Падший Сокол — The Fallen Hawk

По всему кухонному столу были разложены бумаги, среди них было несколько карт города и страны, некоторые нарисованные от руки. Были распечатки из файлов Гидры и снятые со спутников участки земли. Работа заняла несколько дней, и Баки мало спал, пока составлял всё это, но теперь, глядя на проделанную работу, был удовлетворен. И приятно было иметь задачу, на которой можно сосредоточиться, чтобы выполнить.  — Я думаю, что это все базы, на которых я был, — сказал мужчина. — Конечно, сложно сказать наверняка. Даже с учетом того, что Ванда навела порядок в моей голове, мне ещё предстоит разобраться в воспоминаниях за последние годы. Я всё ещё немного путаюсь. Особенно во временах, когда меня отправляли куда-то после криозаморозки. Иногда я выезжал на миссии по ночам, и мне никогда не говорили, где я, потому что это не имело значения для миссии. Но я собрал всё по кусочкам, насколько смог. Клинт просмотрел аккуратный список, в котором были записаны итоги проделанной работы.  — Это отличная работа. Достаточно много мест, которые можно проверить. Думаю, это займёт нас на какое-то время.  — Хотел бы я знать больше о Штрукере и о том, куда он может пойти. Но я лишь несколько раз пересекался с ним на базе в Соковии. Однако, — Барнс указал на список, — я отметил места с более крупными лабораториями, и какие, на мой взгляд, больше подходят для тех экспериментов, которые он, вероятно, будет проводить со скипетром. Это было лучшее, что я мог сделать, чтобы сузить круг вопросов для вас.  — Идеально, — Клинт кивнул. — Спасибо, Барнс. С этим мы действительно сможем остановить Штрукера, прежде чем он сможет нанести реальный ущерб этой штукой. Нам очень повезло, что двое, выжившие в последних экспериментах, оказались близнецами. Не думаю, что нам также повезёт со следующей партией выживших подопытных.  — Баки. Можешь звать меня Баки.  — Ещё раз спасибо, — Клинт ухмыльнулся и ещё раз просмотрел список. — Мы выдвигаемся завтра. Я дам тебе возможность связаться со мной, если ты вдруг вспомнишь что-то ещё. Даже простое предположение, где ещё Штрукер может спрятаться. Баки отошёл от стола:  — Я знаю, ты просил помощи только в поиске баз. Но не все они могут быть пустыми. И я хотел бы немного ознакомиться с ними, это могло бы помочь. Я мог бы пойти с тобой. Без кода в подсознании мне больше не страшны выступления против Гидры, как это было раньше. Клинт почему-то сразу вспомнил Ванду и Пьетро, которые предложили ему помощь в получении скипетра, и им больше некуда было идти, если бы он отказал им. Но Баки есть, куда пойти. Клинт был уверен, что он направится туда, как только закончит собирать данные.  — Я думал, ты поедешь в Штаты, найдёшь Стива. Баки сжал зубы:  — Не думаю, что это хорошая идея.  — Почему бы и нет? Теперь тебя не смогут сделать угрозой для него. И у тебя есть все воспоминания. Ты знаешь, как ты для него важен.  — Мы были как братья, — согласился Баки.  — Так почему ты не хочешь найти его?  — У него своя жизнь. Я только всё усложнил.  — Я думаю, что если ты вернешься, это только упростит ему жизнь.  — Я убил Марию и Говарда Старков, — заявил Баки, встречаясь взглядом с Клинтом.  — Ох…  — Я не собираюсь заставлять Стива выбирать между… у него есть друзья, есть команда… миссия. Стив всегда был героем. Всегда старался поступать правильно; это часть того, кто он есть. Я не могу и не поставлю его в положение, когда ему придется выбирать между всем этим и мной. Повисла долгая пауза. Что бы сделал Тони? — подумал Клинт. Один раз он слышал, как Старк упоминал своих родителей. Было ясно, у него немалый груз за плечами, и Тони, вероятно, начнёт взрывать вещи, прежде чем позволит кому-либо прикоснуться к чему-либо. И Бартон с сожалением подумал, что он сам пошатнул Мстителей. Да на столько, что они, вероятно, ещё не готовы пережить второй удар по команде, который принесёт прибытие Баки, когда Тони узнает об этом. Бартон не был уверен, что Стив не поставит Баки в противовес всей команде. Он бы наверняка так и поступил, если бы ему дали выбор. Клинт мог позвонить ему, и не сомневался, что Кэп бросит все дела, чтобы оказаться здесь. Роджерс может даже простить Клинту всё в обмен на возвращение его лучшего друга. Поможет им достать скипетр… Это была заманчивая идея. Но Клинт знал, что никогда не сможет так поступить. И знал, что не имеет права навязывать это решение Баки. За все эти годы за него было сделано очень много выборов, и теперь, даже если Баки делал неправильный выбор, это было бы чудовищно. Поэтому Клинт только пожал плечами:  — Что ж, нам очень пригодится твоя помощь в возвращении скипетра. Баки сдержанно и напряженно улыбнулся ему в знак благодарности.

***

Это был самый первый их совместный ужин со времен проекта «Озарение». Он не был запланирован. Просто так получилось. Было уже поздно, Стив и Нат болтали, что-то готовя на кухне, а потом вернулся Тор. Нат заметила, что Стив приготовил немного больше, чем они могли бы съесть, и как будто боялся, что кто-то это заметит, а позже, раскладывая еду по тарелкам, небрежно попросил Джарвиса сообщить Брюсу и Тони, что, если они голодны, то им оставили ужин. Десять минут спустя появился Брюс и сказал, что Тони тоже собирался прийти, но ему позвонил Роуди. Это было классно. Все снова сидят вместе за столом. Накопившееся за последние несколько месяцев напряжение немного спало. Нат подсчитала, что это были спокойные и умиротворяющие семнадцать минут и двадцать три секунды. Затем двери лифта открылись, и в гостиную вошёл Тони Наташа по звуку шагов сразу поняла, что приятный совместный ужин официально закончился. На лице Старка читался гнев, причём в высшей степени.  — Роджерс, — гаркнул он. Стив удивленно поднял глаза. — На улицу, сейчас же! — мужчина указал на крышу.  — Тони, что…  — Сейчас же! — Старк вышел через стеклянные двери на посадочную площадку за ними. Наташа и Брюс бросили на Стива вопросительный взгляд, но тот лишь пожал плечами и последовал за Старком.  — Тони? Тот расхаживал взад и вперёд, но стоило Стиву окликнуть его, повернулся к нему.  — Почему твой друг Сэм связывается с Роуди с просьбой помочь найти Барнса? Стив резко замер на месте.  — Сэм полагал, что у Роуди будут более активные военные связи, чем у него или у меня, что может быть полезно в поисках, — спокойно сказал он.  — Роуди — мой друг! Вам не кажется, что этим вы переходите черту?  — Я подумал, что это был его выбор. И сказал тебе, что не перестану искать Баки.  — А я сказал тебе, что не хочу об этом слышать! И вот я услышал!  — Что ты хочешь, чтобы я сделал, Тони? — на лице Стива промелькнула краткая вспышка гнева. — Баки — мой друг!  — А что я? — спросил Тони.  — Я… Тони, конечно… но… он один. И всё, через что он прошёл…  — А как насчёт того, через что прошёл я? Ты пытаешься настроить против меня моих друзей. Когда я тот, чьи родители были убиты, а он тот, кто это сделал.  — Это не его вина! У него не было выбора. Гидра контролировала его. Это ничем не отличается от того, что Локи сделал с Клинтом… Тони сухо рассмеялся:  — Ах да, Клинт. Не будем забывать про ещё одного агента Гидры среди нас.  — Я не это имел в виду… Тогда, Селвиг. С ним сделали то же самое.  — Ага, то же самое, — злобно оскалился Тони. — Селвиг встроил в портал устройство для самоуничтожения, чтобы его можно было закрыть. А Барнс? Да конечно, были и программирование, и пытки, и стирание памяти. Всё это не такое уж непогрешимое. В конце концов, он преодолел всё это, когда дело дошло до твоего спасения.  — Это было нелегко! Не так-то легко — просто перестать следовать приказам! И у меня была целая жизнь воспоминаний о нем, чтобы достучаться, чтобы добраться до него!  — Верно. Это было нелегко. Ему просто нужно было что-то, ради чего стоит нарушить программирование, а мои родители просто не подходили для этого.  — …Тони, ты должен понять, всё было не так просто. Ты ведь это знаешь. Знаешь то, что Гидра сделала с ним, было сложно и… жестоко. Тони покачал головой:  — Значит, тогда всё в порядке? Всё, что он сделал?  — У него не было выбора.  — Он всё же делал это!  — Он не хотел!  — Ему следовало изо всех сил стараться противостоять этому!  — Это не так-то просто!  — Да! Стив, это так! В этом и заключается проблема! Это намного сложнее. Сложнее, чем просто «он не хотел этого делать!» — Тони начал расхаживать. — Я видел видео!  — Что? Какое видео? Старк сделал паузу. Ему не хотелось в этом признаваться. Но было уже поздно. Он позволил своему гневу захватить себя.  — Из файлов Гидры. Я начал копать глубже. Есть видео Барнса и моих родителей и… я видел, как он убивает моих родителей. Мою маму. И один из моих лучших друзей пытается сказать мне, что я должен просто забыть об этом? Стив моргнул, удивлённый новостью о видео и тем, как Тони его описал.  — Я не… я не ожидаю, что ты просто забудешь это Тони. Я бы никогда об этом не попросил. Никто из нас не может сказать, что мы не станем такими же, как Баки, при тех же обстоятельствах? Он человек, которому больно.  — Верно. И он единственный, что имеет значение, — ледяным тоном сказал Тони.  — Конечно, нет. Но это ты твердишь «или… или», Тони. Не я. Старк закатил глаза и издал раздражённый звук, затем повернулся и ушёл, оставив Стива на крыше одного. Когда он вернулся в гостиную, остальные по-прежнему сидели за столом, но перестали есть. Напряжение и мрачность вновь вернулись. Стоило Старку войти, как Брюс привстал со стула.  — Тони?  — Не сейчас, Брюс, — пробормотал тот и, вызвав лифт, скрылся в нём. Войдя в свою мастерскую через пару минут, Старк потянулся к ближайшему верстаку и одним движением руки свалил его содержимое на пол, наслаждаясь звуком разлетающихся предметов. Какая-то часть его, вероятно, та которая всегда была с того дня, как мужчина встретил её, Пеппер, говорила ему, чтобы он успокоился, сосредоточился, подумал. Но другая его часть не могла ясно мыслить. Бóльшая его часть хотела громить всё, что попадётся под руку. Возможно, мрачно подумал Старк, именно это всегда чувствовал Халк, и в таком случае неудивительно, что когда он был рядом, всегда появлялся большой материальный ущерб. Тони развалил содержимое другого стола, затем подошёл к шкафу с напитками и налил себе очень крепкого виски. Осушив стакан, он закрыл глаза.  — В моей жизни была пара хороших людей. Моя мама. И…  — Барнс.  — Да. Барнс. Тони устало потёр глаза. — На него действительно легко злиться. Но ненавидеть, оказывается, не так просто, как я думал.  — Что ты сказал?  — Не знаю. Думаю, может, всё не так просто? Он глубоко вздохнул. — Никто из нас не может сказать, что мы не станем такими же, как Баки, при тех же обстоятельствах? Он человек, которому больно. Барнс. Как? Как мог Стив… как он мог? Тони впервые задал себе вопрос. Напрямую задал, а не сделал его риторическим. Стив должен был видеть Барнса таким, каким его видел Тони. Он дрался с ним. Защищал от него Ника Фьюри. Был ли Барнс просто слабым местом Стива? Хорошо, и что если это действительно так? Что, если, несмотря на всё, что происходило с Гидрой и проектом «Озарение», он не мог видеть в нём Зимнего Солдата. И что же он тогда видел вместо него? Тони скрипнул зубами и стиснул челюсть. Мне всё равно — с горечью подумал он. Старк оказался проигравшим. Был тем, у кого забрали родителей, оставив его бороться и саморазрушаться в течение следующих нескольких десятилетий. Его мама. Его мама была в этой машине одна и напугана. Его мама, единственный человек, который удерживал его, пока Пеппер не вошла в его жизнь… Но… опять же… нельзя перекладывать свои грехи на других. Тони поклялся, что возьмет на себя ответственность. Он выступил и признал свои ошибки после Афганистана. Он стал Железным Человеком. Он… Что бы случилось с ним в той пещере, если бы террористы были немного умнее? Или если бы Инсена не было? Если бы ему действительно пришлось выбирать между помощью им и… новыми пытками и возможной смертью? — Это ты твердишь «или… или», Тони. Не я.  — Джарвис, — резко позвал Старк, — где Стив?  — Он в своей комнате, сэр.  — Позвони ему. Только аудио, — Тони налил себе второй стакан виски. Повисла пауза. А затем голос Стива заполнил мастерскую, настороженный и усталый:  — Тони?  — Расскажи мне о Барнсе, — фраза вышла короткой и сердитой.  — Что? Тони закрыл глаза и попытался изменить тон:  — Расскажи мне о детстве с Барнсом. Я не хочу разговаривать. Мне просто… нужно это услышать. Мне нужен какой-нибудь образ, кроме дороги и машины, и… просто расскажи мне о человеке, за которого ты так отчаянно сражаешься. Последовало долгое молчание. А потом Стив заговорил. Он рассказывал истории о том, как рос; рассказывал истории, которые, как подозревал Тони, так ярко обнажали его собственные раны; так решительно он был настроен рассказать всё о Баки, ради которого был готов пожертвовать всем, что имеет. Он рассказывал истории о войне, о Бруклине. Длинные истории, короткие. Истории, которые изменили жизнь обоих мужчин, и шутки, которые заставляли их смеяться и забывались почти сразу же, но не ими. Для них они значили почти всё. Пока Стив говорил, Тони сидел за компьютером и позволял рассказам кружиться вокруг него. Он воспроизвёл видеозапись убийства в машине, погрузился в файлы Гидры и прочитал отчеты об операциях с Активами и отчеты техников кресла, криокамеры Солдата, о работе, проделанной над его рукой. Затем погрузился глубже — в отчёты доктора Золы о создании Зимнего Солдата. В какой-то момент Старк закрыл глаза, охваченный воспоминаниями об Афганистане. Мужчина чувствовал холод пещеры и шум воды… И он так отчаянно желал, чтобы хоть раз всё было проще.

***

Баки рывком проснулся, весь в поту, сердце бешено колотилось. Он уже вскочил с постели и был готов к бою, когда темнота и пустота комнаты опустились на него, и разум наконец догнал инстинкты. Кошмар. Вот и всё. Один ужасный, дрянной кошмар. Мужчина закрыл глаза и сосредоточился на попытке выровнять дыхание, пытаясь остановить безумную гонку в груди. Это было так реально… Наверное, потому что когда-то это и вправду было реальностью. Мужчина снова открыл глаза. Тьма казалась гнетущей. Он включил свет на прикроватной тумбочке. Так было немного лучше. Барнс закатил глаза глядя на себя со стороны. Серьезно, ему сейчас нужен ночник? Нет, ему нужно выпить. Не то чтобы это принесло много пользы… но, по крайней мере, в этом был бы намёк на нормальность. Он схватил штаны и рубашку и быстро оделся, прежде чем отправиться на кухню. И на мгновение застыл на пороге. Кухня не пустовала. За столом сидел Брок с бутылкой в руке, а перед ним лежала книга. Два часа ночи; он давно должен спать, раздраженно подумал Баки. Не тот, кого он хотел бы сейчас видеть. Честно говоря, он вообще никого не хотел видеть. Но гордость отказалась повернуться. Поэтому он подошёл к холодильнику, заметив напряжение в плечах Брока, когда тот понял, кто пришёл, и взял пиво из холодильника. Барнс начал открывать ящики в поисках открывашки.  — Вот. Мужчина обернулся. Брок протянул ему открывашку для бутылок. Последовала пауза, и Баки принял её.  — Благодарю, — когда он потянулся к нему, то заметил, что Брок снова напрягся, совсем немного. Баки сделал глоток из бутылки и откинулся на стойку. Его пульс всё ещё был слишком сильным, и мужчина подозревал, что останется таким до самого утра. Перед глазами промелькнуло воспоминание кошмара, кровь и кишки. Он замахивается металлической рукой, кулак впивается в растерзанную плоть… Баки постарался думать о чём-то другом. И, поскольку желание бежать и драться прямо сейчас устроили внутри него схватку, он нырнул в последнее.  — Тебе не нравится, что я здесь, — категорично заявил Барнс. Брок оторвался от книги. — Ты напрягаешься, когда я рядом. Почему? Думаешь, я опасен?  — Я не думаю, а знаю. Я лично видел, насколько ты можешь быть опасен.  — Да, думаю, да, — Баки пожал плечами. — И что? Думаешь, я выйду из себя? Потеряю контроль?  — Не совсем.  — А что тогда? Брок откинулся на спинку стула:  — Некоторые из тех баз, за которыми мы идем, могут оказаться не пустыми. Может завязаться драка. А теперь и ты идешь с нами. Я могу оказаться в ситуации, когда должен верить, что ты за мной. Но могу придумать немало причин, по которым ты с большей вероятностью пристрелишь меня быстрее, чем я успею обернуться.  — Вот оно что. Думаешь, я собираюсь мстить? Всё это время ты мог мне помочь, но никогда не помогал. Брок фыркнул:  — Если пытаешься заставить меня почувствовать вину или извиниться, то зря теряешь время. Всё, что делал я, и делал ты, того стоило. Единственное, о чём я сожалею, так это о том, что Гидра пала.  — Ох, — в глазах Баки блеснул стальной блеск, не сулящий ничего хорошего. — Рад, что ты думаешь, что это того стоило. Скажи мне, если ты так себя чувствуешь, — он поставил пиво и скрестил руки на груди, — почему я должен доверить тебе мою шкуру, если до этого дойдет? Что ты вообще здесь делаешь? Почему ты не со Штрукером и с остатками Гидры не пытаешься собрать всё с начала?  — Я ещё не настолько свихнулся, чтобы идти на самоубийство, и принимать участие в столь безнадёжной затее. И благодаря вашему драгоценному Капитану Америке Гидра на последнем издыхании. Извини, но я всё ещё наёмник, и прекрасно знаю, когда пора покидать корабль, если дело попахивает жареным.  — Всё ещё наёмник? Так вот как? Ты говоришь о большой игре, но в конце концов всё сводится к тому, что ты можешь получить? Ты для этого присоединился? Ради платы? Неужели это было самым ценным в Гидре. То, что мы делали «того стоило»?  — Нет! — Брок сплюнул, вскакивая на ноги и сжав кулак. Баки мгновенно изменил позу, приготовившись к драке. Но запал у Брока, казалось, на этом закончился. Он снова упал на стул, очевидно, совершенно расслабленный и непринужденный, вытянув и скрестив ноги. Он сделал глоток пива. Все это было слишком наигранно. Даже если бы он не видел этой кратковременной потери контроля, Баки понял бы, что это подделка.  — Так что это было? Как кто-то принимал выбор? — спросил Баки со злобой в голосе, но заставил себя вернуться в более нейтральную позу. — Почему ты присоединился к ним? Как тебя завербовали в Гидру? Последовала очень долгая пауза, во время которой Брок катал бутылку с пивом между ладонями. Баки сомневался, что он вообще ответит, и почувствовал вспышку гнева и негодования, как вдруг Брок заговорил. Он не смотрел на Баки, невидящим взором уставившись вдаль. Его голос был слабым, и Баки задавался вопросом, сколько ночей он провёл вот так, пьющим в одиночестве за кухонным столом.  — Я пошёл в армию, когда мне было восемнадцать. У меня был отчим, от которого я хотел сбежать, и дядя, который служил. Он был единственным человеком в моей семье, которому было не наплевать на меня. Он умер, когда мне было двенадцать. Но я никогда не забывал истории, которые он мне рассказывал. Он был самым благородным человеком, которого я когда-либо знал, и хотел быть похожим на него, — мужчина сделал глоток из бутылки. — Моя часть видела много действий. У нас было много хороших парней. Я потерял много хороших людей. Мне было двадцать четыре года, когда это случилось. Однажды ночью мы попали в засаду. Это была резня. Моя эскадрилья была отрезана. Только пятеро из нас остались живы. Мы были глубоко на вражеской территории, и на помощь рассчитывать не приходилось. Он помолчал немного.  — Там был горный массив. Если бы мы могли пройти через него, то оказались бы на нейтральной земле. Где нас могли забрать. Мне двадцать четыре, и я самый старший из оставшихся. Я был главным. С базой связаться не удавалось. Мы были сами по себе. Двое наших тяжело ранены. Одному пацану всего восемнадцать. Я должен был вести их. Мне пришлось принимать нелёгкие решения. Нам пришлось идти через горы, но мы знали, что там есть вооруженные террористы. Мы просто не знали, где и какие дороги безопасны. Но неподалеку была деревня. О, только женщины, дети и мужчины, слишком старые и слабые, чтобы носить оружие. Но они снабжали партизан в горах. Они знали, где были солдаты. И могли рассказать нам, как их избежать. Но им эта идея не понравилась. Брок сделал ещё глоток из бутылки. Баки заметил, что он продолжал сжимать и разжимать кулак.  — Я больше не собирался терять парней. А времени у Фрэнка оставалось совсем немного. Нам пришлось доставить его к врачу, и вскоре… я заставил жителей говорить. Выстрелил в нескольких, и они согласились всё рассказать. Но конечно же, солгали. Их изначальный маршрут отправил бы нас прямиком во вражеские лагеря. Но мы брали говорящих, разделяли их, пытали и сравнивали их истории. Понимаешь… — Рамлоу стиснул зубы. — Но оставить их не могли. Не тогда, когда нужно было переместить двух раненых, которые сильно тормозили нас. Не тогда, когда каждый из них может перемещаться по этим горам со скоростью, с которой ты даже здоровым не смог бы бежать. Я получил указания… а потом стер деревню с лица земли. Это был единственный выход. Иначе мы бы никогда не прошли через горы живыми. Конечно, это было для моих людей. Они никогда не приняли бы того, что я сделал. Да и не должны были этого делать. Это было не их решение. Не их выбор. В отрицании и осуждении больше мира. Я был одним из лучших. Не какой-нибудь восемнадцатилетний пацан. Я рад, что он, смог выйти невредимым, чтобы быть потрясённым выбором, который мне пришлось сделать. Может, теперь у него действительно есть жизнь, а? Брок допил своё пиво.  — Мы прошли через те горы. Всё до единого. Мы вернулись к своим, на базу. Вот и всё. Не уверен, что бы из этого вышло, если бы меня нарекли героем или злодеем. Может быть, никто, кроме того, кто должен был позвонить, никогда не смог бы это оправдать. Кто знает и кого это волнует? Я делал это не ради повышения или премии, которые потом получил. Я сделал это, потому что моим единственным приоритетом в тот момент было спасти моих людей, парней, которые полагались на меня, парней, которые уже прошли через ад, парней, у которых были жены, дети и родители. Парней, которых я собирался проводить домой. Мужчина пожал плечами:  — Каким-то образом история вернулась к Гидре. Я думаю, они следили за армией, хорошими площадками для вербовки, и на их стороне было несколько генералов, чтобы облегчить задачу. Меня привлекли и предложили работу. Потому что они видели, что я могу принимать жесткие решения, и уважали это. Потому что я продемонстрировал, что понимаю, что иногда… боль — единственный выход. Наконец он снова перевёл взгляд на Баки.  — Делай то, что должен делать. Я не видел этих людей с того дня, как присоединился к Гидре. Но я думаю о них. Гидра дергала за ниточки. Их отправили домой. Так сказать… моё условие при подписании контракта. Они живы. Может, я и подарил им несколько кошмаров, но люди, которые их любили, снова с ними. И я никогда об этом не пожалею. Я никогда не скажу, что сделал неправильный выбор. Баки и Брок уставились друг на друга.  — Ты ждёшь извинений? — спросил Брок с усмешкой, за которой он так отчаянно пытался спрятаться. — Хочешь, чтобы я сказал, что сожалею о присоединении к Гидре? Гидра пыталась создать мир, в котором того выбора, который я должен был сделать, больше не существовало. Люди создали этот мир. И что бы Гидра ни делала, это было не хуже того, что уже было сделано всеми остальными… за исключением того, что она стремилась положить конец безумию, а не просто усилить его. И мы были так близки с проектом «Озарение», так близки… но благодаря чёртову Стиву Роджерсу и его друзьям Гидра настолько разрушена, что всё, что у неё осталось, — это предсмертные агонии… и где это оставляет мир? В том же ужасном беспорядке, что и раньше. Баки уставился на свои скрещенные руки, металлическую лежала поверх настоящей.  — Я жил и сражался во время Второй Мировой войны, — медленно произнёс он. — И видел достаточно смертей, резни и зверств, и почти согласен с тобой. Почти согласен с тем, что создание мира, в котором этого больше никогда не повторится, стоит любой цены. Проблема в том, что я был одним из тех, кому пришлось заплатить цену Гидры. Благо многих за счёт немногих звучит как простая математика, пока вы не застрянете, живя как немногие. Именно поэтому ты в первую очередь спас своих людей. Баки взял пиво, которое поставил на стойку, и вернулся в свою комнату. Оставшись один на кухне, Брок закрыл лицо руками и уже не в первый раз пожалел, что то здание не закончило свою кровавую работу, когда обрушилось ему на голову. Было бы намного проще.