Орлиное гнездо

Семикурсники и восьмикурсники Пуффендуя, казалось, были достаточно хорошо расположены к идее устроить вечеринку в общежитии Слизерина, и они также согласились не звать Пэнси Паркинсон, которая за несколько дней с начала семестра успела стать кем-то вроде изгоя. Джинни не пыталась их переубедить. Она еще не простила Пэнси за попытку выдать Гарри Кэрроу в прошлом году. Прежде чем Гермиона и Джинни покинули гостиную Пуффендуя, Рон поплатился за то, что его сестра была облита уксусом. Девочки оставили его с периодически вываливающейся хурмой из ушей. Решив для разнообразия развлечься и не обращать внимание на тот факт, что Малфой знает, что этим вечером она собирается нарушить несколько правил, Гермиона поплелась наверх в свою спальню, чтобы привести себя в порядок к вечеринке. По пути туда она решила удовлетворить свое любопытство, узнав, куда ранее зашел Малфой, и заглянула через вогнутую часть стены, в которой он исчез. Потайной вход открывался из-за узкого угла, ведущий на небольшой на балкон. Он был маленький, и Гермиона сомневалась, что кто-то, кроме когтевранцев, вообще знал о его существовании. Она, конечно, не знала. Чувствуя, что ее открытие было противоправным, она выругала себя за любопытство и поднялась по винтовой лестнице к входу к гостиной. Там она столкнулась лицом к лицу с самим бывшим слизеринцем. Он застрял перед дверью с орлиной головой. — Черт возьми, я не знаю… — Малфой? — спросила Гермиона, остановившись рядом с ним, — Не можешь отгадать загадку? При виде нее он закатил глаза. — О, прекрасно. Вот он — гриффиндорский мозг, который принес спасение. Давай же, Грейнджер… спаси мой день. Это самая тупая загадка, которую я когда-либо слышал. Не обратив внимание на его раздражение, она повернулась к бронзовому дверному молотку. — Ну? — наклонив голову, спросила она. Страж продекламировал: — Мы причиняем боль, не двигаясь. Мы отравляем, не прикасаясь. Мы несем правду и ложь. Нас нельзя судить по нашим размерам. — Не удивлена, что ты не можешь разгадать, — Гермиона беспокойно заерзала на месте, поправляя тяжелую сумку на плече. Презрительно глядя на нее, Малфой сделал шаг вперед, чтобы войти в ее личное пространство и стать более устрашающим. Это было нетрудно, так как он, по крайней мере, был на шесть дюймов выше нее. Когда он был так близко, Гермиона заметила что его глаза имели легкий лазурный оттенок, а не просто серый цвет, как она всегда думала. — Не нужно утирать мне нос, профессор, — он усмехнулся. Гермиона чувствовала себя неловко оттого, что его лицо было достаточно близко к ее, чтобы она могла придираться к точному оттенку его радужек. Она вызывающе вздернула подбородок, встретив его надменный взгляд с собственной долей презрения. Она обратила внимание на гордый изгиб его губ с ложбинкой в центре, похожий на натянутый лук. — Давай, — она бросила ему вызов, — Мы причиняем боль, не двигаясь… мы отравляем, не прикасаясь… — Мне не интересна логика, Грейнджер. Мне интересно войти в эту чертову башню. Гермиона могла чувствовать его дыхание на своем лице. Не желая быть запуганной, она ответила самым раздражающе деловым тоном: — Ты никогда не научишься, если за тебя всегда будут отвечать. Попробуй снова. Мы несем правду и ложь… нас нельзя судить по нашим размерам. — Я не знаю! — надулся он, вырываясь, чтобы пересечь лестничную площадку. — Я знаю, что ты не знаешь, — она глубоко вздохнула. — Просто что это значит? — потребовал он, сверкая глазами. — Причиняем боль, не двигаясь, отравляем, не прикасаясь, несем правду и ложь, нельзя судить по размерам… — повторила она. А затем повернувшись к стражу, она ответила, — Слова. Все это делают наши слова. — Отлично, — похвалил страж, когда дверь открылась. Малфой стоял неподвижно, переваривая то, что она ему сказала. — Я знаю, что ты этого не сделаешь, но, возможно, тебе пойдет на пользу поразмыслить над конкретно этой загадкой, — сказала Гермиона, поворачиваясь, чтобы войти. Ее нога поскользнулась на ступеньке, и ей пришлось вытянуть руки, чтобы удержаться, а ее сумка упала на пол и разошлась по шву. Книги, пергамент, чернильницы и перья рассыпались по лестничной площадке. Она ожидала, что сильно ударится о каменный пол, и уже приготовилась к этому, но ничего не произошло. Малфой схватил ее за руку, чтобы она не упала. Он потянул ее обратно. — Отпусти, — отчаянно попросила она. Его рука все еще сжимала ее предплечье. Он отпустил ее, и она потерла то место, где он схватил ее, прямо поверх шрама, который оставила Беллатриса прошлым маем в доме самого Малфоя, хотя сознательно прикрыла его рукавом кардигана. Скорее всего он не знал об этом. Малфой потянулся за палочкой, и на мгновение Гермионе показалось, что он собирается заколдовать ее, вместо этого он использовал ее, чтобы починить сумку. Книги, которые она забрала из библиотеки этим утром, полетели обратно вместе с, к счастью еще целыми, чернильницами и другими принадлежностями. Ее школьная сумка зависла на мгновение, прежде чем тяжело опуститься на ее плечо, как новенькая. — Я не очень хорошо разбираюсь в словах, Грейнджер, — просто сообщил он, а затем исчез в гостиной. Гермиона на секунду уставилась на то место, где он стоял, и вспышка его серо-голубых глаз пронзила ее разум. Может быть, именно это увидела МакГонагалл, когда назначила его старостой…? Она встряхнулась, рассудив, что у нее нет больше причин стоять напротив стража Когтеврана. Стараясь на этот раз не поскользнуться на ступеньке у входа, она вошла и направилась прямо в спальни для девочек, держа голову опущенной на случай, если Малфой был где-то в гостиной. Их встреча была слишком странной. И что он тогда делал на том потайном балконе? Бросив починенную сумку с книгами на кровать с балдахином, Гермиона с удовлетворением оглядела пустую комнату и, схватив расческу, направилась в маленькую ванную комнату рядом с их общежитием. Влажные, брызжущие звуки, прерываемые кашлем и рвотными позывами, встретили ее по ту сторону двери. Кого-то тошнило в дальней кабинке туалета. Чувствуя себя неловко, Гермиона робко позвала: — Кто здесь? Пауза между неприятными звуками, за которой последовал еще один, означавший, что кого-то снова вырвало. Дверь кабинки распахнулась, и появилась бледная Дафна Гринграсс. — Тебе нужна помощь в Больничном Крыле? — деловито спросила Гермиона, несмотря на то, что бывшая слизеринка никогда не была с ней грубой. Дафна ничего не сказала, но подошла к самой дальней от Гермионы раковине и начала чистить зубы. Раздраженная тем, что она даже не получила ответа от своей соседки, Гермиона согласилась на невысказанную просьбу оставить Дафну в покое. Она начала приводить себя в порядок, будто другой девушки там не было. Когда Дафна закончила, она прополоскала рот и повернулась к Гермионе. — Это несправедливо. — Ого, теперь мы разговариваем? — резко бросила Гермиона. — Я не знала, что сказать. Пришло осознание: — Ты специально вызывала у себя рвоту? — Да, — кивнула Дафна. — Зачем? — Посмотри на меня! — закричала девушка, показывая на свое тело. Она была пугающе высокой, вероятно, почти шести футов, но также коренастой. — Никто не захочет быть с высокой девушкой! Особенно с жирной, высокой девушкой! Гермиона была ошеломлена и замолчала второй раз за менее, чем полчаса, так как бывшая змея вела себя явно не по-слизерински. — Я не жду, что ты поймешь, — продолжила Дафна, неправильно истолковав молчание Гермионы, — У тебя ведь хороший рост, и ты худая. Чувствуя, как смущение ползет по щекам, Гермиона указала на себя и сказала: — Книжный червь. Магглорожденная. Помнишь? В некоторых кругах не считается желательным ни то ни другое. — По крайней мере, ты никогда не была слизеринкой, — запротестовала Дафна, и краска вернулась к ее болезненным щекам от усилий их спора, — После войны так много ненависти ко всем нам. Нам пришлось держаться вместе. Из-за моего факультета и моей семьи никто не полюбит меня, если я не буду идеальной. Я ничего не могу сделать со своим ростом… поэтому я опустошаю желудок. — Все в смятении. После войны еще так много предрассудков. Теперь у тебя есть шанс показать людям, то ты не страшная чистокровная слизеринка… — Но я страшная чистокровная слизеринка! — Могу поспорить, что в тебе есть нечто большее, — Гермиона покачала головой. Дафна глубоко вздохнула. В животе у нее заурчало. Она выглядела несчастной. — Ужасно, что в этом дурацком гнезде нет друзей. Гермиона вспомнила, что Дафна раньше входила в банду слизеринских девочек Пэнси Паркинсон, которая часто околачивалась вокруг Малфоя, Крэбба и Гойла. — А как же Малфой и Забини? — Ой, но они же мальчики, — Дафна закатила глаза, — Ты хоть представляешь, с какими надоедливыми парнями приходится все время тусоваться? Гермиона лишь приподняла бровь, глядя на другую девушку. — Ах, точно, — поняла она, — Поттер и Уизли. — Знаешь, у дружбы с Гарри тоже есть свои недостатки. Это просто другой набор предрассудков. Дафна недоверчиво фыркнула. — Я серьезно! Есть все виды нежелательного внимания, — добавила она, думая конкретно о давлении. — Лучше получать слишком много внимания, чем быть демонстративно проигнорированной, — возразила другая девушка. Гермиона не согласилась, но ничего не сказала. — Знаешь, ты могла бы попробовать подружиться с девочками из нашего общежития. Мы не такие уж плохие, а ты даже не дала нам шанса. — Быть слизеринкой после войны, хотя… -…не должно быть так плохо, — закончила за нее Гермиона, указывая щеткой на дальнюю кабинку. Дафна надолго замолчала и начала заламывать руки. В животе у нее снова заурчало. — Я не знаю, что сказать. Гермиона подумала о целях МакГонагалл в отношении единства между факультетами и о своем неожиданном успехе в поиске новых друзей. Тихим голосом она предложила: — Я буду твоим другом. — Но ты гриффиндорка и грязно… — начала Дафна, вовремя спохватившись, поправила, — Магглорожденная. — Да, — просто ответила Гермиона, потому что это была правда. — Я даже не знаю как дружить с кем-то вроде тебя. Усмехнувшись, Гермиона сказала: — Я готова поспорить, что Распределяющая шляпа отправила тебя в Когтевран не потому, что ты плохо училась. Мы устраиваем вечеринку в слизеринском общежитии сегодня ночью. Ты должна пойти. — Вы устраиваете что? — Все хотят увидеть страшные подземелья. Будет весело. Она энергично затрясла головой, будто собиралась заплакать. — Я не готова вернуться туда. Я провела свою первую ночь, сравнивая каждую мелочь в Когтевране со всем, по чему скучала в Слизерине. Улыбка Гермионы исчезла. Она точно знала это чувство. Она попробовала другую тактику: — Ну, давай хотя бы поедим что-нибудь. Уверена, что ты голодная.

***

Позже тем же вечером, когда Когтевранцы начали готовиться к несанкционированной вечеринке, Гермиона настояла, чтобы Дафна хотя бы составила им компанию в их спальне. Сначала другим девушкам было трудно позволить ей влиться в их группу, но спустя несколько минут, они понемногу начали впускать ее в свой круг. — Заклинание для волос все еще держится! — воскликнула Лиза, наблюдая, как Гермиона откинула часть волос назад на спину. — Ты должна будешь научить меня, — Гермиона улыбнулась. — Выглядит великолепно, — искренне сказала Дафна, и на ее лице мелькнула слабая улыбка. Она лежала на животе на своей кровати с балдахином, наблюдая, как трое ее соседок готовятся к вечеринке, на которую она не пойдет. — Падма согласилась закрыть глаза, когда я сказала, куда мы сегодня идем, — заметила Сью, бросив взгляд на единственную пустую кровать. Падмы тоже не будет, — Староста и все такое… — Дафна, как выглядит гостиная Слизерина? — спросила Лиза. Бывшая пуффендуйка смирилась с присутствием девушки гораздо быстрее, чем Сью. — Она находится под землей, и стены там стеклянные, так что можно смотреть на озеро, — пояснила Дафна, — Ночью ты слышишь, как движется вода и убаюкивает тебя. Это очень расслабляет. — Не могу дождаться, — усмехнулась Сью. — Вы готовы? — спросила Гермиона, направляясь к двери. — Надеюсь, вы хорошо повеселитесь, — на удивление сказала Дафна, сев на кровати. — Не могу поверить, что мы делаем это! — пискнула Лиза. Три девушки спустились из башни Когтеврана и высыпались в коридор пятого этажа. Лиза дружески обняла своих спутниц, стоявших по обе стороны от нее, — Даже в самых смелых мечтах я не думала, что буду так же счастлива в Когтевране, как в Пуффендуе! — Ой, Лиза! — проворковала Сью. — Кто-нибудь из вас чувствует какой-то… странный запах? — поинтересовалась Гермиона, подергивая носом. Это был затхлый запах, как в чьем-то грязном подвале. — Теперь, когда ты это заметила… — Я думаю, он идет с балкона, — сказала Сью, показывая на тот самый балкон, который Гермиона исследовала ранее. Заглянув за угол потайной ниши, девушки обнаружили Малфоя, Нотта и Забини, которые курили сигареты. Если кто-то из парней и был удивлен внезапным появлением девушек, их лица ничего не выражали. — Так-так, смотрите, кто это! — объявил Нотт, помахав им троим и выпустив облачко дыма не только изо рта, но и из ноздрей, — Одна треть Золотого Трио и ее прихвостни. Глаза Гермионы сузились. — Не смешно, Нотт. Десять очков с Гриффиндора за курение на территории школы. И еще по десять с Когтеврана с каждого из вас. Она бы с удовольствием еще раз отчитала Малфоя за то, что он принял участие в этом, несмотря на то, что был префектом, но воздержалась. Забини бросил окурок на землю и растоптал его. Малфой выдохнул клуб дыма и посмотрел куда угодно, но только не на Гермиону. Она тоже была полна решимости не встречаться с ним взглядом, все еще сбитая с толку недавним инцидентом перед стражем Когтеврана. — Я думал, ты обрадуешься, что мы занимаемся чем-то маггловским, — лениво предположил Забини с видом человека, обсуждающего погоду с незнакомцем. Его голос был неожиданно мягким, похожий на легкое перышко. — Леди, вы куда-то собрались? На вечеринку, вероятно? — Нотт оглядел девушек с ног до головы, нахально ухмыляясь, — Не думал, что у тебя хватит духу покинуть свои книги, Грейнджер. Я впечатлен, — усмехнулся Нотт, делая еще одну длинную затяжку и целеустремленно выпуская дым в ее сторону. — Почему ты все время разговариваешь со мной? — спросила Гермиона, отмахиваясь от дыма, — Не то чтобы мы были друзьями… Мне не нравится говорить с тобой. Я думаю, это чувство взаимно. — Э-э, мы пойдем, Гермиона, хорошо? — предложила Сью, явно желая поскорее уйти. Лиза открыто смотрела на парней, — Догоняй нас, когда закончишь здесь… — Глупости. Леди, вам не помешает сопровождение, — запротестовал Нотт, бросая сигарету и топча ее так же, как это сделал Забини, — Ну же, Блейз. Давай покажем им путь в гостиную Слизерина… Они исчезли прежде, чем Гермиона успела осознать, что произошло. Она взглянула на своего единственного компаньона, сигарета которого была зажата в опущенных губах. Она смотрела, как он медленно вдыхает дурно пахнущий дым. Когда он выдохнул, Гермиона не могла решить, выглядит он привлекательно или мерзко. Она побледнела от собственных мыслей. Привлекательно? — Разве тебе не нужно быть в другом месте, Грейнджер? — тихо спросил Малфой. — Я, кажется, просила тебя выкинуть это, — она нахмурилась. Вдох. — На самом деле, все, что ты сделала — это сняла очки за курение. — Сигареты против правил… Выдох. — Я знаю. — Это вредит твоему здоровью, — настаивала она. — И опять же — я знаю. — Тебе плевать, что ты медленно убиваешь себя? — спросила она. Вдох. — Не совсем. Гермиона уставилась на него. — Но… почему? Выдох. Докурив, он растер остатки носком своих туфель. Взмахом волшебной палочки уничтожил окурки. — Будь я проклят, если знаю, и будь я проклят, если не знаю. Поскольку это ставит меня в тупик. Я просто могу делать это. Она открыла рот, чтобы заговорить, но не смогла придумать подходящего ответа. Он приподнял бровь и шагнул к ней вдоль узкого балкона. — Ты дашь мне пройти? Она молча отступила в сторону. Несмотря на то, что теперь для него было достаточно места, он остановился перед ней. Ее дыхание смущенно сбилось, когда она сказала: — Да. — Причиняем боль, не двигаясь, отравляем, не прикасаясь, несем правду и ложь, нельзя судить по размерам… — пробормотал он. Ее глаза начали слезиться от сигаретного дыма, который въелся в его одежду и пропитал дыхание, — Я думал об этом. — И? — с надеждой спросила она. — Я просто хотел, чтобы ты знала, — он пожал плечами. — О, — она была почти разочарована, хотя и не была уверена, что именно хотела бы услышать от него. Гермиона напряглась, когда Малфой протянул руку и захватил пальцами часть ее волос. Она оставила их длинными на вечеринку, Лизино заклинание все еще сохраняло их чудесно мягкими, прямыми и сияющими. — Хм, — только и сказал он, прежде чем его рука опустилась. По какой-то причине этот простой жест сделал Гермиону такой же косноязычной, как Невилла Долгопупса на третьем курсе, допрашиваемого разгневанным профессором Снейпом. Ее больше не интересовали ни вечеринка, ни встреча с друзьями. Все, о чем она могла думать, были слова «Я думал об этом» и пара серо-голубых глаз. Он уже собирался уйти, не сказав больше ни слова, но, почувствовав его неминуемое бегство, она выпалила: — Я не понимаю. Малфой остановился, все еще стоя к ней спиной. — Чего ты не понимаешь, Грейнджер? — Ничего из этого. Он слегка повернулся, чтобы посмотреть на нее. — Удивительно, такое происходит впервые. Затем, поскольку это был вопрос, на который она действительно хотела получить ответ, она спросила: — Я не понимаю, почему тебя отправили в Когтевран. Почему ты не был перераспределен обратно в Слизерин? Другие попали обратно на свой факультет. Почему не ты? Он приподнял бледную бровь. — Потому что я попросил. Гермиона могла только видеть, как Малфой уходит, не говоря ни слова, его шаги медленно затихают так же, как и запах сигарет и ее предубеждения о нем.