Падший Сокол — The Fallen Hawk

— Тук-тук. Тони оглянулся на звук и улыбнулся, когда Пеппер подошла к нему почти через всю мастерскую. — Знаешь, тебе необязательно говорить «тук-тук», когда дверь буквально распахивается для тебя. — И тебе привет. Он отложил отвертку и повернулся к ней на стуле: — Я думал, что ты будешь на приёме в Лос-Анджелесе до пятницы. — Я там и была. — Но… — Но после твоего сообщения я подумала, что тебе может понадобиться эмоциональная поддержка. — За руку меня подержишь? Поставишь плечо, в которое я смогу выплакаться? Милая, я в порядке. — Даже если не так, ничего страшного. — Если ты хочешь утешить кого-то, иди к Наташе. Бартон был её другом. — Он был и твоим другом тоже. Тони пожал плечами и снова взял в руки отвёртку, перебирая её пальцами. — Да, конечно. Всякое случается, — сказал он, стараясь казаться непринуждённым. — Я просто волнуюсь. Ведь ты не из тех, кто говорит о своих эмоциях, и ты не самый доверчивый человек. Старк пожал плечами: — Ну, может, на это есть веская причина. — Именно это меня и беспокоит. — Пеппер взяла его ладонь в свои руки. — Я просто хочу, чтобы ты знал, что я здесь, если вдруг захочешь излить душу. Я знаю, как Мстители важны для тебя. Я ведь вижу, что тебе на самом деле больно, хоть ты и пытаешься не показывать это. Тони посмотрел на неё. Конечно, она была права. Пеппер всегда права. Но он не собирался признавать, что мысли о Клинте оживляли в памяти воспоминания об Обадайе. Вместо этого Старк лишь усмехнулся. — Если я сделаю вид, что плачу, могу ли я рассчитывать на поцелуй? Пеппер закатила глаза, но всё же поцеловала его.

***

Клинт открыл глаза. Какое-то время он не мог вспомнить, почему проснулся в родном доме, не мог понять, от чего у него так болит голова, но затем воспоминания вернулись. И этот прекрасный миг забвения обратился в прах. Где-то на первом этаже раздался детский смех. Это Купер, подумал Клинт. Часы на прикроватной тумбочке показывали, что уже вечер. Он вздохнул и поднялся с постели. Избегая неизбежного, ничего не добьёшься. И в этом случае неизбежным было встать с постели и понять, как жить дальше. Внизу за кухонным столом сидели Лайла и Купер. Дочка играла с конструктором, а сын раскрашивал какой-то рисунок. Лора стояла у плиты, кажется, она что-то пекла. Она всегда пекла, когда думала. Какое-то время Клинт стоял и смотрел на свою семью, чувствуя лишь радость. Кажется, это единственное, что он сделал правильно. Но вскоре пришлось напомнить себе, что нет. Не он это сделал. Это сделала Лора. Всё хорошее, что происходило в этом доме, происходило благодаря Лоре. Клинт негромко кашлянул и подошёл к столу. — Привет! — Купер улыбнулся ему. — Мама сказала нам не будить тебя. Клинт взъерошил сыну волосы, затем наклонился, чтобы обнять их обоих. — Ты заболел, папочка? — спросила Лайла. — Мама всегда позволяет нам спать допоздна, когда мы болеем. — Нет. Я не болен, — Бартон сел за стол. — Но мне нужно поговорить с вами обоими о чём-то серьёзном, хорошо? — У нас проблемы? — нахмурившись, спросил Купер, и уже мысленно перебрал в уме свои розыгрыши и приключения, которые могли бы выходить за рамки закона. — Нет, проблемы совсем не у вас, Куп. — Дорогой, — услышал Клинт голос Лоры, — ты уверен, что хочешь сделать это именно сейчас? — Да, — мужчина скривил губы в слабой улыбке. — Я должен рассказать им всё сейчас. — Хорошо. — Что случилось, папа? — спросила Лайла, она выглядела встревоженной. У неё такое большое сердце. Клинт сжал ладонь в кулак под столом. Он должен быть сильным. Должен пройти через это. — Что ж, мне нужно кое-что вам объяснить. Вы можете не понять некоторых вещей, но я постараюсь ответить на все ваши вопросы. Дело в том, что… я больше не Мститель. — Почему? — спросил Купер, потрясённо глядя на отца. — Я… сделал кое-что очень плохое. Я очень долго работал на некоторых людей, которые были плохими. Мне пришлось много лгать, и эта ложь была обнаружена. Я совершил ошибку и сожалею об этом. Очень сильно сожалею… — Клинт замолчал, посмотрел на свою руку, лежащую на столе, и глубоко вздохнул. — Мне очень жаль, что я подвёл вас обоих. Он взглянул на своих детей. Лайла выглядела растерянной и расстроенной. Клинт понял, что она чувствует его внутреннее состояние, и это расстраивает её ещё больше, чем понимание того, что он сказал. Но Купер понял намного больше. Клинт увидел потрясение на его лице, замешательство и боль. — А что… случилось со Мстителями? — спросил мальчик. Клинт едва не вздрогнул. Затем встретился взглядом с сыном. Он обязан был всё рассказать Куперу. — Я солгал и им. Моя команда больше не может мне доверять. Но они позволили мне вернуться домой. — Ох, — пальцы мальчика начали мять раскраску перед ним. — Купер… мне очень жаль. Я сделал неправильный выбор. Плохой выбор, о котором очень сожалею. Я знаю, что подвёл тебя, приятель. И я сожалею об этом больше всего на свете. Потому что ты, Лайла, твоя мама… вы для меня самое важное на свете. Важнее Мстителей, важнее всего. И мне очень, очень жаль. Пальцы Купера замерли. Мальчик взглянул на отца, потом на маму, а затем снова на Клинта. Он пожал плечами: — Я знаю. И он улыбнулся. Это была слабая, едва заметная улыбка. Улыбка через силу, и всё для того, чтобы его отец почувствовал себя лучше. Ведь мальчик любил своего отца. И Клинт почувствовал эту любовь прямо сейчас, пусть и на совсем короткий миг, но это была самая сильная любовь на свете. — В любом случае это их потеря, — добавил мальчик. Клинт усмехнулся. Его сын был силён духом. И это глубоко тронуло Бартона. Он почувствовал, что Лайла подошла к нему, обняла за шею и поцеловала в щёку. И всё, о чём Клинт мог думать в этот миг, было: Я не заслуживаю всего этого.