Падший Сокол — The Fallen Hawk

Было около полуночи, и Брюс всё никак не мог уснуть. Последние пару дней были напряжёнными и утомительными. Он избегал Интернета и всех новостных агентств, даже дошел до того, что попросил Джарвиса заблокировать Wi-Fi на его сотовом телефоне на следующие сорок восемь часов и ни при каких условиях не включать его, даже если мужчина будет об этом просить. Не то чтобы ему это было нужно. История о Клинте разлетелась быстро. Это неудивительно. Но вот что удивило Брюса, так это реакция. Даже в самый тяжёлый после предательства момент Брюс не подумал и половины той мерзости, что большинство новостных агентств начали говорить об этом человеке. Они просто втоптали его в грязь, и большинство из них делало это с превеликой радостью. Вероятно, они думали, что чем грязнее будут его поступки, тем лучше получится история. Когда эта новость стала известна всему миру, Мстители собрались в общей комнате (лишь Наташа отсутствовала, ретировавшись в спортзал), а СМИ подхватили эту новость и стали расписывать её на все лады, от чего раздражение Брюса стало наростать. И немного зеленеть. Ему пришлось поспешно отступить. Халк уже разрушил башню Мстителей, и кто знает, сколько людей в Манхеттене теперь согласятся помогать им. Тони нашёл Брюса в мастерской сорок минут спустя. Старк положил ему руку на плечо, но ничего не сказал, чему Брюс был несказанно рад. Полночи они работали вместе в тишине. На следующее утро была пресс-конференция Тони. Все они неплохо сыграли свои роли, так умело натренированные Пеппер. Старк, конечно, взял на себя инициативу, остальные присутствовали только как подтверждение его истории. Из-за некоторых вопросов, заданных Старку, уже угасающая ярость Брюса снова закипела, но ему удалось сдержать себя. С тех пор… статьи и репортажи об этой истории становились всё более и более противоречивыми. Было еще много людей, готовых поливать Клинта грязью, ведущие новостей, готовые убить десять минут эфирного времени, в красках рассказывая о его тёмных делишках, политики надеялись, что призыв к его поимке повысит их авторитет среди избирателей. Но было так же и движение защитников Бартона. Не то чтобы это было очень утомительно. Но Брюс видел по телевизору жаркие дебаты, в которых один эксперт утверждал, что Бартон был не единственным Мстителем с темным прошлым, были представлены кадры Халка, звучали разговоры о прошлом Старк Индастриз… именно тогда Брюс решил, что пора перестать смотреть новости. И Брюс, и Тор были встревожены такой реакцией публики, но Пеппер сказала, что всё идет хорошо, а Брюс доверял её мнению.  — Люди не смогут принять это в одночасье, — уверила она его, когда Брюс посмотрел на неё так, будто девушка сошла с ума после того, как сделала это заявление, — но у Мстителей много добрых дел на счету. И все опросы показывают, что это не изменило мнения о них подавляющего большинства людей. Информационные программы разделены на пятьдесят семь процентов в нашу пользу, что куда лучше, чем я ожидала на данный момент. И мы уже получили неофициальное согласие от семнадцати стран из двадцати восьми, где, как мы знаем, Клинт участвовал в миссиях Гидры, не пытаться выдвигать обвинения или требовать выдать им Бартона. Это действительно хорошо. Пресса и потрясение были не единственным напряжением в данный момент. Даже просто находиться сейчас в башне было утомительно. Когда там находились только Брюс, Пеппер и Тони, было тихо. Можно было подумать, что ещё три человека оживили бы обстановку. Но вместо этого напряжение стало чуть ли не осязаемым, и Брюс подумал, что удивительно, что до сих пор никто не сорвался. Тони снова чуть ли не всё время проводил в мастерской, когда был в башне, что происходило нечасто, поскольку они с Пеппер боролись с толпой журналистов. Стив был вежлив со всеми и в то же время держался как-то отстранёно. Нат за всё время и двух слов никому не сказала. Тор был единственным, кто вёл себя нормально. Или, по крайней мере, пытался вести себя так. Он изменился, стал немного более мрачным, но было почти незаметно, и громовержец без каких либо проблем общался с остальными, и Беннер это ценил. Войдя в общую комнату, Брюс направился к бару, когда через стеклянные двери, отделяющие гостиную от балкона, увидел чью-то фигуру. Он направился в ту сторону и вышел наружу. Наташа слегка наклонила голову, что свидетельствовало о том, что она слышала его. Девушка сидела, скрестив ноги и держа в одной руке бутылку пива, смотрела на город. Брюс несколько секунд колебался. Нат ясно дала понять ему и всем остальным, что хочет, чтобы её оставили одну. Но помогло ли это ей? Она выглядела лучше, чем на конференции Тони с Мстителями, менее измученной, но, безусловно, всё такой же напряженной. И всё же, Брюс решил подойти ближе.  — Привет. Девушка покосилась на него, а затем снова перевела взгляд на город.  — Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе? — спросил Брюс, садясь рядом с ней.  — Похоже, это не имеет значения, — она сделала глоток пива.  — Серьёзно, Нат? — Беннер закатил глаза и фыркнул. — Да ладно тебе. Что происходит?  — Что, прости? — девушка холодно посмотрела на него.  — С тех пор, как все вернулись, ты и двух слов никому не сказала. Что с тобой происходит?  — То же самое, что происходит со всеми остальными в этой «команде», или как нас ещё назвать.  — Нет, я не думаю, что это правда. Мы потеряли товарища по команде и друга… но мне кажется, ты потеряла кого-то большего. И думаю, тебе нужно об этом поговорить. Её плечи напряглись.  — Давай, Нат. Поговори со мной.  — Я не хочу разговаривать.  — А чего тогда хочешь? Девушка пожала плечами.  — …Клинт много значил для тебя, — осторожно произнёс Брюс.  — Я не хочу говорить о Клинте. Мужчина посмотрел на город:  — Слушай, Нат, я понимаю, хочется спрятаться: от проблем, от людей, от прошлого, от будущего… от себя. Особенно от себя. Я пытался прятаться. У меня это хорошо получалось. Я в совершенстве овладел этим навыком. Но ты стала тем, кто появился и доказал мне -нельзя прятаться вечно. Ты можешь продолжать убегать от проблем, но рано или поздно они догонят тебя. Нат испустила глубокий, усталый, вздох и откинулась назад. Мужчина взглянул на неё и увидел, что девушка закрыла глаза. Он ждал. Думал, что она заговорит. И оказался прав. В конце концов. На это ушло несколько долгих минут.  — Клинт дал мне всё, — мягко произнесла она.  — Ты любила его? Наташа неожиданно открыла глаза и посмотрела на него. Брюс удивился, увидев намек на забавную улыбку на её лице.  — Не так, как ты думаешь, — в следующее мгновение улыбка исчезла. — Он спас меня. Мое детство и большая часть жизни были залиты кровью. Ему было приказано убить меня, но вместо этого он спас меня и завербовал в ЩИТ. Показал мне, что есть другой путь. Лучший путь. Но теперь я знаю, что всё это было ложью. Всё, что он говорил мне тогда. Всё, во что заставил меня поверить. Я перед ним в долгу, верила ему. И он не давал повода усомниться в нём… а теперь…  — Потеря героев — одна из самых сложных вещей, которую нужно пережить. Но с другой стороны, мы забываем, что изначально они были людьми, и это наша ошибка, а не их.  — Так ты считаешь, что я была дурой, раз верила ему?  — Нет. Но я думаю, что в какой-то момент тебе нужно начать верить во что-то ещё, помимо одного человека. И думаю, что в глубине души ты уже это сделала. Ты отпустила Клинта. Если бы он был всем, за что ты держалась, ты бы пошла с ним. Но ты здесь. Ты осталась с нами и продолжаешь сражаться.  — Это не похоже на борьбу.  — Да, в бою часто кажется, что тебя бьют и колотят. И именно поэтому и дерёшься. Наташа вздохнула:  — Бьют и колотят — звучит как неплохое описание моей жизни.  — Наверное, поэтому ты самая сильная женщина, которую я знаю. Девушка повернулась к нему, они долго смотрели друг на друга, а затем Нат кивнула:  — Спасибо.

***

Клинт стоял в помещении, которое всего неделю назад было компьютерным центром на базе Штрукера, и ругался. То, что не удалось вывезти, было уничтожено без возможности восстановления или использования. Так же, как и всё в этом комплексе. Он должен был придти раньше. Он не должен был быть настолько слабым, чтобы нуждаться в отдыхе. Мужчина снова выругался и ударил кулаком по обгоревшему куску металла, который когда-то был системником компьютера. Раздался свист скорости Пьетро, и мужчина вошёл в комнату.  — Ничего. Во всём здании пусто, — сообщил он.  — Полагаю, компьютеров не осталось? Документов? Чего-нибудь?  — Нет. То, что осталось, сожжено. Даже… даже стул уничтожен. Клинт пожал плечами. Хоть одна хорошая новость. Да лучник бы и сам разобрал его на куски. Но он потерпел неудачу. Его с головой захлестнуло осознание того, как много он проиграл. Скипетр был здесь, в его руках, а теперь его нет, и неизвестно где его искать. Бартон осознал, что какая-то небольшая часть его держала в себе образ, глубоко похороненный, что, получив этот скипетр, принеся его Фьюри, он каким-то образом всё исправит, вернет всё, как было раньше. Но с другой стороны, образ того, кем он когда-то был, никогда не был реальным. Клинт никогда не был героем. Это была ложь. Ложь, в которую он так старался верить до конца. Лучник закрыл глаза и вдохнул, в воздухе было полно пыли, и его охватило непреодолимое чувство потери и тщетности. Послышались шаги, это Ванда вошла в комнату.  — Что теперь? — спросила она. — Если скипетр увезли, как мы его найдем? Клинт открыл глаза и уставился на близнецов, которые выжидающе смотрели на него. Без надежды, поскольку она была сомнительной. Нет. Эти двое верили в него, что было выше всякой надежды. Несомненно. Они знали, что могут ошибаться. Но они думают, что знают. На мгновение это доверие погрузило его ещё глубже в чёрный провал сомнений, тщетности и отчаяния. Затем Клинт сжал кулак и скрипнул зубами. Он подвел ЩИТ, подвел Мстителей и Наташу, подвел Лору, подвел своих собственных детей. И вот он, ещё один шанс потерпеть неудачу. Но Бартон не собирался это терпеть. Не важно, насколько легко это было сделать в жизни.  — Мы отыщем Штрукера. Найдём скипетр. И вернём его.  — Ты знаешь, где он мог его взять? — спросил Пьетро.  — Нет. Но у меня есть друг, который может это знать.