Орлиное гнездо

Занятия начались без происшествий, и Гермиона почувствовала облегчение. Вот она сидит рядом с Гарри, как будто и не было никакой войны или какого-то перераспределения. Единственное отличие состояло в том, что их галстуки были разного цвета. Это стало таким нормальным. Новым преподавателем по трансфигурации был коренастый краснолицый шотландец, которого звали профессор Бьюкенен. Хотя у него и был акцент, он не был слишком сильным. У него были мясистые руки, которыми он обильно жестикулировал, а еще он любил смеяться. Конечно, это было отличие от МакГонагалл, но новый профессор казался тем человеком, который действительно мог дать стоящие знания. Они быстро перешли от сути к делу, начав с превращения цыплят в котов. Поскольку до этого они превращали животных только в неодушевленные предметы или наоборот предметы в животных, Гермиона нашла это несколько трудным. — Как у тебя так быстро получилось? — спросил Гарри. Его цыпленок укоризненно на него мяукнул. — Ты должен сосредоточиться, — прошептала она. — Я сосредоточился, — Гарри закатил глаза, и его лицо исказилось в гримасе. «Да, это нормально» — самодовольно подумала Гермиона. Травология прошла точно также. Она и Гарри присоединились к Рону, чтобы вместе спуститься к теплице, и они втроем объединились вокруг одного и того же скопления сморщенных фигур. — Гермиона, — сказал Рон с притворной серьезностью, — Как я сдам ЖАБА без тебя? — Я не собираюсь помогать и писать за тебя эссе в этом году, Рональд. Он улыбнулся ей, каким-то образом умудряясь выглядеть одновременно умоляюще несчастным, — Ты всегда так говоришь…

***

Позже вечером Гермиона нерешительно остановилась перед знакомыми дверями. В Большом зале был подан ужин, и хотя она была голодна после первого дня занятий, было кое-что, в чем она должна была убедиться в первую очередь… Затаив дыхание, она потянула ручку двери и вошла в библиотеку Хогвартса. Перед ней стояли ее старые друзья, и, казалось, это были единственные вещи в замке, которые остались нетронутыми битвой за Хогварст в мае прошлого года. Высокие, узкие колонны книг поднимались к потолку, необычайные остатки знаний и теории, только и ждущие, чтобы их прочитали. Она украдкой огляделась. Кроме Мадам Пинс и двух четверокурсников со Слизерина, сидевших за дальними столиками, тут никого не было. Не многие заходили в библиотеку в первый учебный день, особенно во время ужина, но не Гермиона. Убедившись, что никто не видит, она глубоко вздохнула, наполняя легкие запахом книг. Пергамент, старые чернила, знания… — Это и тревожит, и несколько возбуждает, Грейнджер… Гермиона резко обернулась и столкнулась лицом к лицу с Теодором Ноттом. Поскольку она мало что знала о бывшем слизеринце, кроме того, что его отец был Пожирателем Смерти, она немедленно насторожилась. — Тео Нотт, — представился он, протягивая руку. Волшебник был высоким и худым и, казалось, слегка наклонился, как неустойчивая башня. Его светлые волосы были коротко подстрижены, а зеленые глаза почти полностью скрыты за очками в роговой оправе. Гермиона заметила, что он больше не щеголяет в серебристо-зеленом галстуке, а носит красно-золотой. Она подозрительно посмотрела на его протянутую руку. — Зачем ты представляешься? — По-моему, это называется «манеры», — лукаво ответил он, — Но я начинаю понимать, что гриффиндорцам они не очень нравятся. Она вызывающе выпрямилась. — Не уверена, что понимаю, о чем ты говоришь. Гриффиндорцы всегда были добры ко мне. — Возможно, потому что ты там была своя… в отличие от змеи в логове льва. Она крепко сжала губы. Она не могла отрицать, что ей ненавистна мысль о том, что сын Пожирателя Смерти спит в башне Гриффиндора, несмотря на подозрения, что распределение было предназначено для укрепления единства между факультетами. Тео внимательно посмотрел на нее. — Я могу только предположить, что ты чувствуешь себя так же неуместно в Когтевране. Я в шоке, что МакГонагалл поспособствовала распаду Золотого Трио. «Он пытается вывести меня на эмоции» — поняла она. Улыбнувшись с притворной нежностью, она ответила: — Она просто распространила драгоценности, Нотт. — Хм, — задумчиво произнес он, — Наверное, поэтому меня и Долгопупса отправили в Гриффиндор… слишком много хорошего в одном месте. — Невилл вдвойне лучше, как волшебник, чем ты, — уверенно ответила она. Развеселившись, он лишь скептически приподнял бровь. — Правда? — Чертов слизеринец, — пробормотала она себе под нос. — Как может настолько глупый человек быть таким фантастически невежественным? — с долгим страдальческим вздохом предположил он. Гермиона задрала нос и собралась уйти, но прежде чем она успела это сделать, он сделал вывод, — Полагаю, ты ожидала, что я подойду к тебе и сразу начну называть грязнокровкой? — Десять баллов с Гриффиндора за длинный язык, Нотт, — яростно выплюнула она и зашагала прочь. — Грейнджер, вон там есть укромный уголок, — крикнул он ей вслед, — Так что можешь спокойно отправляться к книгам!

***

— У меня кризис личности, — объявила Гермиона, садясь на одну из скамеек Пуффендуя, где Рон, Симус, Гарри и Джинни уже заканчивали обед. — Уже? — спросила Джинни. — Почему, — Рон задал вопрос более дружелюбно. — Я только что сняла баллы с Гриффиндора, и меня даже не покоробило это. Гарри и Джинни рассмеялись над ее смущением, а Рон уставился на нее. — Разве префекты теперь могут снимать баллы, — поинтересовался Симус. — Седьмой и восьмой курсы могут, мы не можем только прибавлять. — Знаешь, что еще хуже? — спросила Джинни, — Мне нужно пробоваться в слизеринскую команду по квиддичу. Они счастливчики, потому что я буду у них. — Я тоже, — напомнил ей Гарри, — И я был капитаном команды Гриффиндора. — На пятом курсе меня назвали «Пиф-паф» — жалобно сказал Симус, — Почему пуффендуйцы получают все самое плохое? — По крайней мере, никому из вас не нужно дежурить с Малфоем два раза в неделю, — прошипела Гермиона. Все выжидающе посмотрели на Рона. — Что? — заикаясь, пробормотал он, запихивая в рот большую порцию картофельного пюре, — Я соверешенно счастлив быть в Пуффендуе. Хотя с нами Паркинсон… но пока все хорошо.

***

Вечером Гермиона встретила Малфоя в башне Когтеврана. Как староста школы, Эрни также был там, чтобы раздать указания по тому, где они должны были патрулировать. Гриффиндорские префекты будут прочесывать верхние этажи, а нижние, включая подземелья, займут они. — Падма и я решили встретиться со всеми префектами завтра вечером, прежде чем снова откроются школьные клубы, — сообщил Эрни угрюмой паре, — Кабинет древних рун на шестом этаже, ровно в семь. Сказав свою часть, Эрни развернулся, чтобы пойти обратно в башню Когтеврана. Страж заговорил: — Я хожу по городам и по холмам, но никогда не двигаюсь. — Эм, — неуверенно ответил Эрни. Бронзовая орлиная голова в центре двери замолчала. Каждый, кто входил в гостиную, должен был ответить на загадку, которая каждый раз была другой. У Гермионы до сих пор не возникало с этим никаких проблем. Что не сказать об Эрни. — Дорога, — она ответила за него. — Верно, — сказала орлиная голова, и дверь распахнулась. — Спасибо, — пробормотал Эрни, возможно, смущенный тем, что не знал ответа, так как не встретился с ней взглядом и быстро исчез в проеме. Малфой усмехнулся, глядя на то место, где несколько минут назад стоял староста. — Это было легко. Он должен был знать ответ. Не желая вступать с ним в конфронтацию в самом начале их дежурства, и поскольку она втайне согласилась, что это был легкий вопрос, Гермиона ничего не сказала. Они молча спустились по винтовой лестнице. Вывалившись в коридор пятого этажа, Малфой уже явно заскучал и протянул: — Откуда начнем? — Я никогда прежде не патрулировала внизу, — она пожала плечами. Префекты Гриффиндора и Пуффендуя всегда ходили по верхним этажам, а Когтевран и Слизерин обычно занимали нижние. — Тогда сюда, — решил за них Малфой, направляясь к центру замка и спускаясь по другой лестнице. Гермиона на самом деле не ожидала от Драко нечестной игры, но, тем не менее, держала ухо востро. Если бы он заколдовал ее, было бы совершенно очевидно, что это был он. В то же время она не могла отделаться от мысли, что в более раннем предположении Луны, возможно, Малфоя назначили старостой, чтобы у него появился шанс на искупление. Экстремистская преданность его семьи чистокровных во время войны была общеизвестна, но он не хотел ломать предложенную оливковую ветвь. — Я сойду с ума, если нам придется молча провести два часа, — он настойчиво нарушил тишину. Это был его обычный наглый тон, но Гермиона нашла в его словах какую-то слабую надежду. Она вежливо спросила: — О чем бы ты хотел поговорить? — Плевать. О чем-нибудь. У вас есть команда по квиддичу? — Извини, но я не очень люблю квиддич. — Конечно, нет, — усмехнулся он, — Ты без сомнения слишком много времени проводишь, уткнувшись лицом в книгу. — Если ты собираешь оскорбить меня… — Мы можем сделать это, если хочешь. Наверное, так время пройдет быстрее, — протянул он, — Ты первая. Покажи все, на что ты способна. Гермиона бросила на своего спутника уничтожающий взгляд и закрыла рот, думая, что лучшим наказанием для него будет молчание. — Язык проглотила, Грейнджер? — усмехнулся Малфой. Она отказалась говорить, вместо этого слушая в спокойной тишине, как он пытался заставить ее отвечать на легкие оскорбления или пренебрежительные остроты в течение следующих нескольких минут. В конце концов, она полностью отключилась от него, решив, что сама уже близка к тому, чтобы сойти с ума. Совершенно не обращая внимания на своего спутника, Гермиона свернула за угол в незнакомый ей проход. Она огляделась, рассматривая висящие гобелены, которые изображали незнакомые сцены, а также доспехи эпохи барокко, и поняла, что не имеет ни малейшего представления, где находится. Забыв, что не разговаривает с Малфоем, она спросила: — Где мы? — Ха! — торжествующе воскликнул он. — Тебе двенадцать? Серьезно, Малфой, где мы? — она закатила глаза. — В нескольких проходах от слизеринских общежитий, — ответил он, все еще победно ухмыляясь. — Здесь есть кабинеты? Почему я никогда здесь не была? — поинтересовалась она. Запах, который витал в воздухе, создавал впечатление, что они почти под землей. Возможно, так оно и было. — Насколько я знаю, тут только слизеринские гостиные, подземелья и пещеры. Гермиона повернулась к нему, сверкая глазами. — Пещеры? Рот Малфоя растянулся от уха до уха, и Гермиона внутренне содрогнулась. Она не думала, что бывший слизеринец может выдавить что-то вроде улыбки, но правда в том, что выражение его лица было устрашающим. Что бы ни радовало Малфоя, это не могло быть ничем хорошим… — Боишься подземных ходов, Грейнджер? — он усмехнулся. — Конечно, нет, — запротестовала она, расправляя плечи, — Это часть ротации? — Да, учитывая, что там обычно целуется по крайней мере одна парочка, — начал он. А потом добавил, — Или хуже. — Ой, фу, — выпалила она. — Бедная святая Грейнджер, — ухмыльнулся он, — Не волнуйся, я защищу твои девственные глаза и пойду первым. Гермионы фыркнула про себя, но все же позволила ему идти первым. К счастью, пещер было немного, и большинство из них представляли собой короткие проходы, вроде того, что вели из одной из маленьких темниц к полю для квиддича. Воздух там был холодным, и Гермиона почувствовала, как волоски на руках и затылке встали дыбом. Ее ноги покрылись мурашками, как от холода, так и от неприятного ощущения, которое пришло вместе с узкими туннелями. К счастью, в этом районе не было студентов, и они смогли быстро уйти. Они продолжили путь по другому коридору, которые вилял, как петля, и, казалось, никуда не вел. Когда они сделали полный круг, Малфой остановился перед ней, и Гермиона чуть не врезалась прямо в него. — Что? — спросила она. — Ничего, просто кот, — пробормотал он, освещая дорогу впереди. Гермиона вытянула шею, чтобы выглянуть из-за Малфоя, и закричала: — Живоглот! Ее кот действительно сидел посреди дорожки, вылизывал лапу и выглядел довольным собой. — Умный Живоглотик, — проворковала Гермиона, — Ты что, все это время патрулировал с нами? — Это твоя вещь? — недоверчиво спросил Малфой. Как будто почувствовав оскорбление, Живоглот на мгновение повернулся мордой к Малфою, прежде чем неторопливо двинуться вперед, высоко подняв хвост. Гермиона иррационально ощутила себя в большей безопасности. Обойдя Малфоя, она последовала за Живоглотом к выходу из пещеры, где хорошенько почесала его под подбородком. Кот громко замурлыкал, пока Малфой не появился в поле зрения. — Тебя так притягивают слишком большие рыжие и уродливые вещи, не так ли, Грейнджер? Гермиона бросила на него мрачный взгляд, но решила не удостаивать его ответом. — Пошли, там последняя пещера… Оказалось, что Малфой не ошибся — внизу кто-то целовался. Влажные, чмокающие звуки и редкие стоны тихо раздавались из коридора. Драко осветил своим люмосом виновную пару, чтобы обнаружить Пэнси Паркинсон и какого-то слизеринца, которого Гермиона знала в лицо, но не по имени. Блузка Пэнси была подозрительно расстегнута. — Так-так, посмотрим, — задумчиво произнес Малфой, — Десять очков со Слизерина, Эйвери. Пятнадцать с Пуффендуя, Паркинсон, раз уж это ты. И еще пять за то, что оказалась с барсуками. Гермиона открыла рот, чтобы возразить против несправедливых выводов Малфоя, но Пэнси перебила ее. — Спроси, волнует ли это меня, — фыркнула ведьма, немного выпрямляясь, — Пуффендуй — это шутка. Помимо этого, Драко, что ты делаешь здесь с ней? Спустились вниз, чтобы побыть наедине? — Как бы не так, — усмехнулась Гермиона, тем не менее, сильно покраснев от такого намека. Малфой остался совершенно невозмутимым. — Лучше возвращайся в свою комнату, сейчас не время… и ты тоже, Эйвери. Слизеринец поспешно удалился, а Пэнси медленно провела пальцами по руке Драко и бросила на него долгий взгляд, прежде чем неторопливо уйти. Один ее чулок сполз ниже другого. Гермиона неловко постояла рядом с Малфоем, прежде чем поняла, что он смотрит на нее. — Что? — резко спросила она. — Не надо выглядеть такой задумчивой, Грейнджер… — Ты отвратителен. К облегчению Гермионы, Малфой, ухмыльнувшись, вывел их из пещеры. Живоглот сделал вид, что не идет за ними, но до конца смены держался в десяти шагах позади. Гермиона подумала о том, как Пэнси перед уходом ласково коснулась руки Малфоя. — Малфой, — задумчиво начала она, вспомнив, что он водил Пэнси на Святочный бал еще на четвертом курсе, — Это было не… Я имею в виду, разве когда-то вы с Панси не были связаны? Тебя волнует то, что ты нашел ее здесь? — Мерлин, неужели люди так обо мне думают? Я боялся, что худшее, кем меня назовут в этом году — это Пожиратель Смерти, но теперь я понимаю, что меня считают ручным зверьком Паркинсон! Я думал, что ты решила не оскорблять меня сегодня вечером. — Тогда я приму это как «нет» — вежливо заключила она. — Я не назову ее шлюхой, но если бы она была деньгами, то была бы кнатом — никчемная, двуличная и у всех в штанах. Гермиона и Малфой почти не разговаривали до конца своего дежурства, чему она была рада, и наконец они поднялись по винтовой лестнице в башню Когтеврана, а Живоглот преданно следовал за ними. — Все… эти чертовы… лестницы! — ахнул Малфой, когда они достигли вершины. Гермиона рассмеялась над явным дискомфортом своего спутника. Она привыкла к лестнице Гриффиндорской башни, которая находилась на седьмом этаже. Дверной молоток с орлиной головой дал им еще одну загадку: — Я принадлежу вам, но другие используют меня чаще. Малфой застонал, схватившись за бок. — Уже поздно для этого… Гермиона на мгновение задумалась, а потом предложила: — Ответ — это мое имя. — Верно, — орлиная голова кивнула. Дверь послушно распахнулась, и Гермиона вошла, а Малфой все еще переводил дыхание позади нее. Гостиная была почти пуста, но несколько человек все еще сидели там. — Спокойной ночи, — отозвалась Гермиона, как она надеялась, раздражающе бодрым голосом. Ее коллега префект поморщился, все еще явно раздраженный всеми лестницами, по которым им пришлось подняться. Забини ждал его в дальнем конце гостиной у одного из высоких окон. Когда Драко пересек комнату, чтобы присоединиться к нему, Гермиона почувствовала укол зависти, что даже у Малфоя есть друзья в башне Когтеврана, в то время, как она просто идет спать. Она поднялась по ступенькам в спальню, где Падма и Лиза, казалось, уже спали, а Сью спокойно читала книгу о квиддичных маневрах и приветливо улыбалась. Переодевшись в пижаму, Гермиона забралась под мягкое одеяло, а Живоглот запрыгнул на него и свернулся рыжим колечком у ее ног. Измученная первым учебным днем, вкупе с необходимостью иметь дело один на один с Малфоем в течение почти двух часов, Гермиона заснула еще до того, как ее голова коснулась подушки.