столом (он всегда ненавидел помпезность), сидел Гарри Поттер и чувствовал себя абсолютно пустым. Звание, уважение, власть — всё это было стерильным бандажом на ране, которая продолжала сочиться. Шесть с половиной лет. Вчерашний сон, вернее, кошмар, всё ещё жёг изнутри. Образ Драко, охваченного холодным пламенем его же собственной ненависти и любви, не давал покоя. Нужно было действовать. Отчаянно. Безрассудно. Так, как действовал только он, Гарри Поттер, когда терял последнюю надежду. Его взгляд упал на лежащее на столе официальное письмо. Приглашение от Министерства Образования и Совета Попечителей занять пост директора Хогвартса после уходящей на покой Минервы Макгонагалл. Самый молодой директор в истории. Ещё один ступень к министерскому креслу. Ещё одна золотая клетка. Идея родилась мгновенно, с ясностью, граничащей с безумием. Он взял перо.

***

Через два дня он стоял в том самом директорском кабинете, где когда-то сидел Дамблдор. Запах старого дерева, кожи и магии был тем же. Но за столом сидела Минерва Макгонагалл, её осанка по-прежнему безупречна, но в глазах читалась усталость, достойно прожитых лет. — Гарри, — начала она, отложив его ответное письмо. — Совет в восторге. Страна в восторге. «Герой возвращается в родные стены». Это сильный символичный жест. Но в твоём согласии… есть условие. — Да, профессор, — его голос звучал спокойно, но в нём слышалась та самая сталь, которую он выработал за годы на посту аврора. — Я соглашусь занять пост директора. Но первым моим кадровым решением будет назначение на должность профессора зельеварения. Макгонагалл приподняла бровь. — У нас есть профессор зельеварения, Гарри. Достойный специалист. — Его я смещу с поста главы Слизерина. Ему это будет даже на руку — сосредоточиться на исследованиях. А на освободившееся место я хочу пригласить другого специалиста. Лучшего, какого я знаю. Он сделал паузу, встречая её проницательный взгляд. — Драко Малфой. В кабинете повисла тишина. Макгонагалл откинулась в кресле, сложив пальцы домиком. — Мистер Малфой… сделал блестящую карьеру в Международном отделе. Его знания этикета, связей, дипломатии бесспорны. Но зельеварение… Это не та область, где он публично проявлял себя после окончания школы. — После войны, — тихо, но чётко поправил её Гарри. — Он был лучшим в нашем году. После профессора Снегга. Вы знали моего крёстного. Вы знаете, как высоко он ценил талант Драко. Этот талант никуда не делся. Он просто… был направлен в иное русло. Хогвартс — его дом. Это может… вернуть его к жизни. Последние слова он произнёс почти шёпотом, глядя в окно, на озеро. Это может вернуть его мне. Дать нам шанс. — Ты говоришь как человек, а не как директор, Гарри, — сухо заметила Макгонагалл. — Я и есть человек, профессор. И я прошу вас об этом не как будущий директор, а как ваш бывший ученик. Как человек, который верит, что у каждого есть второй шанс. Дайте ему этот шанс. Дайте… мне этот шанс. Он повернулся к ней, и в его зелёных глазах, обычно скрытых за маской уверенности, она увидела ту самую боль, ту самую отчаянную надежду, которую когда-то видела у мальчика, потерявшего всех. Только теперь эта боль была взрослой, выношенной, тихой и оттого ещё более страшной. Минерва Макгонагалл смотрела на него долго. Потом медленно вздохнула. — У него репутация. Холодный, циничный, блестящий, но неприступный. Родители… могут быть против. — С родителями я разберусь. Репутация… — Гарри почти усмехнулся. — Моя репутация тоже когда-то была не самой лучшей в этих стенах, если вы помните. «Мальчик, который выжил, но вечно лезет в неприятности». — Это другое, Гарри. — Всё всегда «другое», пока кто-то не сделает первый шаг. Я прошу вас довериться мне. В этом. Она снова замолчала, размышляя. Наконец, кивнула, один резкий, короткий кивок. — Хорошо. Я внесу его кандидатуру в Совет и оформлю всё необходимое для его смещения с министерской должности. Но предупреждаю, Гарри… если это выльется в скандал, если это навредит школе или ему самому… — Ответственность полностью на мне, — немедленно отрезал Гарри. Облегчение, острое и сладкое, затопило его. Это был шаг. Первый реальный шаг за шесть с половиной лет.

***

Драко Малфой ворвался в кабинет Главного Аврора, как ураган из холодного огня. Дверь с грохотом распахнулась о стену. Секретарша вприпрыжку бежала за ним, что-то испуганно лепеча. — Сэр, я пыталась остановить… мистер Малфой настаивал… — Всё в порядке, Элис, — Гарри поднял руку, не отрывая глаз от фигуры в дверях. — Закройте дверь, пожалуйста. И чтобы нас никто не беспокоил. Секретарша, бледная, кивнула и исчезла, притворив дверь. Тишина в кабинете стала густой, взрывчатой. Драко стоял, дыша неровно, его безупречный костюм будто излучал волны ярости. Серебристые волосы были слегка растрёпаны — он, должно быть, летел сюда, не помня себя. Его серые глаза, обычно ледяные, сейчас пылали чистым, ничем не разбавленным гневом. — Ты, — выдохнул он, и это слово прозвучало как обвинение, как проклятие. — Ты что, с ума сошёл, Поттер?! Или окончательно возомнил себя богом, который может переставлять жизни людей, как фигуры на шахматной доске?! Гарри медленно встал из-за стола. Он был в мундире аврора, но без мантии. Без защитных барьеров. — Я предлагаю тебе работу, Драко. Лучшую работу для лучшего в своём деле. — Не смей так меня называть! — Драко бросил на стол свёрнутый в трубочку официальный пергамент с гербом Хогвартса. — И не смей решать за меня! Кто дал тебе право влезать в мою жизнь? Кто позволил тебе ходить по Министерству, ломать мою карьеру, предлагать мне… жалость в виде кафедры в этой проклятой школе?! — Это не жалость! — Гарри сделал шаг вперёд, его собственное спокойствие начало трещать. — Это признание. Это… это шанс вернуться туда, где ты был по-настоящему велик! Где ты был собой, а не этой… этой ледяной статуей! — Я стал этой «статуей», потому что так нужно было выжить! — крикнул Драко, и в его голосе впервые зазвучала голая, неприкрытая боль. — Потому что тот человек, который мог меня растопить, предпочёл другого! И теперь он думает, что может всё исправить, махнув волшебной палочкой и устроив меня профессором? Это что, искупление, Поттер? Ты хочешь замолить грехи, вернув меня в стены, которые для меня теперь — сплошное напоминание о предательстве?! — Я НЕ ПРЕДАВАЛ ТЕБЯ! — Гарри взорвался. Его терпение лопнуло. Он с силой ударил кулаком по столу, заставив вздрогнуть чернильный набор. — Меня обманули! Мне вложили в голову ложные воспоминания, Драко! Это была клятва! Я хотел как можно скорее покончить с этим... Она угрожала, а ты был слаб из-за новостей... Он не договорил, схватившись за голову. Шесть с половиной лет. Шесть с половиной лет этот ком ярости, боли и несправедливости душил его изнутри. Драко побледнел ещё больше. Его гнев сменился чем-то другим — шоком, замешательством, но тут же, словно щитом, накрылся новой волной ярости. — Неважно! Неважно, что было тогда! Ты не имеешь права сейчас! Моя жизнь налажена! У меня есть сын! У меня есть… — Сын, который спрашивает о матери, которой никогда не было! — перебил его Гарри, и его голос сорвался до шёпота. — Сын, в глазах которого я вижу ту же боль одиночества, что и в твоих. И ты… ты заставляешь его жить в этой лжи. Так же, как заставляешь себя. Драко отшатнулся, словно от удара. Его рот приоткрылся, но звука не последовало. Вся его ярость, всё его напускное презрение разбились о жестокую, обнажённую правду, которую Гарри вышвырнул между ними. — Я… я делаю это, чтобы защитить его, — наконец выдавил он, и это прозвучало как признание собственного поражения. — От чего? От меня? — Гарри горько усмехнулся. — Я бы скорее отрезал себе руку, чем причинил ему боль. Ты же знаешь это. Где-то в глубине этого ледяного сердца ты это знаешь. Они стояли, смотря друг на друга через весь кабинет — два израненных человека, связанные неразрывной нитью любви и ненависти, вины и прощения, которое никак не могло наступить. И в этот самый момент, когда тишина между ними натянулась до предела, готовую порваться на тысячи осколков, дверь снова распахнулась с такой силой, что чуть не соскочила с петель. В проёме стоял молодой аврор, его лицо было белым как мел, в руках дрожал коммуникационный кристалл, излучающий тревожный алый свет. — Сэр! Главный! Простите, что врываюсь, но… код «Чёрная дыра». Только что сработали все сигналы. Из Азкабана. Гарри мгновенно преобразился. Вся боль, вся ярость, вся личная драма были отброшены в мгновение ока. Его поза выпрямилась, взгляд стал острым, собранным, безжалостным. Это был уже не Гарри, а Главный Аврор Поттер. — Кто? — один-единственный, отточенный как клинок, вопрос. — Э… Эван Росье, сэр. И… ещё двое его сообщников. Они убили двух стражей. Исчезли. Охотники уже на вылете, но… Гарри кивнул, его мозг уже работал на скорости света, просчитывая маршруты, возможности, угрозы. Росье. Сын одного из пожирателей смерти. Одержимый местью фанатик. Одна из его главных целей после побега всегда была… Он медленно повернул голову и встретился взглядом с Драко. В серых глазах бывшего врага не осталось и следа от ярости. Там был только холодный, животный ужас. Он понял мгновенно. Понял, кого будет искать Росье в первую очередь. Не бывшего героя войны. А бывшего пожирателя смерти, «предавшего» их дело. И его сына. — Ты… — начал Драко, но голос его предательски дрогнул. Гарри уже хватал с вешалки мантию, на ходу накидывая её на плечи. Он подошёл к Драко вплотную, и его движение было стремительным и точным. Он взял из внутреннего кармана Драко его личную палочку из бузины (тот инстинктивно потянулся было к запястью, но остановился) и, не глядя, провёл ею в воздухе сложную серию движений. На запястье Драко вспыхнул и тут же погас, впитываясь в кожу, сложный золотой узор — охранный чар. — Этот следопыт покажет только мне и моей палочке, где ты. Он связан с моим. Если почувствуешь малейшую угрозу — дёрни за него мысленно. Я приду. — Его голос был низким, абсолютно лишённым эмоций, кроме железной решимости. — Поезжай домой. Возьми Скорпиуса. Не выходи. Я вышлю к дому двух своих лучших людей. Они будут невидимы. Никому не говори. Он уже шёл к двери, где его ждал бледный аврор. — Гарри… — имя вырвалось у Драко само собой, тихо, почти невольно. Поттер остановился на пороге, обернулся. Их взгляды встретились в последний раз. — Прости, — коротко бросил Гарри, и в этом слове была и боль за прерванный разговор, и обещание вернуться, и яростная клятва защитить. — Мне нужно идти. Это моя работа. И он исчез за дверью, оставив Драко одного в suddenly ставшем огромным и пустым кабинете, с жгущим следом на запястье и с леденящим душу осознанием: мир его хрупкого, выстраданного спокойствия рухнул окончательно. И единственным щитом между ним, его сыном и надвигающейся тьмой снова стал Гарри Поттер. Человек, которого он все эти годы притворялся, что ненавидит. Человек, которого он все эти годы безумно, отчаянно, до слёз любил.