утяни намджуна в тройничок

Намджуну всегда казалось, что его младший братишка похож на воронёнка. Чернявый, вечно с лохматыми волосами и блестящими на солнце глазками-угольками. Чимин называл его зайчонком из-за немного крупных передних зубов и в принципе ласкового и «пушистого» вида всё из-за тех же волос, но, зная, как Чонгук может хорошенько клюнуть своим носом куда-нибудь в глаз, когда бесится, Ким не мог с ним в этом согласиться. Сейчас его младший брат с не остывшими от мороза щеками мирно сидел на диване всё того же оливкового цвета и довольно улыбался из-за проделанной работы: его хёны сидели недалеко от него и внимали каждому слову. Он тут же прищёлкнул пальцами, а затем немного почесал подбородок, раскрыв и так широкие глаза и обведя всех троих взглядом: — Кстати, а вы слышали музыку, которая у нас играла? — Ага, — качнул головой Тэхён, а затем Намджун продолжил его мысль: — Удивлялись, как вы там не оглохли, — он потеребил своё ухо. До сих пор в голове звенело после того, как он подошёл к двери актового зала, чтобы узнать у учителей, до какого времени у детей планируется дискотека. — А слышали «Toosie Slide» Дрейка? — Чонгук как-то нетерпеливо заёрзал по дивану и зыркнул в сторону Чимина, который словно по команде активизировался, перед этим немного устало свешивая голову вниз. Под неё он агрессивнее всего вертел Намджуном и Тэхёном в стороны до тех пор, пока они случайно не вжали их бедного старосту в стену, и тот не приложился к ней затылком до характерного стука. Намджун тут же накрыл затылок рукой и слабо провёл по нему: ещё побаливает немного. — Так вот. Это я её поставил, — он опять вскинул подбородок и заулыбался, — потому что я знаю, что это любимая песня Чимин-хёна. Тот приподнялся со своего прежнего положения и с довольной улыбкой и высоким «Гук-и» потянулся через Тэхёна к младшему, чтобы отблагодарить и сделать его волосы ещё более лохматыми, но немного не долетел и на скоростях долбанулся об острую коленку мальчишки головой. — Оу, — Намджун скривился, словно чувствуя его боль, когда Чимин начал смеяться и похныкивать от удара одновременно, накрыв свой лоб обеими руками. Мгновенная карма за его ушибленный затылок. — Ой, хён, прости! — воскликнул Чонгук и взял хёна за руку так, словно это была его вина, это он виноват, что у него твёрдая коленка, не похожая ни на один мягкий предмет, о который невозможно удариться. — Всё нормально, Гук-и, — только протянул Пак и тут же прилёг на тихо смеющегося от нелепости ситуации Тэхёна, что взял его едва ли не к себе на коленки, успокаивающе целуя в ароматно пахнущие волосы. Чимин вообще всегда очень хорошо пах, даже после того, как они целую пару на физ-ре наматывали круги по университетскому стадиону. Ведьма, не иначе. Намджун подошёл к ним ближе и насильно отлепил маленькие ручки Пака от его же лица, чтобы посмотреть на серьёзность полученного боевого ранения. Ушибленный лоб слегка покраснел. Ничего страшного, но не помешало бы что-нибудь холодное. — Давайте я достану лёд из морозилки, — Тэхён согласно кивнул на его слова, а вот Пак, кажется, был против, а потому вдруг схватил Намджуна за запястье и потянул на себя так, что Ким, будь он немного легче, перевалился бы через спинку дивана и упал на них сверху. — Чего? — недоумевая, нахмурился он, а затем Пак, смотря ему в глаза, обхватил его широкую холодную ладонь своими пальцами и приложил ту ко лбу точно лёд. — Чимин, да это ж не поможет, — протянул Тэхён и зажал бедра Чимина между своими ногами, словно он был плюшевой игрушкой. — У Намджуна всегда руки ледяные, — только выдал он и прикрыл глаза, так и не убрав ладонь Джуна со своего лба. А тот не знал: взглянуть ему с умилением или всё же настоять на том, чтобы приложить к отбитому лбу что-нибудь посерьёзнее его руки. Они у него действительно настолько холодные? — Это правда, — Чонгук, всё мельтешащий вокруг хёна, поддакнул ему, а потом добавил, кивнув на брата головой, — он вообще везде холодный. Вы бы знали, какие у него ноги ледяные. Особенно когда ты с ними случайно соприкасаешься, — Чонгука аж холод пробрал, и он вздрогнул. — Он что, правда везде-везде холодный? — как-то странно и двусмысленно усмехнулся Пак, смотря русоволосому в глаза и расплываясь в пакостной улыбке. — Правда! — Чонгук даже немного повысил голос. Намджун демонстративно закатил глаза, отдирая от него свою ладонь. Чимин запыхтел, а после айкнул, потому что Тэхён ущипнул его за бок. Спустя некоторое время Пак вместе с Чонгуком ползал по матрасу, который достал Намджун. Тот смирился, что сегодня будет спать в не самых комфортных условиях, и чуть не поругался с Чимином и Тэ по этому поводу. Пак и Ким-самый-младший распаковывали сладкий подарок, вручённый каждому участнику сегодняшних выступлений; на матрас посыпались конфеты в самых разных блестящих в освещении гостиной фантиках, пару шоколадок и леденцов в виде крючка. Точно, а ведь скоро Рождество. — Хён, а когда ты будешь ёлку ставить? — спросил Чонгук, не смотря на того, занятый рассортировкой конфет. Чимин искренне не понимал, по какому принципу он это делает, а потому, разлёгшись, склонил голову, перебирая варианты и подпирая щёку рукой. Намджун задумчиво хмыкнул. Обычно он украшал дом за пару дней до Рождества, но, может, стоит начать пораньше в этом году, чтобы потом, как обычно, не заниматься этим впопыхах, нервничая из-за того, что ничего не успеваешь. Он уже взрослый дяденька, потому, конечно, немного подостыл к духу Рождества, обмену красивыми, но чаще всего бесполезными подарками, и предрождественской суете. — Не знаю. Может, за неделю до него. — Мы вообще только перед кануном украшать начинаем, — влился в разговор Тэхён, говоря немного медленнее обычного и упираясь спиной в диван. Он тут же тихо зевнул, прикрываясь рукой и щурясь, а после, недолго подержав с Намджуном зрительный контакт, вдруг прилёг на его плечо и хмыкнул, прикрыв глаза. Спать хочет, наверное. Джун на это ничего не сказал, только слабо похлопал Тэхёна по бедру и взглянул уже на Чимина, который теперь не спускал с них изучающего взгляда. Интересно, какого это, когда твой парень лежит у кого-то другого на плече и почти спит? Ревнует ли Чимин или получает от этого удовольствие? Или что он вообще должен чувствовать? Намджун, честно, не понимал, потому что никогда не имел дела с полиаморными отношениями. Ему вообще всё это казалось очень сложным и непонятным, непонятнее, чем химия с её органическими соединениями. В науках он был более успешен, нежели во взаимоотношениях и взаимодействиях людей. Как бы то ни было, об этом он напрямую спросить не мог. Не только потому, что в комнате был Чонгук, просто Джун даже не представлял, как начать разговаривать о подобном. Например: «Хэй, вам типа нравится трахаться втроём или как?», или что вообще надо сказать? Очевидно, это было проблемой, которую в скором времени ему придётся-таки решать. А может, Тэхён просто пошутил над ним, когда сказал, что он им нравится? Может, тот имел в виду совсем не это? Может, он говорил о том, что Намджун нравится им как друг, не более того? Но разве друзья должны так липнуть друг к другу, прижиматься своей ногой к внутренней стороне чужого бедра, висеть на шее или через друга с кем-то целоваться? Странная, очень странная дружба… Намджун помотал головой, отводя от Чимина взгляд, и поспешил стянуть свою руку с Тэхёна, но тот сонливо и с протестом замычал и накрыл его руку собственной, и правда куда более теплой. Пак ничего не сказал, только снова блеснул глазками и повернул голову к Чонгуку, всё же решаясь спросить. — Ты зачем конфеты сортируешь? — на него тут же подняли взгляд. — Какая разница между вот этой кучкой и вот этой, — Пак по очереди указал пленёнными кольцами пальцами на две горки сладостей, которые не имели каких-то конкретных внешних или внутренних различий между собой, к примеру: в одной шоколад, а во второй карамельки и леденцы. Все было вперемешку. — А, — протянул Чонгук и показал сначала на кучку, которая была возле него, немного сгребая ту руками, — вот это вкусные конфеты, — вторую кучку он почти брезгливо отодвинул от них обоих подальше, немного морща нос, — а вот это невкусные. Чимин задумчиво щёлкнул языком. — И что же ты будешь делать с невкусными конфетами? — Брату отдам, конечно же, — сказал Чонгук почти поражённо, как будто у него спросили: сколько будет дважды два. Ну как можно до этого не додуматься? Чимин прыснул со смеху и упал лицом в матрас. Даже Тэхён беззвучно захихикал и ткнул в подбородок ничего не выражающего своим лицом Намджуна. Он как типичный папа: все невкусные или некрасивые конфеты всегда достаются ему. При том, что их отец и сам любит прибрать к своим рукам самое сладкое и самое вкусное, из-за чего они с Чонгуком иногда даже трутся лбами и крадут друг у друга конфеты в ночи. — И ты все съедаешь? — глянул на него Чимин улыбающимися глазами и развернул одну вкусную (по версии Чонгука) конфету, запихав ту себе за щёку. — Ну да. Они все нормальные, — Намджун правда не особо различал вкусные и невкусные сладости, красивые и некрасивые. Они все съедобные. Почему бы не съесть тогда? — Ну, если какие-то прям горькие, то не буду есть, — сказал он и поймал одну такую противную (опять же по версии Чонгука) конфету в свои руки. — Тоже хочу, — сказал Тэхён, немного взбодрившийся из-за обсуждения конфет, а после, раз уж Намджун ничего против не имел, когда он улёгся на его плечо, перекочевал головой к нему на бёдра. Они с Чимином обменялись довольными взглядами. Их план работает. Братья этого обмена эмоциями не заметили, да и не могли, потому что общение глазами — чисто их стэлсовая способность, выработанная не одним годом общения. Намджун, как только смог, покорно разделил конфетку из, господи, прости, тёмного 70% шоколада на две части и протянул одну Тэхёну, а вторую схватил своими губами и скоро начал жевать. Чимин и Чонгук с увлечением наблюдали за их реакцией. Тэ зафукал в ту же секунду и сморщился так, будто съел целый лимон. Второй же не выдал ни одной эмоции, только под ещё одно протяжное «фу-у» от Тэхёна облизал свои губы и дёрнул плечами. Конфета как конфета. — Ясно, Намджун батя, — хохотнул Чимин, больше смеясь с реакции Тэ, который извернулся на чужих бедрах и почти свесил с них голову, высовывая язык в явном отвращении. Ну и гадость. — Конфеты должны быть сладкими, — Тэхён приподнялся на руках немного и сказал эту великоважную мысль, заглядывая Намджуну в лицо. Тот глянул в ответ. Ноль реакции. — Так она сладкая, она же из шоколада. — Не весь шоколад сладкий. — Этот сладкий. — Нет, не сладкий. Чимин и Чонгук поддакнули шатену. Намджун устало положил руку на спинку дивана. Он опять в меньшинстве. Никто его не поддерживает. Баллотировался бы он в президенты, точно бы проиграл выборы с такими-то избирателями. Младшего брата, оно и понятно, Ким уложил у себя в комнате. У него была довольно просторная для односпальной кровать, однако вдвоём им точно будет тесновато. К тому же у Чонгука имелась странная привычка раздеваться во сне, и если бы Намджун проснулся утром рядом с обнажённым братом, то у всех, кто не относится к их семье, возникла бы уйма вопросов и ни одного адекватного ответа. А сегодня такие люди в его скромной обители были. Для парней он раздвинул всё тот же диван, кинул на него две подушки и одно одеяло, потому что, как его заверили, они всё равно спят в обнимку и одного одеяла им будет более чем достаточно. Себе же он сейчас устраивал матрас, упираясь в него коленями и взбивая диванную подушку, а после кинул сверху видавший динозавров плед. Как всегда, всё самое лучшее для гостей. Не это, однако, выбивало его из душевного равновесия, а то, что Тэхён и Чимин шлёпали по дому в его одежде. Так как те не заходили к себе, конечно, одежды для сна не имели, а спать в костюмах как минимум неудобно, как максимум очень дико. Они же не мафиозники там какие-нибудь. И если Тэхёну его одежда более или менее подошла и лишь шорты на нём немного болтались потому, что Намджун был крупнее и выше, то Чимин в его шмотках буквально тонул. Смотря на Пака, который заправляет в его шорты, зашнуровав те выше своей талии, его же футболку, которая выглядывала из половинок этих самых шорт, русоволосый чувствовал себя просто огромным. Его не привыкшему к такому взору казалось это всё сначала странным, но вскоре парни так уютно вписались в обстановку дома, что Намджун начал воспринимать это как вполне обычное событие: его (скажем так) друзья пришли к нему на ночёвку. Вот такое он уже переживал, значит, переживёт и снова. Правда, до этого его друзья никогда, прижавшись друг другу точно голубки и развалившись на его диване, не предлагали ему присоединиться к их ленивым лежаниям. — Приляг с нами, — позвал Тэхён, не спуская с него глаз и зажимая бёдрами одеяло. Намджун устало поставил руки на подлокотник дивана и наклонился к парням: тонкая и светлая нога Чимина покоилась на бедре Тэхёна, тот обнимал её более тёмной и усыпанной родинками рукой, иногда поглаживая щиколотку. Пак вытянул руки назад, и те свисали с дивана, в то время как Тэ держал свои руки около чиминовой талии, ведя пальцем под ребром. Наверное, они часто так валялись, так как оба выглядели вполне естественно и умиротворенно. Пак, упрашивая, тоже всё никак не отставал, немного выгибая брови в умоляющем жесте. Оперативная командная работа. Джун не соглашался и раньше, с чего бы ему сдаваться на растерзания этим двоим муравьиным тиграм теперь? — Мы не будем приставать, правда, — Чимин немного завертелся, сбивая розовые волосы, что были разбросаны по подушке. Тэхён приподнялся на одном локте и, подобно Паку, не сводил с Намджуна умоляющего взгляда, немного надувая губы. Желание пообниматься, пока он не отключился, было настолько сильным, что он едва ли не заёрзал по дивану ногами. — Один разок. Раз уж мы остались на ночь. Нам задумчиво хмыкнул, всё наблюдая за парнями сверху вниз, упираясь ногами в пол. На его глаза немного спала чёлка, но он не торопился её убирать, на самом деле наслаждаясь видом развалившихся на его собственном диване тел и всерьёз раздумывая о том, что мешает ему лечь с ними. — Я спать хочу, — вот такую причину он нашёл. Вполне обоснованно, кроме той самой главной причины, почему он не мог окончательно расслабиться с этими двумя: они всё ещё ни разу не поднимали тему их странных взаимоотношений. Пусть между ними уже давно не то, с чего всё начиналось: переговоров друг с другом через парты, хлопания чиминового затылка учебником и зажимания Намджуна между ними на скамейках и сидениях в метро. Джун действительно испытывал к этим двоим сильную симпатию и уже редко сомневался в том, что вправду интересен им. Однако потрахаться несколько раз и разойтись, как в море корабли, ему хотелось ещё меньше, чем начинать разговор о чувствах, потому, может, он и не решался на открытые близости. Ведь те так и не сказали, чего в самом деле хотят от Намджуна. Да, Тэ сказал, что он им нравится. Но он вовсе не уточнял, в каком именно плане, и это мешало разобраться во всём до конца. — Полежи с нами десять минут, и мы тебя отпустим, — со вселенской надеждой в голосе протянул Чимин. — Ты так же говорил, когда просил нас потанцевать с тобой, — ответил ему Намджун, немного наклоняя голову и слабо прикрывая глаза. Чимин чутка занервничал и начал пожёвывать губу. — Правда, всего десять минут, ну пожалуйста, — Тэ приподнялся сильнее и заглянул Намджуну в глаза в который раз. Он перестал моргать и словно пытался поговорить с парнем одними взглядами, передать через него все то, что чувствовал. Однако получилось не очень хорошо. Оно и понятно. Ни с кем другим, кроме Чимина, он подобное провернуть не мог. Для этого нужна максимальная открытость и безграничное доверие друг к другу. А Намджун, к сожалению, пока не вверял им свою душу, но Тэ и Чимин, впрочем, могли его понять, а потому не спешили. Нет, вообще-то Чимин обожал спешить. Как человеку крайне импульсивному ему хотелось всё и сразу, потому он чаще начал жаловаться на то, что ему мало внимания Намджуна, что они ему не интересны и вообще тому это не нужно. Тогда Тэ, в попытке успокоить своего любовника-дебошира, целовал его в макушку и приговаривал, что всему своё время. Однако Чимин, пусть и смирялся ненадолго, всё равно продолжал хныкать, как и хныкал его имя и имя Намджуна следом, когда выгибался от оргазма и с силой хватался за тэхёновы плечи, безжалостно оставляя на смуглой коже следы от своих ногтей. Намджун ещё покачался на месте некоторое время. Может, и правда стоит хотя бы раз позволить парням с его прямого разрешения прилипнуть к нему с обеих сторон. Конечно, если хотя бы один из них начнёт бессовестно приставать, Ким тут же всё остановит и переляжет на матрас. Он всё же находится у себя в доме. Здесь, на собственной территории, он в безопасности. Его сердце вряд ли, но задница-то точно в безопасности. Он тяжко выдохнул, а потом разогнулся. — Десять минут, а потом я ложусь спать на свой матрас. Парни тут же отлипли друг от друга и возбуждённо заёрзали по дивану, освобождая для Намджуна место между ними, ожидая, что тот обойдёт диван и ляжет, но он почему-то вообще от него отошёл, уходя в коридор. Тогда они оба в недоумении приподнялись. — Ты куда? — спросил Тэ, немного выгибая бровь. Он решил их обмануть и сбежать подальше? — Туалет закрою во избежание всяких казусов, — глухо ответили ему. О каких казусах шла речь, всем троим было ясно как день. Тэ захихикал и получил от недовольного Чимина несильный пинок в бок. Досталось им обоим тогда, конечно, но основной удар и превосходно сыгранное обвинение в мастурбации в чужом туалете Пак стойко принял на себя, что до сих пор заставляло его щёки краснеть при одном упоминании о случившемся. Он встречается со зверем и извращенцем. Это надо было додуматься: закрыться в туалете, чтобы потрахаться, зная, что владелец этого самого туалета вернётся в ближайшие полчаса. План, уже изначально обречённый на провал. Раздался характерный щелчок. — Ты реально запер туалет что ли? — возмутился Мин, поднимаясь со своего места. Намджун на это повертел маленький серебряный ключик между пальцами перед тем, как тот улетел в карман его домашних штанов. — А если я захочу в туалет ночью? — Разбудишь меня и возьмёшь ключ, — лишь ответил тот, поэтапно выключая свет и оставляя гореть лишь небольшой напольный светильник, что находился недалеко от дивана. — Ты сам себе создаёшь проблемы, — Чимин немного нахмурился. — У меня создадутся проблемы только в том случае, если вы разбудите Чонгука своими стонами, а мне нужно будет как-то объяснять ему, почему его горячо обожаемые хёны занимаются больнючими гимнастическими растяжками и активно хлопают в ладоши у меня в туалете. Тэхён засмеялся громче и едва ли не бахнулся с дивана на пол, но Намджун подхватил его голову и, вплетаясь пальцами в мягкие волосы, вернул на место. Ещё раз громко выдыхая, в последний раз сомневаясь в разумности этого решения, он залез между ними и лёг головой на половину подушки Тэхёна и половину подушки Чимина, а после прикрыл глаза. Одну руку он убрал назад, свесив её с дивана, а вторую положил на свой живот, выдыхая носом и уже ощущая тепло двух тел по бокам. Молча Тэ положил свою голову в пространство между его плечом и головой и немного потёрся об ухо кончиком носа. В это же время Пак съехал немного ниже и вжался щекой в грудь парня, немного поелозил ею о футболку и вот так замер, прислушиваясь к сердцебиению. Затем он вытянул одну руку и положил ту на талию Тэхёна, что в ответ взял Чимина за бедро, принудив положить то немного сверху старосты. В такой не самой обычной позе они все прикрыли глаза и отдались моменту. В комнате было сумрачно, за окном тихо подвывал ветер, но чётче него Намджун слышал чужое дыхание и редкое поёрзывание. Он уже было приготовился к тому, что по его телу заползают руками, но Тэхён и Чимин покорно и почти неподвижно лежали, лишь иногда совсем немного меняя позу. Было жарко, Намджун словно оказался в пространстве между двумя батареями. Парни доверительно жались к нему и, кажется, уже засыпали, потому что спустя минут пять какое-либо ёрзанье сошло на нет, а дыхание обоих замедлилось. Спокойствие и некоторое умиротворение разморили Намджуна, и он, сильнее утонув головой в подушке, причмокнул губами, ощущая, как медленно проваливается в сон, слушая мирное дыхание Тэхёна едва ли не на ухо и чувствуя грудью мягкую щёку Чимина, голова которого то поднималась, то опускалась в зависимости от того, вдыхал Джун или выдыхал. Спустя некоторое время Тэ скатился со своего места и лёг поверх плеча парня, наклоняя голову к Чимину. — Кажется, он уснул, — совсем тихо и хрипло прошептал он, чтобы вдруг не разбудить. Пак приподнял свою голову и вгляделся в умиротворённое лицо Намджуна, тихо выдыхающего носом. Затем вернул взгляд на Тэхёна и тоже зашептал: — Ты хочешь его разбудить? Парень покачал головой. — Пусть отдыхает. Ты утомил нас своими плясками. Они снова улеглись на крепкое тело Намджуна. Чимин едва ли не ногти грыз, сдерживаясь, чтобы не заскользить своей ладошкой по прессу старосты и узнать, сколько у того кубиков, если они есть, конечно. Они знали, что Джун ходит в зал, но на какую именно группу мышц работает, они не узнавали, спрашивать в лоб слишком странно, а увидеть почти невозможно, потому что часто одежда облепляла только руки Намджуна и скрывала от их заинтересованного взгляда всё остальное. Тэ потёрся о медовую, пахнущую самим Намджуном шею, удерживая себя, чтобы не запечатать поцелуями его родинки. Во сне, впрочем, как и всегда, тот был до невозможности очаровательным. Его хотелось затискать. Может быть, когда-нибудь. Тэхён захлопал ресницами и посмотрел на Чимина, что медленно водил сверкающими в свете лампы глазами между ним и Джуном. Затем Ким сказал: — Я рассказал Намджуну о том, что он нам нравится, когда мы вместе приезжали из-за твоей болезни, — Чимин тут же слабо, но напрягся, а потому отодрал голову от намджуновой груди и придвинулся к Тэхёну немного ближе. Тот, смотря на него из-под полуприкрытых век, заправил прядку ему за ухо. — И что же он ответил? — Ничего. Он просто не успел. Я тотчас запрыгнул в автобус и уехал, — зашептал Тэхён и улыбнулся своей фирменной улыбкой. Чимин еле удержался, чтобы не хлопнуть своего парня по плечу, но всё же не стал, дабы не разбудить Джуна, а после тоже улыбнулся, усмехаясь. — Трусишка. — Ты тоже трусишка, — прошептали ему, поглаживая щёку большим пальцем. Пак слегка повернул голову и, закрыв глаза, поцеловал Тэ в ладонь, от чего сердце последнего загорелось от любви к своей розовласой бестии. Они оба помолчали некоторое мгновение, а после Ким качнул головой. — Нам нужно поговорить об этом. Втроём, — Чимин медленно кивнул в ответ, — так ведь не может продолжаться вечно. Пак, немного щурясь, чтобы лучше разглядеть лежащего у Намджуна на плече Тэхёна, долго и внимательно рассматривал такие родные и любимые для него глаза так, словно увидел впервые. Ему не было плохо с Тэ, тот всячески ухаживал за ним и любил до невозможности, и Пак всегда старался платить ему тем же. Он сам точно не знает, как так вышло, что они почти в одно и тоже время взглянули на Намджуна немного не так, как смотрят на других людей. Даже не сговариваясь, они вдруг подумали о том, а что бы было, если бы в их отношениях стало на человека больше. У них уже был небольшой опыт в полиаморных отношениях, но всё случилось так скомкано и неправильно, что быстро прекратилось. А к Намджуну они вдруг привязались настолько сильно, что уже не хотели отпускать и где-либо быть без него. Им всё ещё было хорошо в обществе друг друга, но, и они это обсуждали, с Джуном было бы ещё лучше. — Ты ведь хочешь встречаться с Намджуном? — вдруг спросил Чимин, так и не оторвав взгляда от чужого лица. Тэхён выдохнул. — Хочу. А ты? — И я тоже хочу, — ответил Пак без раздумий, принявшись снова медленно покрывать поцелуями ладонь Тэхёна, переходя на его запястье и поглаживая талию пальцами. Когда он перешёл на покусывания, Тэ ощутил холодок по коже и остановил его. — Не надо. Иначе снова в туалет пойдём, а для этого придётся ключи воровать, — он едва удержался, чтобы не хихикнуть. Чимин только вспыхнул и больно укусил его, из-за чего Тэ сдавленно зашипел, но стряхивать парня со своей руки не спешил. Встречаться они хотели с Намджуном далеко не из-за одного секса. Пусть всё и началось едва ли не с их желания его тела, впоследствии страсть телесная перешла в духовную, и они оба были не в духе, когда долго не видели Кима или он заставлял их обоих скучать по себе, занятый своими делами старосты или какими-либо ещё. — Мы стали часто трахаться, — подметил Пак, наконец выпустив руку Кима изо рта и снова улёгшись на грудь к другому Киму. Тэ накрыл его голову укушенной рукой. — Это из-за Намджуна, — выразил свою догадку он. Русоволосый умудрялся возбуждать их обоих, даже не подозревая об этом. А секс без отношений мало устраивал, вероятно, всех сразу, а потому парни не стремились действительно приставать к Джуну со своими не самыми приличными желаниями. — Это из-за Намджуна, — поддакнул ему Чимин. Будь он котом, он бы, наверное, уже замурчал от того, как ласково его гладили по голове. — Он мне правда очень нравится. — Мне тоже, — только и ответил ему Тэ, а после тихо зевнул. Время позднее, а с этими двумя было так спокойно, тепло и уютно, что бороться со сном просто не представлялось возможным. Глаза у него начали тяжелеть, и он напоследок потрепал вздохнувшего тяжко Чимина за щёку. — Давай спать. Тот только согласно замычал и съехал головой ниже, ближе к животу. Не сделай он этого, он бы, вероятно, услышал, как взволнованно забилось сердце в груди Намджуна, который всеми силами делал вид, что спит. Он хотел уйти сразу, как поймёт, что оба парня уснули, но в итоге, по иронии судьбы, сам уснул и так и остался в чужих объятиях на целую ночь. Проснулся он уже лицом к Тэхёну, который выглядел так умиротворённо и очаровательно, сжимая руку Намджуна своими пальцами, что у того чуть сердце не остановилось. Обычно трепещущие длинные ресницы были неподвижны, он тихо выпускал воздух губами и иногда громко выдыхал, немного меняя положение. Волосы взбились, одну его щёку покрывал утренний свет, что падал из окна, которое Намджун позабыл завесить в такой-то компании. Он хотел взглянуть и на Чимина, но вряд ли бы смог сделать это, не разбудив обоих сразу, потому что парень горячо дышал ему в затылок, обвивая его тело и рукой и ногой сразу, видимо, для надёжности. Создавалось впечатление, что Пак проснулся раньше него, может, даже ночью, и, пока сам русоволосый смотрел третий сон, набросил на него свои конечности, чтобы тот от них точно не удрал на матрас. Что ж, половина его плана действительно сработала. Намджун аккуратно приподнялся на локтях и немного извернулся. Действовал он очень медленно и осторожно, чтобы не разбудить. Убирать руки и ноги Чимина со своего тела он старался как можно невесомее, однако розоволосый всё равно проснулся и, не открывая глаз, завозмущался, немного морща нос и дуя губы. Не менее очаровательный, чем Тэхён. — Намджун… руки холодные, не трожь, — пригрозил ему Мин, и, как только парень поднялся с дивана, тут же присосался к Тэхёну, который замычал сонливо под натиском и обнял Пака за талию, позволив тому спрятать ладошки у себя на горячем животе и забраться пальцами ноги под его бедро, отогреваясь. На последнее он, однако, отреагировал и совсем чуточку отстранился, подобно Чимину не открывая глаз. — Щекотно… — хрипло проговорил он, но вскоре привык к ощущениям и, кажется, снова уснул. А Ким опять наблюдал за их «голубиными» объятиями, ещё не до конца проснувшийся и почёсывающий свою голову. В доме за ночь стало прохладнее, и он потёр руки ладонями, а после, наконец-то полностью открыв второй глаз, посмотрел на дверь, что вела в его комнату. Она была открыта и около неё стоял Чонгук, поставив на согнутое колено рюкзак, что-то там определённо выискивая. Старший подошёл ближе, а после бросил взгляд на часы: — Ты куда в такую рань? Всего девять утра, — Намджун обычно рано встал, но, очевидно, объятия парней его разморили, и организм решил не включаться раньше «нужного». Тот поднял голову и посмотрел на брата совершенно не сонными глазами. Волосы его были расчёсаны, лицо, вероятно, умыто, зубы тоже наверняка почищены. Умница, а не ребёнок. Он поправил свою кофту и, собирая по тумбе вкусные конфеты, которые он вчера раскладывал, засыпал те в рюкзак и застегнул его, беря за лямки. — Мне надо заскочить домой и скинуть шмотки с выступления, — он говорил тихо, чтобы вдруг не разбудить валявшихся на диване хёнов, — а потом я договорился с друзьями на утренний сеанс в киношку сходить. — Ходить утром в кино… — парень закрыл глаза и покачал головой, а после прошёл вместе с братом в прихожую, — не понимаю я нынешнюю молодёжь. На это Чонгук только усмехнулся. — Не будешь завтракать? — Не, в кино поем. Он уже затолкал ноги в огромные чёрные ботинки, как Намджуну вдруг в голову пришла одна мысль, которую он тут же озвучил: — Дай мне две минутки, я тоже выйду. — Хён, я спокойно доберусь сам, светло на улице, — сразу завозмущался младший, очень любящий свободу и чувствовать себя взрослым. — Мне нужно в магазин. Заодно и тебя провожу. Парень прицокнул языком и закатил глаза. Намджун поспешил найти какую-нибудь тёплую одежду: на улице не лето. У него, конечно, была еда дома, но она рассчитана на один рот, а не на три, как оказалось по итогу. Кормить парней водой ну такое себе. Нужно что-нибудь соорудить, пока они, как два ленивца, взяли его диван в плен. Натягивая шапку на уши и улыбаясь недовольному ожиданием брату, они вместе вывалились на улицу, и Намджун закрыл входную дверь на ключ. Тэхён и Чимин явно не порвутся в ту же секунду покинуть его дом, а оставлять дверь открытой было не очень-то безопасно. Он покрутил ключи на пальце, а после они оба горячо выдохнули в морозный воздух. Деревья покрылись лёгким инеем, ветки спустились ниже и искрились в солнечных лучах. Было тихо. Намджун довёл Чонгука с красным носом до остановки, дождался, пока тот помашет ему из окна автобуса, а после направился в магазин прикупить что-нибудь к завтраку. Эдакий молодой папочка Ким Намджун в самом невинном смысле этого выражения. Когда Ким поставил пакеты с едой на кухонную тумбу, Тэхён и Чимин, поздоровавшись с ним хриплыми сонными голосами, всё ещё лежали на диване в обнимку, но уже в другой позе. Они не спали, но вставать явно не собирались: Тэ немного наклонился вперёд, проехавшись по дивану щекой, и ласково чмокнул Чимина во взъерошенный затылок, а его обладатель лежал к нему спиной и листал ленту в телефоне. Доставая продукты из пакета, Намджун постепенно набивал холодильник. Когда на полку встал пакет молока, Джун вдруг подал голос, проговаривая мысль, которая посетила его ещё тогда, когда он запирал дверь и отводил Чонгука на остановку. — Я боялся, что, когда приду, вы будете увлечены обществом друг друга, — завуалировано начал он, распрямляя ноги. — Ты так и не открыл туалет, — отшутился Тэхён и тут же, тихо ойкнув, поймал локоть Чимина, что метил ему прямо в живот, своей рукой. Тот только запыхтел, как паровоз, но ничего не сказал. Он ещё не до конца проснулся. Намджун улыбнулся. Парни были такими милыми, домашними, с лохматыми волосами, точно воробушки, замёрзшие и от того нахлобучившиеся, жавшиеся друг к другу, чтобы согреться. Он только вытащил из нижнего ящика подсолнечное масло, как Тэ поднялся на ноги и вперебежку зашлёпал босыми ногами по полу, вызвавшись помочь. Не ему же одному всё делать, в конце концов. Раз уж они так нагло напросились на ночёвку (Чонгук, спасибо), нужно было помочь хозяину дома, чтобы отблагодарить за проведённую теплую ночь на его уютном диване. Тэхён еле удержался, чтобы не поцеловать не тронутый холодом затылок Намджуна, и уже даже почти вписался в тот носом, как Пак тоже проснулся и громко, словно кот, соскочил с дивана. Он схватил со столика расчёску и тут же под музыку, что была только в его голове, закачал бёдрами, подходя к Тэхёну и наклоняясь к нему, что-то шепча в расчёску-микрофон и снова начиная двигаться. — Он всегда такой? — усмехнулся Намджун, краем глаза наблюдая за Чимином, который пытался снести бёдрами его дом, двигаясь в одном ему известном ритме. Волосы торчали в разные стороны, но до того, чтобы причесаться своим «микрофоном», Чимин пока не хотел додумываться, только скользил ногами по кухонной напольной плитке. — Когда настроение хорошее. Он раньше так только дома делал. Тогда Джун вскинул бровью. — Наверное, мы к тебе так зачастили, что он уже подсознательно считает твой дом своим, — немного неловко посмеялся Тэ, а после улыбнулся шире, опираясь о кухонную тумбу и наблюдая за Паком, из которого энергия ключом била. Опять услышал какую-нибудь дурацкую песенку и начал представлять, что снимается в клипе с самого попсового телеканала страны. Пак, напевая что-то восточное себе под нос, почти неслышимое из-за шипения сковороды, вдруг метнулся к Намджуну и взял его обеими руками за талию, раскачивая вместе с собой, от чего парень от неожиданности чуть не выронил молоко из рук. Затем Чимин вытянулся на носках и заинтересованно положил на его крепкое плечо свою голову, смотря, чем они оба с Тэхёном занимаются, а после, словно вальсируя, поменял своего прошлого партнера на Тэ и обхватил уже его талию, начиная кружиться. Тот хрипло засмеялся, совсем не так, как вчера, когда Пак потянул их с Намджуном танцевать под Дрейка, и поддался своему парню, сцепляясь с ним руками и начиная отсчитывать шаги, двигаясь квадратом. Спустя некоторое время Пак потерял интерес и к этому, а потому залез на диван и приподнялся на нём, начиная мять мебель ногами, улыбаясь и продолжая что-то мурлыкать. А тем временем готовка у Тэхёна и Намджуна шла полным ходом, и они устроили им что-то типа омлета. Жаль, не было апельсинового сока и бекона. А то вышел бы типичный завтрак каждого миллиардера, который приготовила ему его любовница. «Пятьдесят оттенков серого» нервно покуривают в сторонке из-за несовпадения с каноном. — От тебя никакого толку, — беззлобно сказал Джун прыгающему на диване Чимину, а тот раз за разом туже завязывал слетающие с его бёдер намджуновы шорты. — Верно подмечено, — только бодро согласился он, измываясь над диваном, явно не привыкшим, что по нему ходят, до тех пор, пока Тэхён, взяв за талию, не стянул его вниз. «К такому можно привыкнуть», — подметил Намджун и засмеялся, когда Тэ, вместе с Чимином на руках, едва не навернулся и не угодил лицом в их омлетотворение.