утяни намджуна в тройничок

Некоторое время Намджун был смущён, чаще всего находился в непонятном смятении и не знал, как теперь разговаривать с Тэхёном и Чимином и чего от него ждут. Однако после того разговора Тэ вовсе не стал вести себя иначе, и Ким даже немного взбесился из-за того, что тот делал вид, будто вовсе ничего не произошло. Виду Джун, конечно, не подал. Или они так часто утягивают к себе третьего человека, чтобы вести себя настолько спокойно? Чимин никак не упоминал тот разговор, когда после полтора недель своих мучений вернулся в универ. Намджун вообще не был уверен, что тот в курсе, хотя с чего бы Тэ не поделиться со своим парнем последними событиями? Впрочем, эта воспалённая дёрганность скоро покинула его, потому что парни всё так же уже едва ли не по привычке зажимали его с обеих сторон при каждом удобном и не удобном тоже случае. Шатен иногда одаривал его каким-то особенным нечитаемым взглядом, но это был настолько короткий миг, что когда Намджун осознавал его, было уже поздно. Пак скомкано отблагодарил их за то, что возились с ним (возился с ним Тэхён, Намджун там побывал один раз и, как бы ни хотелось, напрашиваться больше не стал, да и не думал, что был там особенно к месту). Они ещё не так близки, чтобы Джун, подобно Тэ, мог стойко выносить противного больного Чимина, шмыгающего носом и матерящего все вокруг. Даже тебя, если тронешь его не в тот момент. Ким всерьёз задумался о сказанных Тэхёном словах, но пока был не готов дать хоть какой-нибудь ответ. Сначала следовало разобраться со своими собственными чувствами, которые всегда подвергались тщательному и, чаще всего, неверному в итоге анализу. Конечно, они сблизились. Но всё же… — Но всё же что вы делаете на ёлке моего брата, я понять не могу, — выдал Намджун едва ли не обречённо, словно всмотрелся в суть и абсурдность ситуации только сейчас. Он сидел на явно не рассчитанном на него стульчике из светлого дерева в простой атласной рубашке и брюках. Чимин приколол к его воротнику одну из своих минималистичных брошек, однако это не сделало его более элегантным на фоне парней, которые, попробуйте угадать, сидели по бокам. На розоволосом была лёгкая блузка с массивным пиджаком поверх, он то и дело теребил тонкую цепочку на своих суженных к щиколоткам брюках, без интереса подпинывая носиком лакированных туфлей одну из ножек стула, что стоял впереди него. Тэхён был одет не хуже, иногда сдувая несуществующие пылинки с белых узорных вставок на своём бордовом пиджаке, поправляя высокий воротник и водя пальцами по ровным стрелкам на штанах. Они вроде не на свадьбе. — Он сам нас позвал, потому что тащится по Чимину, — вскинул плечами Тэхён и немного сузил глаза, рассматривая большого вида круглую сцену с живой ёлкой, обвешанной вырвиглазной мишурой, посреди. Дети водили вокруг неё хоровод и что-то мило пели, и Ким был даже рад такому представлению, но они сидели уже минут сорок и всё ждали, когда на сцену сунет нос брат Намджуна со своим танцевальным коллективом. — Он нас позвал, потому что тащится по тебе, — вторил ему Чимин и немного вытянул шею, расплетая цепочку с подвеской. Его пальцы путались в серебре, и он забавно пыхтел, дуя губы, но не желал опускать голову и следить за тем, что делают его руки. Они вдруг перекинулись ревностными взглядами, и Намджун, кажется, даже услышал, как загремели молнии, которые они начали метать друг в друга. Ему казалось, что предметом их интереса является он сам. А оказалось, что его тринадцатилетний брат Чонгук. Вот маленький сердцеед... — Да успокойтесь же, ну, — зашипел он почти раздражённо и немного нахмурился, принудительно нажимая ладонью сначала на грудь одного, потом почти пихая не глядя в щёку второго. Те запыхтели, как паровоз, но расцепились. — Девочки, Чонгука на всех хватит, угомонитесь, — всё говорил он, разнимая парней и не спуская глаз со сцены. Зря он что ли терпел эту красивую до невозможности, но немного туповатую парочку почти час? Чимин и Тэхён всё же уселись. Мало того, что в доме Намджуна часто начали сновать два парня, что любили развалиться на его диване в обнимку, и, дуясь, каждый раз протягивали ему руки и предлагали лечь с ними, от чего хозяин дивана отказывался всякий раз, потому что не знал, к чему приведут такие лежания, так ещё и Чонгук, застав этих двоих, привязался к каждому так сильно, что теперь Намджуну приходилось готовить на двоих, на случай, если брат после школы или репетиций захочет зайти к нему. Он всегда ужасно расстраивался, когда не находил Чимина и Тэхёна, или хотя бы одного из них, у старшего брата дома, словно они априори и в соответствии с конституцией обязаны там быть. С Тэ они часто подрубали приставку к телевизору и тыкались в какой-либо шутер, с Чимином учились печь что-нибудь вкусненькое и настолько сладкое, что никто, кроме них, есть такое не мог, или рисовали. Намджун честно не понимал такой сильной привязанности ни с одной стороны, ни с другой, однако против ничего не имел. За исключением сегодняшнего недоразумения под названием «А Тэхён-хён и Чимин-хён тоже придут, правда, хён?» В это время на парней напала уже другая страсть: Чимин медленно потянулся рукой к Тэхёну, конечно, через Намджуна, завороженно посматривая на его абажурный воротник, а после погладил того по шее, все сильнее заползая пальцами под рубашку. Тэ ласково провёл по его запястью с тонкой кожей, из-за чего на нём проступали синие венки, а после улыбнулся и придвинулся ближе. Шатен обожал, когда его гладили, даже Намджун это знает. Однако это не повод ласкаться в битком набитом родителями и учителями зале. Да, темно и, если не стараться, кроме сцены вообще мало что можно увидеть, но это уже как-то чересчур. — Не здесь, — шикнул он на них, поворачивая голову сначала к одному, потом к другому, стараясь их угомонить. Однако Намджун не рассчитал громкость своего твёрдого голоса, и на них с огромным усилием обернулась тучная женщина с браслетом из розовых камешков, которые, кажется, передавили доступ крови к пальцам, из-за чего те сильно побледнели. Она вытянула свои губы, напрягая взгляд и рассматривая картину маслом: Тэхён прижимается к Намджуну, обхватив его руку под локтем, под его воротом рыщет другая рука, а её обладатель едва ли не с закинутой на бедро Намджуна ногой сидит с нечитаемым выражением лица и всё пытается достать глубину чужих бёдер. Они все замерли в положении, в котором были обнаружены, и Намджун чуть не умер. — Тьфу, содомиты, — только плюнула она, скривясь сильнее. — Ладно двое, но трое… ужасно, — она горделиво вскинула плечами под прозрачной шалью и отвернулась. — Я не… «с ними», — хотелось добавить Намджуну, но он воздержался, потому что: 1.) его всё равно уже не слушали; 2.) на сцену наконец-то вышел брат в настолько широких штанах, что его руки туда бы влезли вместе с ногами; 3.) он не совсем был уверен в том, что ему не хочется когда-нибудь стать небольшой частью химии, которая творилась между этими двумя. Он уже давно был в ней замешан, но ему никто не сказал, так что и Намджун ничегошеньки не знал. И вы помалкивайте. У Намджуна медленно слипались глаза. Он уже немного устало натянул шапку на уши, но пока не спешил совать свои руки в рукава пуховика, потому что Чонгука почему-то до сих пор не было. Он и не сомневался в том, что тот, как то обычно и бывало, будет выкладываться на полную и в итоге не совершит ни единой ошибочки. По крайней мере, Ким подобных не заметил: всё в ритм и вовремя. Будучи законченным перфекционистом, это его качество, видимо, по наследству, передалось и его младшему брату, который в принципе не любил проигрывать кому бы то ни было. Для Джуна его поразительные успехи были больше предметом гордости, чем неожиданности. А вот Чимин едва челюсть не выронил от восторга. Он буквально не спускал с него глаз и всё дёргал Намджуна за штанину, приговаривая, какой у него потрясающий брат и как ему тоже хочется так потанцевать. Тэхён был более сдержан, но никак не мог стереть с лица довольную улыбку, когда Чонгук, словно видел их, помахал приблизительно в то место, где они сидели. Потрепав того после выступления по и так лохматой головушке, он кое-как отлепил Чимина от пацана, что уже начал задыхаться в хёновых объятиях и безмолвно просил у старшего брата помощи, который только и делал, что тихо хохотал от его жалостного взгляда и агрессивных чиминовых ласк. А после получил самый настоящий выговор от Тэхёна, который всерьёз говорил о том, что розоволосый способен оставлять своими нежнейшими обнимашками и поцелуйчиками синяки, и даже продемонстрировал ему одно из уже почти прошедших пятен на руке. Когда Тэ с важным видом мамы утки наконец принудил Пака застегнуть пуховик едва ли не по самый нос, Ким-самый-младший вылетел кубарем с лестницы, что вела на второй этаж, весь краснющий от беготни. Намджун уже приготовился и выдохнул. Он прекрасно знал, что значит чужая немного раскачивающаяся походка, губёшки трубочкой и руки за спиной. Не подходя к старшему брату слишком близко, он вдруг зашуршал ботинками по полу под вопросительным взглядом их сладкой парочки. А под выжидающим взглядом Намджуна сказал: — Там дискач начался. Джун выдохнул громче прежнего. Дома его ждала готовка, уборка и пара заданий, которые он не успел доделать, потому что собирался на ёлку Чонгука. Изначально он пришёл лишь потому, что того нужно доставить домой и успешно передать в руки маме, которая не рисковала отпускать Чонгука ходить по улице в тёмное время суток после того, как к нему прилипла парочка гопников по дороге. Тому хоть и был не один лишь десяток лет, всё же восемь вечера — довольно позднее время, особенно когда идёшь по скользким дорогам один в такой темноте, что глаза выдирай. Позволить Чонгуку остаться — это значит задержаться ещё на час или более того, потому что стоит тому заслышать басы краем уха, его уже за эти самые уши не оттащишь, пока карнавал не закончится. Ким почесал щёку, смотря в щенячьи глазки своего брата, и помолчал. А затем тот предательски скосил глаза на Чимина и Тэхёна. Друзья твоего брата или сестры априори добрее, чем твой брат или сестра. Это закон, выработанный детьми всей планеты. — Я никуда не спешу, — вдруг вскинул плечами Пак и сложил руки на груди. А ему можно будет присоединиться? — Тэ?.. — он повернул голову к своему парню, который вскинул плечами точь-в-точь. — Я тоже никуда не спешу. Два голоса против одного. Намджун только мотнул головой наверх, давая добро и уже стаскивая с себя куртку, как Чонгука и след простыл. Чимин было рванул за ним, но Джун схватил его воротник пиджака, и тот чуть не улетел без него, однако остановился и вопросительно выгнул брови. — Мне нельзя? — Тебя не впустят. И ничего странного, в общем-то, это школа, здесь следят за тем, чтобы между школьников не сновали подозрительные красивые парни, злобные похитители гетеросексуальности в том случае, если ты мальчик. Впрочем, Намджун не удивится, если девчонок от одного взгляда или вздоха Чимина валится ещё больше. Тот разочарованно выдохнул и, почти насупившись, навалился на Тэхёна, что неохотно позволил опереться о себя и повиснуть на шее. Он тоже, как и Намджун, утомился, поэтому стал довольно вялым и более ведомым, чем обычно. — Ну же, ты же не мешок картошки, — тихо завыл он, однако Пак и не думал расцеплять руки, почти мыча недовольно и стараясь утянуть Тэхёна в танец. Чимин хотел что-то ответить и даже приоткрыл свои губы, как вдруг со второго этажа ударили басы и сбили его с мысли. И как они там только не глохнут на такой громкости… Положив их куртки высокой стопкой на подоконник, конечно, предварительно аккуратно сложив каждую по отдельности, Намджун опустился на скамейку и вытянул длинные ноги. В коридоре было немного сумрачно из-за того, что свет длинными лампами шёл всего лишь одной полосой вдоль пролёта с парой кабинетов и раздевалкой для учеников. За окном было темно, как ночью, на снегу, блестящим от вышедшей луны, отражались фонари проезжающих машин. Листики фикуса, что стоял на белом подоконнике, размеренно покачивались от тёплого ветерка, что шёл из батареи, находящейся у самой спины Намджуна. От такого только сильнее захотелось спать. Тэхён, подобно ему, медленно и сонно хлопал ресницами, пока Пак, обхватив его талию и вжав свою шею в его плечо, качался из стороны в сторону ритм какой-то странной песни, в которую ни один Ким не вслушивался за ненадобностью. Спустя минуты четыре таких танцев Тэ жалобно скуксился, и Намджун усмехнулся с выражения его лица и безмолвных криков о помощи. У него уже ноги болтались, как водоросли в воде, а Чимин всё не унимался, что-то напевая и вытягиваясь, потому что Ким был выше. Теперь мешком с картошкой был Тэ. Русоволосому его даже жалко стало. — Ну, Чимин, не мучай его. Видишь же, что он устал, — подперел щёку рукой Намджун, окинув парочку взглядом. И в ту же секунду осознал, что очень зря открыл рот. Чимин вдруг словно вспомнил о его существовании и зыркнул в его сторону. Глаза злобно заблестели, и он только успел шагнуть к нему, так и не выпустив умаявшегося Тэ из своих рук, как Намджун протестующе поднял ногу и почти что пригрозил ею. — Не-а. Мир всхлопнется, когда Пак научится понимать слово «нет». Он только самовольно схватил Намджуна за голую холодную щиколотку и упрямо потянул на себя так, что тот съехал со скамейки задницей и едва не рухнул ею на пол, выложенный тёмными плитками. В это же время Тэхён попытался удрать, воспользовавшись героическим подвигом Намджуна и отвлекшимся Чимином, но его тут же схватили за воротник, под который недавно лезли рукой, не давая ни шанса на спасение. Он не Пак Чимин, он Пак Липучка. Розоволосый всё отказывался сдаваться точно так же, как и Намджун, схватившийся со всей силы за дно скамейки, чем вызвал несдержанный вздох у обоих парней от того, как заходили его мышцы под тонкой рубашкой. — Да станцуйте со мной разок, и я вас отпущу! — вдруг восклинул он, когда Тэ снова дёрнулся в сторону. – Как дети. То, что он сам вёл себя не лучше, он, конечно, не замечал. Намджун смотрел все серии аферистов в сетях, его подобным не возьмёшь. Сначала один танец, потом ещё один и ещё… Намного проще было попытаться сделать из Чимина школьника (из-за его ростика, это, впрочем, было не так уж и сложно) и пропихнуть на дискотеку, чем потом вырваться из хватки «если я тебя отпущу, то точно умру». После некоторого времени перетягивания не каната, но ноги Кима, тот сдался и со слегка недовольным лицом приподнялся со скамейки. Та жалобно скрипнула, но из-за того, что музыка над их головами, кажется, стала громче, никто этого не услышал. В это же время школьный диджей, видимо, переключился на иностранную музыку и поставил Дрейка, из-за чего Чимин лишь активнее начал раскачиваться в стороны и тормошить Тэхёна так, что тот окончательно проснулся, осознал тленность жизни и в итоге, сдаваясь своему парню без особой борьбы, познал дзен. — Моя любимая песня, — замурлыкал Пак и, наклонившись, повис руками на шее Намджуна, который даже не шелохнулся под весом его тела. Чимин и правда был лёгким, а после своей болезни даже похудел, от чего они с Тэхёном на пару беспокоились, что его скоро начнёт ветром сносить и он будет, как Дороти из «Удивительного волшебника из страны Оз». В это время Тэхён немного разогнулся и обнял Чимина за талию, наводяще Намджун взялся за Пака под руками Тэ, и вместе они в такой позе напоминали слипшиеся в пачке мармеладки. Усмехнувшись с подобного сравнения в своей голове, Намджун постарался расслабиться и, подобно Тэхёну и Чимину, просто отдаться моменту. Не каждый день он танцует с двумя парнями в школьном коридоре, не каждый день тёплые небольшие пальцы оглаживают его затылок, а другие, более длинные, касаются его костяшек, накрывая собой. Чимин напевал, Тэхён просто улыбался с немного прикрытыми глазами, поддаваясь всякий раз, когда Пак покачивался в разные стороны. Наверное, так и чувствуют себя влюблённые люди, которым даже какие-то банальные или местами нелепые вещи приносят удовольствие не столько своим действием, сколько атмосферой и фактом близости со своей половинкой. У Намджуна снова закололо в пальцах, и он ощутил то же, что в доме Чимина, когда они обнимались в прохладной прихожей. Если вы скажете, что есть вещи более романтичные, чем из стороны в сторону качаться с парнями, которые тебе нравятся, в школьном коридорчике, когда охранник странно таращит на вас глаза, то Намджун, вероятно, плюнет вам в лицо, потому что нет, не бывает ничего более романтичного, чем это.

***

Пока Чонгук увлечённо жужжал им на уши о том, какой крутой дискошар поставили в их актовом зале и как он перестал функционировать после первых десяти песен, Намджун снова подвергал свои чувства самоанализу и почти не слушал его, а после, когда до него дошло, что пока ещё звонковатый и не сломанный пубертатом бубнёж прекратился, то заскользил ногами и остановился, с вопросом в глазах разворачиваясь и смотря на брата, который находился от него на приличном расстоянии. — Мы что, ждём кого-то? — Нам не туда, — Чонгук спрятал порозовевший от холода нос в пушистый мех капюшона, немного болтая ногами. Почему стало так холодно в последнее время? Намджун на секунду завис, потому что до этого думал совершенно о другом, а после, чтобы удостовериться в своей правоте, обернулся к дороге и показал большим пальцем вправо: — Наш дом в той стороне. — Так я к тебе домой, а не к нам, — парировал Чонгук. Чимин и Тэхён, какого-то чёрта до сих пор не ушедшие, только стояли между братьями и смотрели то в сторону одного, то в сторону другого, ожидая развязки событий. Тогда Намджун взглянул на часы на телефоне, из-за яркого света которого зажмурился. — Почти десять. Я не поведу тебя потом домой в двенадцать ночи. — Мама знает, что я останусь у тебя, — он только поправил чёрный рюкзак на своих плечах. Зашибись, а Намджуну хоть когда-нибудь начнут рассказывать о планах, в которых он принимает непосредственное участие? Он только тяжко выдохнул, густой пар потянулся из его рта и тут же растворился. Снег медленно падал ему на шапку и таял на носу. — И они тоже, — брат бесстыдно указал пальцем на парней, которые только покорно молчали, иногда потираясь друг о друга плечами. Ким ожидал, что те начнут протестовать, но они, как самые настоящие предатели, даже рта не открыли, чтобы подышать, и ни один мускул на их лице не дрогнул от заявления Чонгука, которого очень прикалывало находиться в их компании. Друзья брата всегда добрее, чем сам брат. Всё ещё всегда работающее во всех ситуациях правило. Беспроигрышный вариант. — Вы втроём так часто начали зависать у меня дома, что, кажется, мне пора требовать с вас плату за аренду, — Намджун поджал губы, вбиваясь в притоптанный снег носком массивного ботинка. Ладно Чонгук, он его младший брат, но Тэхён с Чимином… Они разве уже на том уровне взаимоотношений, чтобы тусить друг у друга день и ночь? Или они типа как девчонки, которым нравится устраивать девичники каждую неделю и меститься впятером на одной постели? Кстати, о постели... — Мне некуда их положить. Однако Чонгук был предусмотрительнее и имел заранее готовый ответ на подобный косвенный отказ. Его старший брат почти всегда сначала сопротивляется, а уже потом начинает думать о том, чему он, собственно, сопротивляется. — У тебя диван раскладывается. Я знаю, потому что ты спишь на нём, когда я остаюсь. — Я понимаю, что у меня диван раскладывается, — вздохнул Джун, — а я тогда где спать буду? От холода у него морозило щёки. — Тоже на диване, — младший брат лишь пожал плечами, совсем не видя никаких противоречий и проблем. — Хён, ну пожалуйста. Я так сильно хочу с ними потусить, — Чонгук почти захныкал и схватил недоумевающих парней за руки, потянув на себя вниз. В конце концов, он всё ещё был ребёнком со своими желаниями. — Чонгук, Намджун же сказал, что нет места, — назидательно начал Тэхён и немного нахмурился. На его ресницы падали снежинки, и это было настолько завораживающе, что если бы Джун находился ближе, то, вероятно, залип бы на некоторое время. — Сходим потом куда-нибудь вместе, — поддакнул Чимин и обхватил своего парня розовыми пальцами под локтем, немного склоняясь к сразу надувшемуся Чонгуку. Зубы от холода начали постукивать. Намджун, конечно, любил, когда прохладно, но не настолько. С одной стороны, нечего потакать каждому желанию своего брата, чтобы, не дай боже, потом ещё и разбаловать его. С другой стороны, Намджун в его возрасте сам обожал ночёвки и очень расстраивался, когда родители по каким-либо причинам не разрешали его друзьям остаться у них дома или самого не пускали к кому-нибудь на ночь. Опять же, он не был с Чимином и Тэхёном в настолько доверительных отношениях и немного, но всё-таки сторонился их, не до конца понимая, чего хотят они и чего хочет он сам, а признание Тэхёна до сих пор иногда не давало ему спать, и Джун до трёх ночи вертелся в постели. Но, опять же, он вообще-то почти только что танцевал с ними, прижимаясь к их телам и «вальсируя» по узкому школьному коридору, да и он же не трахаться с ними будет, а просто спать в одном доме. Потерев замёрзшую щёку и подумав ещё пару секунду, он устало прикрыл глаза, цокнул, давая понять, что делает это только ради Чонгука, а затем сказал: — Пойдёмте уже, холодно стало, — после повернул в сторону своего дома, быстро затопав ногами. Придётся достать с чердака запасной матрас и ютиться на полу. И запереть на ночь туалет. В это время Чонгук преувеличенно громко протянул победное «да-а», но семенить за хёном не спешил. Он развернул к старшим своё не самое довольное лицо, затем, словно юный Цезарь, вскинул горделиво подбородок и протянул вперёд руку. — Ведьмаку заплатите чеканной монетой. Ему в руку тут же вложили несколько купюр, которые он торопливо спрятал в карман и взял довольного Тэхёна и почти злорадно хохочущего Чимина, что подбил Кима в плечо, довольный своим коварным планом, за руки, утягивая вслед за Намджуном. Ещё один импостор. Какая-то неправильная комната: в ней всего четыре участника, и только один из них кревмейт. Гадать, кто из них кто, не приходится.