Орлиное гнездо

В подземельях Слизерина царила таинственная атмосфера затонувшего корабля. Они частично находились под Черным озером и освещались зеленоватыми лампами, которые окутывали все вокруг дымкой цвета морской волны. Кресла, расставленные в гостиной комнате, тоже были зелеными, хотя многие диваны с низкими спинками были сделаны из черной кожи. Стены украшены темными деревянными шкафчиками, почти такими же черными, как диваны. На других частях стены висели гобелены, изображавшие приключения знаменитых средневековых слизеринцев. — Спальни находятся за гобеленами, — радостно объяснил Гарри, отодвигая один из них в сторону, чтобы показать Гермионе дверь, которая была сделана из того же темного дерева, что и шкафы. — Слизеринцы, очевидно, любят прятаться в своем маленьком серпентарии. Огромный камин был сделан из черного мрамора с изящными прожилками длинных мраморных пальцев. Свет, который он отбрасывал на семь или восемь футов, был каким-то холодным. Высокие стеклянные конструкции, похожие на аквариумы, выполняли роль колонн в гостиной, однако они были заполнены черепами. Конечный эффект был довольно грандиозным, хотя и несколько мрачным. Другими словами, это было то, что Гермиона ожидала, хотя, возможно, и не так детально. Она тяжело сглотнула: всего несколько минут ее прежнее веселое настроение сменилось ужасом от столкновения с Малфоем. Облизнув губы, она поняла, что Гарри ждет от нее каких-нибудь слов, раз уж он устроил ей экскурсию. — Это… ну… тут все не так, как в башне Гриффиндора, да? — Практически наоборот, — согласился Гарри, и взгляд его глаз заставил Гермиону подумать, что он, вероятно, вспоминает гостеприимное тепло их башни, которая служила им домом целых шесть лет. В башне Гриффиндора стены были украшены алыми гобеленами, на которых были изображены ведьмы, волшебники и различные животные. Камин, протянувшийся на девять футов, освещал большую часть почти круглой комнаты. Укромные уголки или альковы в гостиной часто были заполнены красными креслами, которые, казалось, манили удобно усесться на них. Широкие окна выходили на обширную территорию Хогвартса. — Как думаешь, мы сможем снова увидеть ее? — тоскливо вздохнула Гермиона. — Ну же, Гермиона, — упрекнул Гарри, фамильярно ущипнув ее за нос, — Ты на вечеринке. Постарайся вести себя как подобает, ладно? Едва заметная улыбка тронула уголки ее губ, и она позволила угостить себя выпивкой. Гостиная Слизерина была заполнена студентами седьмого и восьмого курсов с самых разных факультетов. Каждый сжимал в руке стакан, а некоторые уже подозрительно покачивались или громко смеялись. Все студенты с младших курсов, казалось, были выгнаны. В центре группы веселых восьмикурсников был Невилл Долгопупс, его некогда нервное круглое лицо превратилось в голливудскую версию его прежнего «я» благодаря немного запоздавшему половому созреванию. Теперь, прочно утвердившись в качестве крутого парня, который отрубил голову змее Лорда Воландеморта мечом Гриффиндора, Невилл был на пике популярности. — Гермиона, — позвал он, жестом приглашая ее присоединиться к группе. Подойдя к толпе, они обменялись любезностями на несколько минут, но она вскоре отошла, чтобы дать ему больше времени завести новых друзей. Во всяком случае, она всегда предпочитала наблюдать за людьми на вечеринках. Она не любила проводить много времени в одном месте. Гермиона увидела, что Лиза присоединилась к нескольким своим бывшим товарищам из Пуффендуя: Сьюзан Боунс, Ханне Аббот и Джастину Финч-Флетчли. Джастин как раз хотел подойти к одной из девушек — все трое были одиноки — подойти и поцеловать Невилла. Девочки дико протестовали против этого, хихикая и ударяя Джастина по руке. Когда Лиза позвала Гермиону, чтобы высказать свое мнение по этому поводу, та только усмехнулась и извинилась, не желая вмешиваться. Наконец, Ханна Аббот словесно призвала своего новообретенного внутреннего гриффиндорца и осушила свой напиток для дополнительной храбрости. Она с определенной целью подошла к Невиллу, схватила его за лицо и стала безжалостно целоваться с ним. Стоя в нескольких шагах, Гермиона спрятала улыбку, когда те, кто был рядом, начали аплодировать и свистеть. Наконец, появился Невилл, ошеломленный, но довольный, с покрасневшими ушами. Тем временем Сью была втянула в пьяную игру с группой когтевранцев, в которую, к бесконечному удивлению и веселью Гермионы, входила и Луна Лавгуд. Луна и Невилл прекратили свои недолгие отношения несколько месяцев назад, вспышка притяжения длилась только во время войны. Казалось, ее совершенно не волнует, что ее бывший целуется с Ханной. Вместо этого, когда Гермиона подошла к группе в попытке пообщаться, она обнаружила, что Луна серьезно предлагает дикие изменения в правилах игры, которые, как она утверждала, могут значительно ее улучшить. — А вот и ты! — воскликнула Джинни, подскакивая к Гермионе и хватая ее за руку, — Я уже подумала, что ты струсила! — Похоже, хорошая вечеринка, — она покачала головой. — О, да. Однако следи за пуншем. Я видела, что Симус подлил туда алкоголь. Гермиона поспешно поставила стакан на ближайшую свободную поверхность. Ее подруга усмехнулась. — Где Рон? — поинтересовалась Гермиона. Она его еще не видела. Джинни указала на один из углов комнаты, где Рон, Гарри, Симус и Дин оживленно беседовали о квиддиче. Или, по крайней мере, они, казалось, имитировали полет на метлах. На мгновение на лице Рона появилось странное выражение, и он ударил себя ладонью по голове, отчего из противоположного уха вылетела хурма. В группе бывших гриффиндорцев раздался громкий смех. — Замечательное заклинание, — гордо улыбнулась Джинни. — Это напоминает мне второй курс, когда Рон пытался заколдовать Малфоя и вместо этого отрыгивал слизняков, — Гермиона почувствовала смутное раздражение, что Малфой все еще был в ее голове, появляясь в ее разговорах там, где она меньше всего хотела, чтобы он был. Ее подруга не заметила, вместо этого хихикая над воспоминанием. Через мгновение Джинни пришла в себя и воскликнула: — О Мерлин, я хотела тебе сказать. Ты должна прийти сюда в пятницу и послушать рассказы Кровавого Барона. По-видимому, каждую пятницу он рассказывает слизеринцам о некоторых скандальных вещах, которые произошли в Хогвартсе за годы его пребывания здесь. Например, ты знала, что под замком есть пещеры? Гермиона поежилась. Если ее последний обход с Драко был верным признаком, она должна была исследовать эти пещеры с ним два раза в неделю, как по часам. Они были темными, хотя, к счастью, сухими, в отличие от некоторых ходов на территорию замка или в Хогсмид. Освещенные только светом волшебной палочки, тени странно падали вниз, даже позволяя Гермионе почти что думать, что Малфой красив. «Почти что» — строго напомнила она себе, пораженная ходом собственных мыслей. — Я обнаружила их в этом году. Малфой мне показал их. Глаза Джинни стали такими же круглыми, как блюдца. — Ты ходила туда с Малфоем? Зачем? — Обход старост. — Ох, — неуверенно произнесла Джинни. Она выглядела почти разочарованной, — Не знаю, на что я надеялась. Брови Гермионы недовольно приподнялись. — Ну… Знаешь, благодаря чему знамениты эти пещеры? Гермиона покраснела. — Так ты думала, что я ходила туда с Малфоем для этого! — Так ты знаешь, — Джинни ухмыльнулась. — Слизерин на тебя плохо влияет. Джинни хихикнула, игриво толкнув Гермиону. — Если бы это случилось между тобой и Малфоем, то, конечно, разразился бы грандиозный скандал. — Джинни, — предупредила Гермиона, а ее сердце пропустило удар при одной мысли об этом. Образ грифельно-серых глаз Малфоя, смотрящих на нее, и его лица в нескольких дюймах от ее, снова всплыл. Ее сердце начало биться быстрее. Что это было? Неужели в пунше было что-то похуже алкоголя? Гермиона была рада, что оставила свой стакан. — Прости-прости, — искренне извинилась Джинни. Возвращаясь к своей предыдущей теме, она повторила: — Но ты должна послушать эти рассказы, Гермиона. Приходи вечером в пятницу, около десяти. — Но это же комендантский час! — Тем интереснее, — возразила Джинни, насмешливо шевеля бровями, — Рон уже сказал, что придет в следующую пятницу. — Я подумаю, — согласилась она. Гермиона провела еще час, бродя по слизеринской гостиной, время от времени вступая в разговоры, но чаще всего просто погруженная в свои мысли. Она никогда не выделялась на вечеринках. Около одиннадцати она почувствовала необычайную усталость и подумала, что, в конце концов, это был долгий день. Решив пойти спать, она разыскала Гарри. — Спасибо, что пригласили. — Ты не можешь уйти, — он разинул рот, бросив взгляд на свои наручные часы, — Еще рано. — Не так уж и рано, — рассудительно возразила она. Гарри вскоре смягчился и предложил ей свою мантию невидимку, чтобы вернуться в башню, так как до нее долго было идти, и некоторые из преподавателей, вероятно, патрулировали. Она отказалась, но вместо этого приняла предложенную им карту Мародеров. Выйдя из гостиной Слизерина, она вздохнула с облегчением. Воздух был душным и вызывал клаустрофобию от такого количества подростков, собравшихся в одном месте в приподнятом настроении. Она окинула взглядом каменные коридоры подземелий и открыла карту. — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость, — прошептала она, постукивая палочкой по потертому пергаменту. Коридор впереди был пуст, но маленькая точка с надписью «Аргус Филч» бродила по коридору второго этажа, по которому она хотела пойти. К счастью, был другой путь. Передвигаться по темным коридорам и залам Хогвартса в одиночку, постоянно сверяясь с картой, было труднее, чем казалось. Два обхода — первый, чтобы избежать Филча, а второй, чтобы не столкнуться с профессором Бьюкененом — прибавили ей почти пятнадцать минут пути. Гермиона почувствовала облегчение, когда наконец-то поднималась по лестнице башни Когтеврана. Она поплелась на верхний лестничный пролет, чтобы встретиться с орлиной головой, которая бросила ей загадку: — Я всегда держусь на некотором расстоянии. Место между землей или морем и небом, где я лежу. Ты можешь идти ко мне, но я остаюсь на расстоянии. Свернув карту, чтобы лучше сосредоточиться, Гермиона несколько минут ломала голову над загадкой, желая не быть такой уставшей. — Горизонт, — в конце концов, что-то щелкнуло. — Действительно, — согласился дверной молоток, пропуская ее. Быстрый взгляд в туманную синюю темноту гостиной подтвердил, что там никого нет: большинство старшекурсников были на вечеринке. Зевнув, Гермиона сделала шаг к лестнице, которая должна была привести ее в спальню, но остановилась, вспомнив про карту Мародеров в своих руках. Вытащив ее, она развернула пергамент и постучала по нему палочкой, шепча: — Шалость удалась. Когда старые коричневые чернила исчезли, она была очень рада, что не забыла стереть карту в пустой гостиной, а не в своей спальне, на случай, если Падма или Дафна еще не спят. Поднимаясь по своей последней за этот день лестнице, она была более чем готова уступить ожидающему ее сну.

***

— Аааууу, — снова простонала Джинни, схватившись за голову. — Согласен, — пробормотал Гарри, когда рядом расхохотались двое третьекурсников. Рон жевал кусок намазанного маслом тоста, как собака жует кость. Постороннему человеку он показался бы равнодушным по сравнению со своими друзьями, но завтрак был любимым приемом пищи Рона, и это было непохоже на него — довольствоваться только тостами, когда можно выбрать сосиски и пюре. — Почему у меня такое ощущение, будто меня ударил по голове гиппогриф, — пожаловался Гарри. Он был немного бледным, а его зеленые глаза потускнели. — Потому что Симус подлил алкоголь в пунш, — весело напомнила ему Гермиона, намазывая щедрое количество джема на свой тост и с удовольствием откусывая. Перед ней лежал раскрытый том по травологии, — Думаю, он наконец-то понял, как превратить воду в ром. Он пытался усовершенствовать его с первого курса. — Меньше разговоров, больше сочувствия, — простонала Джинни. Гермиона провела все воскресенье, делая домашнее задание на всю неделю. Она рано легла спать, наслаждаясь привычной рутиной.

***

Утренние занятия в понедельник прошли гладко. Рон наконец перестал извергать хурму из ушей всякий раз, когда слишком быстро поворачивал голову, что считал поводом для праздника. Тем не менее, Гермиона боялась того, что может принести вечер, так как у нее снова будет дежурство с Малфоем. Они не разговаривали с субботы, когда она поймала его за курением на потайном балконе. Конечно, он был на всех ее занятиях кроме защиты от темных искусств, но на многих он сидел с Ноттом и полностью игнорировал ее. По правде говоря, Теодор Нотт был более беспокойным, поскольку он продолжал швырять в нее мелкие предметы или пронзал ее неуместными взглядами. Она изо всех сил старалась притворяться, что их обоих не существует, хотя это было трудно. Прошел слух, что старосты собираются устроить бал. Несмотря на то, что до Хэллоуина оставалось еще несколько недель, эту тему обсуждали уже все. Возможно, эта болтовня заставила Оливера Риверса попросить Гермиону стать его партнером по травологии в то утро. Приятно было работать с человеком, который заранее внимательно прочитал информацию из учебника. Они игриво подшучивали друг над другом, работая вместе, чтобы лишить дремоносное растение его бобов. Когда у них закончились темы, связанные с травологией, Гермиона обнаружила, что рассказывает ему ужасную шутку про дантиста, которую она часто слышала от своих родителей, когда была маленькой. К счастью, Оливер был полукровкой, и ей не нужно было объяснять ему кто такие дантисты, иначе шутка была бы ужасно неудачной. Ее глаза блестели, когда он смеялся. Никто из ее друзей не находил девушку такой забавной, так что это было в новинку. — На самом деле я знаю не так уж много хороших шуток, — признался Оливер, бросая несколько дремоносных бобов в цветочный горшок. У них был хороший урожай, — Вообще это сильная сторона моего брата. Хотя я помню одну, но она правда очень неудачная. Но так как ты любишь котов… Гермиона выжидающе подняла брови, так же бросая бобы в свой горшок. — Ладно, но я не виноват, если ты окажешься в Больничном Крыле с язвой… Ты слышала о кошке, которая съела целый моток пряжи? — Нет… — выдохнула она, выжидая. — Я слышал, у нее есть варежки, — неуверенно закончил он, виновато улыбаясь. Гермиона добродушно застонала. Она совершила ошибку, подняв глаза и увидев, что Нотт подражает ее смеху и, дернув головой в сторону Оливера, делает непристойный жест. Малфой, опустив голову, смотрел на свое дремоносное растение так, словно оно лично его оскорбило. Не желая поддаваться страху перед таким, как Нотт, Гермиона приняла предложение Оливера проводить ее в Большой зал на ужин. Оливер даже присоединился к ней и ее друзьям за столом, умудрившись поддержать разговор с Джинни о квиддиче, что было немалым подвигом. После этого он направился в библиотеку, чтобы встретиться с несколькими своими друзьями, но не раньше, чем одарил Гермиону еще одной обаятельной улыбкой. Джинни, ухмыляясь, толкнула ее локтем в бок. После ужина она вернулась в гостиную с Падмой, которая все время болтала о предстоящем бале. Чтобы убить время до того, как ей придется патрулировать с Малфоем, она взяла книгу из своей спальни и устроилась на одном из удобных диванов в общей комнате. Примерно через полчаса у входа послышался какой-то шум, от которого несколько обитателей башни повернули головы. На мгновение Гермиона задумалась о расследовании (в конце концов, она была старостой), но когда вскоре все затихло, она снова погрузилась в книгу. В таком состоянии она даже не подняла глаз, когда входная дверь открылась, чтобы впустить кого-то, пока не… — Привет, Гермиона. — Луна! — Гермиона ахнула от неожиданности при внезапном появлении своей сумасшедшей подруги. Волосы Луны сегодня были уложены в частично заплетенную косу, серьги в виде редисок покачивались на мочках ушей, — Что ты здесь делаешь? — Рон искал тебя, — беззаботно ответила другая девушка, — Он не мог разгадать загадку у двери. — Так вот что это были за крики, — поняла Гермиона. Рон не был глупым, но загадки, конечно, не были его сильной стороной. Он больше преуспевал в разработке стратегии, что было причиной, по которой он мог обыграть ее в волшебных шахматах, хотя Гермиона обыгрывала его в оценках. — Он все еще там, — продолжила Луна, оглядывая гостиную так, словно она приветствовала старого друга, — Я ответила за него, но он попросила вывести тебя из башни. Он даже не сказал «пожалуйста». Гермиона поднялась со своего места. — Спасибо. Пойду узнаю, что он хочет. Рон смотрел в окно на верхней площадке, когда к нему присоединилась Гермиона. — Рон? — Я вспомнил, Гермиона, — сказал он без предисловий. — Прости? — Помнишь, перед Святочным балом, я попросил тебя пойти со мной, но ты сказала, чтобы я спросил тебя первую, а не когда не будет выбора? — многозначительно спросил он. Покраснев, Гермиона начала: — Рон… — Итак, я здесь! — торжествующе заключил он, — Я слышал, что на Хэллоуин будет бал, и не забыл сначала спросить тебя. — Рон, я… Я уже согласилась пойти с кое-кем другим, — тупо закончила она. — О. Ясно. — Извини. — Все хорошо, — настаивал он, хотя она ему не поверила, — Мне следовало знать, что ты не захочешь идти со мной после… после лета… и мы, ну… Гермиона покраснела еще сильнее, не зная, что сказать. Ее бурный роман с Роном был коротким, но ярким. Слишком ярким. Он остыл, прежде чем действительно начал развиваться, оставив только неловкость, поскольку они оба поняли, что встречаться друг с другом — это все равно что встречаться с братом или сестрой. — Я просто хочу, чтобы мы были друзьями, — жалобно взмолился он, — Как мы и договаривались. — Я тоже, Рон. Я правда тоже хочу. — Да, — поморщился он, — Ну что ж, увидимся. Затем он ушел. Гермиона ответила на еще одну загадку (хорошо, что легкую) и зашаркала обратно к дивану. Книга, в которую она была погружена, все еще ждала ее. Луна, однако, тоже ждала ее. Она ожидала, что Луна что-то скажет, но другая ведьма только смотрела на нее, не говоря ни слова. Не желая продолжать состязание в гляделки, Гермиона прервала неловкий зрительный контакт и попыталась не обращать внимания на сидящую рядом девушку. Ей становилось все труднее сосредотачиваться на словах, когда Луна начала беззвучно напевать. Стиснув зубы, Гермиона понятия не имела, что происходит, и уже собиралась сказать об этом подруге, когда Луна встала. Опустив голову, Гермиона сквозь ресницы наблюдала, как Луна подошла к статуе Кандиды Когтевран, стоявшей у лестницы, и протянула руку, чтобы фамильярно коснуться белой мраморной руки. Мгновение спустя, даже не оглянувшись на Гермиону, она ушла, а несколько когтевранцев смотрели ей вслед со скептическим недоумением. Все еще раздраженная, Гермиона увидела, как Малфой спускается из спальни мальчиков и приближается к ней. — Готова, Грейнджер? Подавив вздох, Гермиона закрыла книгу. — Дай мне отнести книгу наверх, а потом пойдем. Она воспользовалась моментом по пути, чтобы собрать свои мысли, не спеша убирая книгу. Словно почувствовав ее задачу на сегодня, внезапно появился, готовый к дежурству, Живоглот, который начал обвиваться вокруг ее ног. — Хороший мальчик, Живоглотик, — тихо промурлыкала она, — Умный мальчик. Нежно почесав кота по голове, Гермиона направилась к лестнице. Она не сказала больше Малфою ни слова, когда они вышли из гостиной, а Живоглот шел впереди.