утяни намджуна в тройничок

Намджун немного раскраснелся (никому об этом не рассказывайте, пожалуйста). Он ещё никогда не делал первый шаг сам, не в этих необычных взаимоотношениях. Ким выдохнул ровнее и наклонился к парням, что сидели перед ним и делали вид, что слушают унылую лекцию, которую преподаватель уже читал им на каком-то там курсе (студенты её, конечно, совершенно не помнили, но факт того, что она у них уже когда-то была, всех очень сильно утомлял). Намджун прекрасно уместил свою голову между чужими плечами, и оба парня немного дёрнулись от неожиданности, опуская на Кима заинтересованные взгляды. Чимин не удержался и, словно котика, почесал у старосты под подбородком. Всё нормально. От этого Джуну сразу полегчало, и он расслабил до того напряжённые плечи, посмотрев сначала на Тэ, который немного раскрыл глаза и убрал мешающую прядку с лица, а после на Чимина, который довольно улыбался, продолжая гладить парня. — В том году Чонгук помогал мне украшать дом к Рождеству, — начал он издалека. Праздники всегда были для него целой проблемой, потому что опыта в украшении дома и самого себя Намджун имел мало, от того подобное отнимало у него слишком много времени, а получалось в итоге всё равно странновато, но со своей изюминкой, конечно. — В этом он занят подготовкой к рождественским концертам. Говорил он тихо и быстро, чтобы лектор не заподозрил ничего неладного, но парни всё равно его хорошо услышали и вполне поняли намёк. — Тебе помочь украсить дом? — помог ему Тэхён, слегка погладив Джуна по острому уху, и он только кивнул. Тогда Чимин продолжил: — Окей, без проблем. Боже, как это просто. Если бы Ким знал, насколько это просто и естественно, он, может, хоть каждый день звал бы этих двоих к себе. Хотя каждый день — это слишком много. Каждые два дня, хорошо. Он давно попался. Раньше этого не понимал, а теперь уже так сросся с этим чувством привязанности, ответственности и заботы, что оно уже не казалось чем-то тем, чего Намджун раньше никогда не имел. Чимин и Тэхён прочно вошли в его жизнь, очень красиво и грамотно в неё вписались. Как он раньше жил без этого? Когда Намджун открыл входную дверь с силой, потому что от холода её начало немного подмораживать, Чимин немного отпрыгнул, чтобы ему не прилетело по лбу. Ким ожидал увидеть привычную глазу картинку: немного замёрзшие парни в нахлобученных на лоб шапках, Тэхён с красноватым носом и щеками, а Чимин по глаза запиханный в пуховик по настоянию своего парня, но в этот раз на его пороге стоял только Пак и немного нетерпеливо потирал стройные ноги друг об дружку. Конечно, Ким поспешил отодвинуться и дать Чимину пройти в его дом, тут же закрывая за ним входную дверь и не позволяя морозу ещё сильнее проникнуть внутрь. По щиколоткам побежал холодок. — Ты один сегодня? Чимин немного виновато глянул на него и стянул с голову шапку, из-за чего его волосы встали одуванчиком, и парень поспешил их пригладить. — Ага. Тэхёну пришлось подменить парня с работы, потому что он заболел, — объяснил тот вполне повседневно, но сам был тише обычного, что не могло ускользнуть от внимательного Намджуна, вешающего его пуховик в шкаф. Замёрзший Пак прошёл в гостиную и, потирая ручки, присел на диван, смотря на Намджуна сверху вниз, а тот поспешил поставить чайник и опереться о кухонную тумбу бедром. От холода Чимин, кажется, стал ещё меньше. Неплотная кофта висела на нём и немного спадала с плеч, тёмные джинсы собрались складками у коленок, а ноги в тёплых красно-зелёных носках всё время тёрлись пальцами друг об друга. — Ничего, что я один пришёл? — Да нет, с чего бы я был против? — Намджун даже нахмурился от удивления, а после щелчка чайника достал две кружки из стеклянного шкафчика. Если он всё время общается с ними двумя, это вовсе не значит, что по отдельности они не представляют для него интереса, кажутся скучными или каким-то не «такими». К тому же, с Тэхёном он уже как-то оставался один на долгое время, когда розоволосый болел. Теперь очередь Чимина посидеть с ним наедине. Для восстановления равновесия, так сказать. Так что Джуну это, как бы неправильно ни звучало, было на руку. — Просто… — начал Пак тихо. Кажется, ему явно было не по себе, что заметно по его резковатым или, наоборот, совершенно лишённым энергии движениям или словам. Обычно его не усадишь. Может, он просто утомился? — М? — только отозвался Намджун, разливая чай и подавая одну кружку парню, который тут же взял её в руки, обхватывая посуду пальцами. И пальчики у него тоже маленькие. — Просто мы подумали, что лучше тебе поможет хотя бы один из нас, чем вообще никто. — Да, без помощи мне правда не справиться, — Ким немного неловко почесал лоб, а потом кивнул головой на кучу запакованных коробок, что заняли единственный свободный угол его гостиной. — Я рад, что ты здесь, Чимин. Парень на это улыбнулся, а после, пытаясь улыбаться и пить чай сразу, спросил: — Какие будут указания, сэр? — Поставить ёлку около телевизора, — Намджун вытянул один палец, считая, — украсить гостиную и кухню, — он вытянул второй, — повесить гирлянду на окна. — А свою комнату ты не украшаешь? — удивленно спросил тот, ставя уже пустую чашку на столик. Наверное, пил залпом. — Никогда раньше не украшал. — Ну тогда самое время начать, — повёл плечами Чимин с такой уверенностью, словно это не могло даже выноситься на обсуждение. Ким, в общем-то, ничего против не имеет. Он и не знал, что Чимин бывает настолько дотошным. Прямо не немного дотошным, а очень-очень дотошным. Он гонял Намджуна из угла в угол, принуждая перетаскивать украшения с одного места на другое, потому что «как-то не смотрится», и сам за эти пару часов ни разу не присел, всё блуждая по чужому дому и перевешивая то, что повесил только что, убеждая их обоих, что висит идеально. Уже через секунду это «идеально» превращалось в «кривовато», а спустя минуту в «Господи, кто это сюда повесил? Я? Я не мог это сюда повесить». — Боже мой, Чимин, — Намджун бы задрал глаза к потолку, но уже очень устал это делать. Так и глаза выпасть могут. Он не был уверен, но почти знал, что если полезет с этим в гугл, то хотя бы на одном из пятидесяти просмотренных сайтах с подобным вопросом ответ будет положительным. — Давай я сам поставлю эту чёртову звезду. Пак стоял на стуле и тянулся своими не самыми длинными руками вверх, пытаясь водрузить на искусственную ёлку, на которую они только минут тридцать от всего времени цепляли ненастоящие, почти незаметные шишки, звезду из стекла. — Упадёшь — разобьёшься, — сказал Намджун, не зная, кому адресовывал эти слова на самом деле: Чимину или звезде, которую всё не могли поставить на макушку из-за своего небольшого ростика. — Я не стеклянный. — А звезда стеклянная. — Склею. За что ему это всё? Стул опасно зашатался под Чимином, который потянулся уже на цыпочках, наконец, ставя эту несчастную звезду на вершину. Она покачнулась, и Пак, ахнув, снова вскинул к ней руки. Игрушка всё же встала, а вот парень начал падать. Успев прицокнуть языком, Намджун сделал резкий шаг вперёд и подхватил торопящегося на встречу с полом Мина, который вписался спиной ему в плечо и, кажется, прикусил язык из-за того, что перестал чувствовать землю под ногами. Намджун поднял на Пака напряжённый взгляд: тот посмотрел на него в ответ ошарашенными глазами, затем опустил глаза на стул, а после и на то, как забавно болтаются его ноги в воздухе. Потом он словно опомнился и шумно выдохнул, хватаясь руками за сердце и прижимаясь к Киму ближе. Тот осторожно опускал парня на пол, боясь, что даже если поставит Пака на ноги, то тот всё равно рухнет в итоге от потрясения. — Это было страшно... — выдал он спустя какое-то время, а после немного отстранился от Намджуна и разорвал их объятия, отцепляя руки от своей талии. Киму это показалось странным, но он ничего не сказал, только последовал за Чимином, который нарочито громко сетовал на то, что Ким выбирает ёлки под свой рост, а рост у него великанский. Парень немного тряхнул плечами от смеха, видя, как нервно Пак затеребил пальцами штанину, но вскоре её отпустил. Они оба без сил рухнули на диван где-то в районе десяти вечера. Это было тяжело. У Намджуна ныла спина и очень сильно тянуло правое плечо, потому что он сегодня не разминался и уже неделю прогуливал тренировки в зале из-за предрождественской суеты. А ещё потому, что именно им он буквально поймал Пака, который, как только Ким отпустил его, поспешил вырваться из рук, чего раньше никогда не делал. Но, кажется, украшение не такого уж и большого дома Намджуна так сильно вымотало его, что он, уже ни о чём не думая, рухнул на бедро Кима головой, устало обводя взглядом проделанную работу. В это время русоволосый расположился на диване полулёжа. Умаялись. Зато сделали красиво. На встроенные в потолок лампы Чимин умудрился поддеть плотные снежинки, подвесив на дождике, и опустить те вниз, создавая узор. На окне меняла свои цвета гирлянда, на ёлке тоже вспыхивали и гасли разноцветные огни. Наверное, ещё никогда дом Намджуна не был настолько красивым под Рождество. — Спасибо, Чимин, — поблагодарил он от всей души, правда поражённый увиденным. Оказалось, что у них с Чимином намного больше общего. По крайней мере, они оба являлись перфекционистами. Только один делал упор на слова и порядок в голове и в поступках, а второй больше внимания уделял порядку на голове в прямом смысле, в теле и, очевидно, в окружающих его вещах. Наверное, у Чимина дома всё лежало по полочкам. А если и не лежало, то выглядело идеально и гармонично, создавая впечатление, что так и должно быть. — Не за что, Джун-и, — только ответил парень, закрыв глаза и потеревшись о грубую ткань джинсов Кима своей щекой. Намджун на пробу накрыл его голову ладонью, и тот только податливо потёрся о неё, снова замерев. — Ты тихий сегодня, — заметил Намджун, и тогда Чимин поднял голову и посмотрел ему в глаза, а после как-то странно нахмурился. На его лице читались переживания, и Ким правда не понимал, с чем это связано, хоть и наблюдал за Паком весь вечер, стараясь его разговорить. — На самом деле, я очень переживаю из-за того, что Тэхёна сегодня с нами нет, — выдавил из себя он и прикрыл глаза. Каждое слово ему словно приходилось выдирать из себя, и Намджун не мог этого не понять. Чимину сложно выражаться словами. Он понял это ещё тогда, когда Пак, прижавшись к шее Тэхёна (он тогда заболел и они оба его навестили), дёргал Намджуна за куртку до тех пор, пока Тэ не сказал за него. Пак умело пользовался своим телом, давая понять, что ему нравится, а что нет. Они с Тэхёном уже по одному мычанию или выдоху могли понять: приятно ли ему то или иное прикосновение или он тебе сейчас руку отгрызет. Но подобное вряд ли возможно было выразить одними прикосновениями или взглядами. Им надо поговорить. — Тебя напрягает моя компания? — высказал догадку Намджун, хотя вовсе не был уверен, что именно в этом дело. Так и оказалось. Чимин вдруг вспыхнул, у него покраснели щёки и загорелись глаза, он схватил Намджуна за бёдра обеими руками, выдавая уверенное: — Нет! Как ты вообще мог об этом подумать? — Тогда что? — настаивал Намджун. Иначе никак не выпытать этого у Чимина. — Я же вижу, что ты словно боишься меня с того самого момента, как пришёл, — пояснил он, а после осторожно погладил Пака по щеке, и тот болезненно прильнул к ней, вдруг обняв широкую и прохладную ладонь своей ладошкой. На мгновение он замолчал. Ким не торопил его, лишь терпеливо поглаживал большим пальцем мягкую, медленно остывающую кожу. Ресницы Чимина трепетали. Они были не такими длинными, как у Тэхёна, но более тёмными, от чего их было проще рассмотреть. Затем он приоткрыл немного пересохшие губы и снова посмотрел в глаза Намджуну. — Это потому что я уже проебался на подобном в прошлый раз, — сказал он, но понятнее от этого не стало. Парень начал пожёвывать губу, собираясь с мыслями, и тогда Намджун решил немного надавить, совсем ничего не понимая. — В какой прошлый раз? Пак шумно выдохнул. — Ну, — начал он, видимо, думая, что одним междометием и взглядом Намджун всё поймет, но тот не понял. Они всё ещё не умели общаться глазами, из-за чего Чимин сейчас так мучился. Пришлось продолжить. — Мы ещё давно пробовали начать полиаморные отношения с одним парнем, но… Он снова замолчал. Чтобы общаться с ним подобным образом, нужно иметь очень много терпения. Хорошо, что у Намджуна было его хоть телегой грузи. — Но? — подтолкнул он парня хриплым голосом. — Но я так сильно увлёкся, что начал уделять Тэ слишком мало внимания, — на одном дыхании разочарованно проговорил он, а затем упал лицом в намджуново бедро и потёрся о него лбом, немного сжимая пальцы, — а я, блять, даже этого не заметил, понимаешь? И если бы Тэхён не сказал мне об этом, я бы даже не понял, что что-то не так. Мне сложно правильно делить своё внимание. Намджун грузно выдохнул. Пальцы у него немного кололо от напряжения. Что-то он и сам разнервничался. И Чимин, и Тэхён могли влиять на его эмоции и настроение, что иногда показывало не лучшую сторону вот такого их коннекта. Один из примеров: сегодняшняя ситуация. Значит, это их не первый опыт в подобных отношениях. Ким хмыкнул. Ему очень хотелось расспросить Пака подробнее, но он не мог, потому что тот уже начал мелко дрожать, и тогда Намджун ласково принялся гладить его по голове одной рукой, а вторую опустил ему на плечо, двигая ладонями синхронно. Пак немного расслабился. Но так и не решался пока отдирать своё лицо от его бедра. Ничего страшного, главное, что поговорили. — Но разве не рискованно начинать что-то подобное вновь? — звучало жестоко, но лучше они разберутся со всем сейчас, чем окончательно влюбятся, и им придётся отдирать друг друга от себя через огромное нежелание и ещё более огромную боль. Несмотря уже на тот факт, что им ещё вместе учиться полгода. — Я пообещал, что такого больше не повторится, — ответил ему Пак и поднял голову с немного покрасневшими глазами. — И мы пообещали друг другу, что будем спать или что-то подобное только вместе. Хотя бы первое время, — выдыхал Чимин слово за словом. У Намджуна припекло губы. Пак выглядел таким потерянным, немного испуганным и крайне сожалеющим о своём прошлом, что его хотелось крепко прижать к себе, сказать, что всё в порядке, что они оба ему очень дороги и он будет отдавать всего себя каждому. И готов следить, чтобы никто не переступал границы дозволенного и не ударялся в другого слишком сильно, если это потребуется. Он может справиться с подобным. А после Чимин вдруг словно подтвердил его мысли. — Ты отличаешься от нас с Тэ… И очень сильно отличаешься от меня. Ты сможешь держать меня на расстоянии, если это будет нужно, — он поставил подбородок к Намджуну на бедро, и тот немного болезненно впился в его мышцу, но парень даже не шикнул. Вообще не обратил внимания. — Тэ верит тебе. И я тебе тоже верю, — Чимин стыдливо заглянул ему в глаза. Его собственные блестели и переливались от света гирлянды. Чёлка немного спала на глаза, её бы было неплохо подкрасить на досуге, и Намджун чуть не поклялся себе, что займётся этим. Он заворожённо наблюдал за Паком. Сколько ещё чувств и переживаний хранится внутри, о которых он никому не рассказывает и старается не показывать? Может, Тэхён даже не знает о том, насколько сильно упрекает себя Пак за совершённое и как боится подобной ошибки вновь. Вот почему он сегодня так отстранённо вёл себя, оставшись наедине с Намджуном, — дабы вновь не произошло то, о чём он сильно пожалеет. Сильнее, чем в тот раз. Ким вдруг нежно погладил его губы, но Чимин, кажется, был не настроен на подобные ласки, потому взял и… — Ай, — протянул Намджун и тихо засмеялся, потому что Пак укусил его за палец. Тот смотрел ему в глаза и, видя реакцию, только сильнее стиснул зубы. Намджун подёргал запястьем, наконец, расслабившись и убрав другую руку за свою голову, но Пак не отпустил. — А ты импульсивный. Он только сокрушённо и согласно кивнул. Гнать лошадей — его любимое и нелюбимое занятие сразу. Иногда от этого хорошо, а иногда плохо сразу всем. Свободными пальцами Джун погладил парня по щеке. — Теперь я понимаю, почему Тэ только сейчас рассказал тебе про тот наш разговор, когда мы приехали к тебе. Чимин завис. Стойте… Они никогда не упоминали этот разговор. Да и Тэ признался, что утаил кое-что, только недавно, когда они ночевали у Намджуна дома. И вслух при нём об этом они не разговаривали. Только когда… — Ты подслушивал! — воскликнул Чимин, тут же выпустив изо рта палец Намджуна, а после почти набросился на того сверху. Ким совсем глупо захихикал и руками схватил Пака за талию, пока тот барабанил ладонями по его шее и голове, вписавшись носом в волосы и злобно выдыхая в них, словно маленький бык. — Мама тебя не учила, что подслушивать нехорошо?! Ах, а ты даже не моргнул тогда! Мы правда думали, что ты спишь! Ну я тебя! — вспыхнул Пак и, отлипнув от чужой головы, близко наклонился к Намджуну, едва ли не тычась носом в его нос и нажимая руками на бёдра, чтобы потом встать и прыгнуть на того как Джон Сина. В это же время что-то в гостиной захрустело, а потом включился основной свет. На них в упор смотрел Тэхён ничего не выражающим лицом. Все звуки на мгновение утихли. Парни замерли в одном положении и удивленно смотрели на Кима, который, не снимая куртки, сразу прошёл в комнату, как только услышал какую-то возню и сдавленный высокий голос Чимина. Как он так тихо закрыл входную дверь? И что такого? — подумалось бы ему, если бы он зашёл в дом на две минуты раньше. Но Чимин, весь красный (от злости, но Тэхён этого знать не мог) буквально лежит на Намджуне сверху и вжимает свои руки в его крепкие напряженные бёдра. Ноги Кима широко расставлены, он придерживает Чимина за оголённую талию, потому что кофта уползла вверх, когда тот вытянул руки, чтобы надавать Джуну подзатыльников. — Извините, что помешал вам, — только и проговорил он всё с таким же нечитаемым выражением лица. У него покраснели кончики ушей, и это было единственным, что выдавало в нём крайнее ошеломление. Он тут же быстро обулся и вышел из квартиры Намджуна, вероятно, направляясь туда же, куда собирался изначально: домой. … Они даже не успели крикнуть ему клишированное «это не то, что ты подумал», так быстро он унёсся. Парни, только сейчас поняв масштаб произошедшей трагедии, ошарашенно взглянули друг на друга, затем на то, как они лежат, а потом Чимин почти взвыл и едва не расплакался, пряча лицо в руках и матерясь сквозь зубы: — Блять, на одни и те же грабли, что за херня?.. Думать и разбираться было некогда. Пак тут же, собравшись, видимо с духом, слез с Намджуна, который встал следом, вполне понимая, чем они сейчас займутся. Пойдут за Тэхёном. — Блять. Как так получилось… — до сих сокрушался Ким, который ещё никогда так не проёбывался. Он злился на себя, злился на волю случая, злился на всё в мире кроме Чимина и Тэхёна, которые действительно ему стали как родные. У Пака глаза были на мокром месте, он, вероятно, уже думал о том, как Тэхён представлял их с Намджуном на том чёртовом диване во всех позах, но виду не подавал, застёгивая куртку. Они тут же захлопнули дверь, Чимин подождал, пока Намджун закроет её на ключ, а затем они оба решительно двинулись вперёд. Парни не знали, как будут доказывать Тэхёну, что совершенно не собирались спать друг с другом и это правда не то, о чём он подумал, и что они вообще полвечера разговаривали о нём. Тэхён работал в небольшом продуктовом магазине во вторую смену три на три. Чимин с хохотом рассказывал, как однажды, пока Тэ не видел, стащил с прилавка булочку и умял её, а тот потом полчаса возился с кассовыми чеками, пересчитывал товар и не понимал, куда делать чёртова булка. Потом Пак приложил кассовый аппарат к своему животу и сделал «пип». Тэхён его чуть не прибил тогда. И Намджун от души и очень искреннее посмеялся и сейчас был абсолютно не готов проебать всё в один момент. Не за этим он проделал такой долгий путь, разбираясь со своими чувствами и распутывая клубок из чужих. Нельзя позволить Киму думать то, о чём он думает сейчас. Они быстро шли по снегу, что скользил у них под ногами и падал на шапки крупными хлопьями. Было темно и поздно, от того ужасно холодно, и Пак даже поскользнулся раз, но не упал и взял Намджуна под локоть. Шаги его были длиннее чиминовых, которого он из-за этого чуть ли не тянул за собой, заставляя парня уже скоро запыхаться и засеменить. Пак проверил телефон, но сообщений от Тэхёна не было, и он молился всем известным богам, чтобы тот надумал направиться именно домой, а не куда-либо ещё. Когда Тэхёну было грустно, он зависал либо дома у Пака, кутаясь в его пушистое одеяло, либо тусил в парке. К Чимину он бы, по понятным причинам, не стал идти. Как понимается, не только потому, что его не было дома. Поймали они Тэхёна недалеко от автобусной остановки. Тот и правда направлялся домой. Пак крикнул ему издалека, но Тэ и не вздумал останавливать, и тогда парнями пришлось едва ли не бежать за ним. Наконец Чимин, вырвавшись немного вперёд и чуть снова не упав на запорошенном снегом асфальте, схватил Тэхёна за рукав его голубого пуховика и остановил, повернув лицом к себе. Выглядел тот довольно потрепанно, и Намджун даже не хотел представлять себя на его месте. Наверное, ужасно холодно и больно, словно с каждым выдохом осколки сильнее упираются тебе в лёгкие и не дают спокойно выдохнуть. Тэхён не смотрел на Чимина, и как бы тот ни пытался поймать его взгляд своими взволнованными глазами, он всё отворачивал голову и даже не открывал рта, лишь бесшумно выдыхая носом. — Да посмотри на меня, что с тобой?! — Пак не отличался особым терпением и прикрикнул на своего парня. Подобный тон Кима тут же немного разозлил, и он нахмурился, поднимая голову и смотря Чимину в глаза. — Тэ, это было не то, что тебе показалось, — начал он, выгибая брови и беря холодное лицо Тэхёна своими не менее холодными руками. Губы его раскраснелись, как и щёки, как и глаза, впрочем, но Кима это не разжалобило. Чимину было больно, но Тэхёну было больнее. Намджун потерянно смотрел на них обоих, выжидая момент, когда и сам сможет что-нибудь сказать. Тут не один Чимин виноват. Да тут вообще никто не виноват. Просто так вышло… Да. Они обнимались. Но Намджуну не думалось, что вето «друг без друга ни ногой» было настолько категоричным. — Чимин, ты обещал, что такого больше не будет, — только и сказал Тэхён хрипло и тихо. Его сморщенный от гнева лоб тут же разгладился, и лицо приняло болезненный вид, а глаза горько опустились вниз. Кажется, по ладоням Чимина потекло пару капель, но Намджун не мог быть уверенным, что это не от холода. Затем Пак в ответ шмыгнул носом, и Ким всё же понял, что они оба расплакались. Наверное, они были на грани расставания после того случая, поэтому так остро пропускали через себя каждую эмоцию. — Тэ, всё правда было не так… посмотри на меня, — вновь начал упрашивать его Чимин, придвигаясь ближе. Шапка немного сползла с его ушей, и теперь те тоже начинали постепенно краснеть от холода, — ну же, посмотри мне в глаза и скажи, что я тебя обманываю, — Тэ поднял взгляд, и глаза его забегали по чужому лицу, но он уже был так не уверен абсолютно во всём, что ничего не ответил, и тогда щёки Пака снова увлажнились, — мы не делали ничего такого. Наконец, Тэхён повернул свою голову к Намджуну, который сам не был уверен в то, что у него глаза не на мокром месте. Снова что-то сокровенное, скрытое от чужих, трепетное и такое чувствительное, что одно лишь дыхание может поранить. Намджун подошёл к ним ближе. Снег захрустел у него под ногами, но сердце колотилось так быстро и набатом отдавалось в ушах, что он этого не услышал. А затем, смотря Тэхёну прямо в глаза сказал: — Между нами правда ничего не было, — он сделал ещё шаг, не зная, что можно добавить, не уверенный, что не испортил чужие отношения, но парни ни на миллиметр не отодвинулись, лишь, кажется, прильнули сильнее. — Он пытался побить меня за то, что я подслушал ваш разговор, когда мы втроём спали на диване. Всё замолчало. Только колеса машин тихо шуршали по асфальту и щёлкали уличные фонари. Тэ вдруг усмехнулся сквозь слезы и ответил: — Засранец. Я бы сам тебя поколотил, — осознание того, что он сделал свои выводы, совсем не разобравшись в ситуации, медленно приходило к нему, и тогда Тэхёну стало действительно стыдно, он покраснел. — Ах… я заставил вас бежать за мной. Я и правда подумал, что вам и без меня хорош… — Тэ, я люблю тебя, — перебил его Чимин и повернул голову Тэхёна к себе, начиная тереться о его холодный лоб своим. Их горячие от влаги носы соприкоснулись, и они оба закрыли глаза. — Правда. Очень люблю. Я дорожу вами обоими. И тобой, и Намджуном. Тэхёну было тоскливо стыдно. Чимину страшно, что он его потеряет, Намджун не чувствовал ничего кроме бесконечной нежности и любви. Его так и порывало накинуться на них обоих, желая сцеловать с их лиц каждую слезинку и взять обещание больше никогда не плакать. Сердце начало приятно изнывать от тоски, с плеч словно сбросился тяжёлый груз, и он, выдыхая глубоко, сказал то, что хотел сказать уже очень давно: — Вы оба мне очень нравитесь. И вы оба мне нужны. В равной степени, — он сделал ещё шаг, его язык немного заплетался, но он искусно это игнорировал, заглядывая в чужие глаза, блестящие от влаги и света уличного фонаря, что медленно и со скрипом раскачивался над ними от ветра. Вдали лишь гудели машины, иногда за несколько метров от них проходили люди, крайне не заинтересованные в странной троице, что мёрзла на улице зимой, признаваясь друг другу в любви. — И я думаю, что правда хотел бы быть с вами, — он выговорил это громче всех своих прошлых слов, чувствуя, как голова немного кружится и отказывается мыслить рационально. Ему незачем было волноваться, ведь он знал, что его чувства взаимны. Но говорить это прямо в лицо было так сложно, что некоторое волнение всё же овладело им до того момента, как чужие губы с обеих сторон горячо прикоснулись к его щекам, и Намджун немного прикрыл глаза. Чимин и Тэхён, взяв его за плечи, поцеловали его промёрзшие щёки, а после и сами обменялись лишь одним коротким поцелуем в губы прямо перед Намджуном, наверное, не желая сильно смущать его в такой момент. — Это взаимно, — выдохнул Тэхён и накрыл голову Намджуна рукой, а Ким кивнул ему в ответ. Да, он знает, причём давно. А затем между ними влез Чимин, слегка недовольный сложившейся ситуацией, и обратился к Тэ: — Ты признался ему в чувствах без меня, это не считается. Как в детском садике, «почти» не считается. Тэхён тихо, вместе с Намджуном, посмеялся, а Мин только подтолкнул их обоих в плечи, требуя продолжения. — Я хочу быть с вами, — проговорил Тэхён, посмотрев сначала на Намджуна, потом на Чимина, а затем потянул того за завязочки на капюшоне, — ты этого тоже вслух не сказал. Пак запротестовал, но Тэхён настоял, и тот тише, но всё же четко проговорил, смотря им обоим в глаза: — Я хочу быть с вами. Вы мне нужны. После они ещё раз обменялись поцелуями в щёки. Так невинно и по-детски, но Намджун и от этого был очень счастлив. Давно он себя не чувствовал таким воодушевлённым. Жаль, в нём не имелось столько силы, чтобы взять сразу обоих на руки и поскорее унести домой, отогреть и признаться в любви каждому ещё раз, чтобы они вдруг не забыли. Наверное, Тэхён очень зависим от чужого внимания, которое Чимин не всегда может правильно разделить. Две проблемы, которые, получается, вдруг упали на его плечи, в это же время являлись гарантом его нужности и тем, что он сам вложит в эти по-новому выстраивающиеся отношения. Любовь — это всегда работа. И Намджун был готов её принять, даря в ответ. Когда Тэхён, немного неловко потеревшись о лоб Чимина своим, повернул голову к Джуну, чтобы проделать с ним то же самое, тот припал своими немного мокрыми губами к губам Тэ и накрыл его щёку ладошкой. Парень замер на мгновение, а затем прикрыл глаза и поцеловал его в ответ так нежно и мягко, что у Намджуна под веками взорвались фейерверки. Он видел цвет, но не слышал звук рассыпающихся искр, и вполне знал причину. Скоро немного отстранившись от погорячевших из-за их поцелуя губ Тэхёна, Намджун притянул к себе Чимина и, показательно сильно наклонив голову, от чего его тут же хлопнули по плечу и в это же время погладили по макушке (кто что сделал объяснять не приходится), поцеловал теперь и Пака. Он подарил Намджуну поцелуй с горячим выдохом, сладко сминая его губы своими. Теперь у него под веками сложилась полная картинка. Просто превосходно. Через несколько мгновений Чимин смирно опустился с носочков на полную стопу и немного отстранился от Намджуна, проведя по его носу губами, и теперь со всей любовью поцеловал Тэхёна, который так и не убрал своей ладони с головы Джуна. Время будто застыло. А они всё стояли под уличным, работающим через раз фонарём, ловили снежинки щеками и целовались на морозе, иногда придерживая мех на широком капюшоне Тэхёна, что настойчиво лез им в рот.