Орлиное гнездо

Никогда еще неделя в Хогвартсе не длилась так долго. Гермиона решила оставить инцидент с Малфоем позади к их следующему дежурству в четверг, подумав вести себя с ним чрезмерно вежливо, а не пренебрежительно. Казалось, Малфой был доволен тем, что делал то же самое, и говорил с ней только тогда, когда это было необходимо. Два часа тянулись мучительно долго, но, по крайней мере, они прошли без происшествий. Гермиона подумала, что это само по себе было поводом для торжества. Пятница принесла вздох облегчения. Утром стояла только алхимия, и Гермиона поймала себя на том, что с нетерпением ждет занятия. Она пришла рано. Оливер скользнул на сиденье рядом с ней и обратил внимание на ее раскрытый учебник. Искренне улыбнувшись, он пошутил: — Уже все проглотила? Оторвавшись от книги, Гермиона откинула челку с глаз и ухмыльнулась. — Только половину. Я подумала оставить тебе поесть. А ты? — Кажется, я не так хорошо подготовился, — он щелкнул по сумке с книгами, и все содержимое выплыло наружу, аккуратно разложившись перед ним, — У меня почти ничего не получилось. — Уверена, что школа посвятила бы тебе скамейку в парке или что-то в этом роде, — серьезно ответила Гермиона, хотя ее глаза улыбались, — В память об Оливере Риверсе: урок посвященный тому, почему вы не должны обедать своими учебниками. Как трагично. Оливер засмеялся, а его голубые глаза весело блеснули. — Ты какая-то другая. В этот момент вошел Нотт и сильно ударился бедром о стол, все перевернув и чуть не опрокинув чернильницу. Учебник Гермионы оказался у нее на коленях. — Упс, — ухмыльнулся он, пробираясь к своему месту за соседним столом и бросая сумку, — Какой я неуклюжий. Похоже, я отвлекся на непристойное количество блевотного флирта. Густо покраснев, Гермиона уставилась на Нотта. Уже не в первый раз она задавалась вопросом, как его могли отправить в Гриффиндор. Это было еще более странно, чем то, что Малфой оказался в Когтевране. Прежде чем она ответила, в класс вошла МакГонагалл в сопровождении профессора Бабблинг, которая преподавала древние руны. — Доброе утро, — рявкнула она в ответ, — Я пригласила профессора Бабблинг поговорить о рунической причастности к алхимии. Давайте сразу же перейдем к делу, хорошо? Все ли получили свой экземпляр учебника? Все присутствующие кивнули. — Отлично. Я предполагаю, что вы все ознакомились с разделом о причинах, по которым этот предмет был обречен на провал в маггловском мире. Главная из этих причин, конечно, заключалась в том, что она была основана на непонимании химии или физики в сочетании с неспособностью связать эти понимания с магией. Однако, было правильно признано, что мир и все в нем состоит из четырех основных архетипов и совокупности существенных элементов. Кто-нибудь может просветить нас относительно значения работ Эмпедокла? Мистер Нотт? Гермиона опустила руку и удивленно посмотрела на Тео, который обычно не отвечал на вопросы на занятиях. Нотт усмехнулся, заметив, что она обратила на него внимание. — В четырехсотых годах до нашей эры Эмпедокл открыл, что вся материя состоит из четырех корней, которые являются четырьмя элементами. — А какие корни? — спросила МакГонагалл поверх очков. — Ну, — продолжил Тео, его самоуверенная ухмылка раздражала Гермиону, — Огонь и воздух считаются внешне достигаемыми элементами, в то время как вода и земля обращаются внутрь, и по этой причине многие волшебники находят элементарные архетипы земли и воды более легкими для подчинения их воли, так как люди от природы склонны идти внутрь, а не вовне. Гермиона вытаращила глаза. Это было почти слово в слово, как она бы объяснила это сама. — Хорошо сказано, пять очков Гриффиндору, — согласилась МакГонагалл. Комплименты лично от нее были редкостью, поэтому несколько человек в кабинете подняли брови, и даже Гермиона еще раз взглянула на Нотта. МакГонагалл либо не обратила внимания на легкое волнение в комнате, либо не сделала вид, что ничего не заметила, — Да, Мистер Риверс? Сидевший рядом с Гермионой Оливер откашлялся и провел рукой по темным волосам. — Если я правильно понял задание на первую половину года, то мы должны теоретизировать то, как мы можем использовать элементарные архетипы, верно? — Да, хотя с вашими нынешними партнерами вам пока не нужно это делать, — МакГонагалл выглядела такой строгой, что Гермиона почувствовала, как выпрямляется под ее взглядом, — Вмешательство в эти элементарные архетипы до того, как вы будете готовы, могут иметь последствия, и это не смешно. Некоторые из ваших проектов во время второго семестра могут раскрыть эти силы. Однако без правильного направления энергии разрушения и создание связей — дело опасное. Та сила, на которую намекала директор по поводу их курса обучения, очаровала Гермиону. Они не собирались исследовать более темные аспекты алхимии, но это было удивительно, что они собирались изучать основы почти утраченного искусства, которое привело к созданию легендарного философского камня… «Жаль, что Гарри пришлось уничтожить его еще в первый год», — подумала она, — «Это было бы увлекательное исследование.» На мгновение Гермиона позволила себе предаться воображению, как она берет под свой контроль потоки ветра, устраиваясь в настоящем торнадо, которым управляла она одна. Она вспомнила рассказ Гарри о той ночи, когда он сопровождал Дамблдора в приморскую пещеру, чтобы забрать фальшивый крестраж. По словам Гарри, Дамблдор вызвал огненный торнадо, чтобы изгнать инферналов, охранявших крестраж Воландеморта. Если выводы Гермионы были верными, то бывший директор использовал свою собственную магию, которая была построена на алхимических влияниях, чтобы создать такую мощную комбинацию защиты и нападения. Это, конечно, объяснило бы, что Дамблдор подружился с кем-то вроде знаменитого алхимика Николаса Фламеля. «Я люблю магию», — мысленно вздохнула она, — «Так много возможностей…» Она была вырвана из задумчивости клочком бумаги, брошенным ей в лицо, в то время как профессор МакГонагалл и Бабблинг были отвлечены. Гермиона заметила, что Оливер хмуро смотрит на Нотта через стол. Правильно рассудив, что это был бывший слизеринец, Гермиона воспользовалась своим лучшим впечатлением о Малфое и злобно усмехнулась Нотту. Похоже, это сработало, потому что Малфой сам толкнул своего друга локтем в бок и одарил ее быстрой ухмылкой, прежде чем вернуться к своей работе. Было ли это… одобрением? Профессор Бабблинг вскоре начала свою лекцию о роли рунических мандал в освоении элементарных архетипов. Как только Нотт снова склонил голову над своей работой, Гермиона по-детски показала ему язык. Оливер искоса взглянул на нее и усмехнулся. Как только занятия закончились и Гермиона начала собирать свои вещи, Тео намеренно толкнул ее стол по пути к двери. Сумка девушки упала на пол, но ее быстро поднял Малфой, который проходил мимо, следуя за своим другом. Подняв вещь так, будто она весила не больше перышка, он на мгновение удивленно взглянул на нее, прежде чем положить на стол. — Так… ты все-таки применила невесомые чары, — прокомментировал он, взваливая на плечо свою сумку, — Честно говоря, самое время, Гермиона. Она смотрела на его удаляющуюся фигуру, потрясенная настолько сильно, будто он ее назвал Воландемортом. Он назвал ее Гермионой. Не Грейнджер. Гермиона. И на самом деле это прозвучало довольно мило.

***

На следующий день Падма умоляла своих соседок помочь ей с декорациями на танцы. В то время как Лиза сначала протестовала («Осталось больше месяца»), а Дафна дразнила ее («Ты, должно быть, действительно в отчаянии, если просишь моей помощи), субботнее утро застало всех пятерых девушек на полу их спальни, погруженных в размышления. Гермиона взяла с завтрака несколько пирожных и молча поставила всю тарелку рядом с Дафной. Ей не нравилось то, как мало ест ее новая подруга в последнее время, хотя они обе избегали разговоров о неприятной привычки Дафны. Казалось, это было негласное соглашение, что они сохранят тайну между собой. Падма сидела на полу, скрестив ноги и прислонившись спиной к краю своей кровати, и просматривала страницы, расписанные ее собственной стенографией. Сью была рядом, делая оригами из черной бумаги. Лиза заплетала растрепанные волосы Гермионы во французскую косу, пока последняя выбирала лучшее заклинание, чтобы наложить на летучих мышей Сью, чтобы они летали через равные промежутки времени. Дафна, рассеянно потянувшись за датским сыром, не осознавая это, наложила свое собственное заклинание на одну из бумажных летучих мышей, отчего та стала оранжевой. — Готово, — гордо провозгласила Лиза, убирая руки с искусно заплетенной головы Гермионы. — Я тоже закончила, — поддержала Гермиона, когда вся коллекция из примерно двадцати бумажных летучих мышей начала взлетать к потолку. — О, мне правда нравится оранжевый, Дафна, — по-доброму похвалила Лиза. Падма оторвалась от работы и посмотрела на комнату, полную летучих мышей-оригами, включая одну оранжевую. — И я! Как вы думаете, мы можем сделать две трети из них черными и одну треть оранжевыми? — Конечно, — согласилась Сью. — Это потрясающее заклинание, Гермиона, — похвалила Падма, — Как долго оно продлится? — Тереоретически, по меньшей мере, пять или шесть часов. — Огооо, мне нравятся твои волосы, — воскликнула Сью, опуская свою палочку. Через несколько секунд ее лицо вытянулось, — Я свои так никогда не заплету. — Что ты имеешь в виду? — спросила Лиза. Позволив пальцам пробежаться по своим блестящим черным волосам, Сью сказала: — Они слишком непослушные и никогда не держатся ни в чем кроме конского хвоста. — Но… магия. Дай мне попробовать, — Лиза улыбнулась, высоко держа свою подопечную. Мгновение спустя она уже сидела позади Сью, чтобы сделать такую же прическу. Гермиона повернулась к Дафне. — Нормально выглядит? — Великолепно, — подтвердила Дафна, протягивая маленькое зеркальце, чтобы та посмотрела. Гермионе пришлось признать, что этот образ ей нравится намного больше, чем выпрямляющие чары. Хотя ее волосы были послушными и блестящими, когда они были прямыми, она не чувствовала, что они принадлежат ей. — Ну вот, с летучими мышами все улажено, — задумчиво произнесла Падма, поставив галочку в своем списке, — Как думаешь, сколько еще ты сможешь сделать, Сью? — За это время пару сотен, — ответила она. С помощью небольшого заклинания Лиза быстро расплела волосы Сью, — На самом деле это не сложно. Еще сорок минут девушки лениво обсуждали декорации. Гермиона предложила попросить Хагрида снова вырастить его огромные тыквы для Большого зала, и Падма с готовностью согласилась. Так как в этом году еще не было возможности навестить Хагрида, Гермиона предложила спросить его. Она решила, что это будет хорошим предлогом для нее, Гарри и Рона собраться вместе в гости, как в старые добрые времена. — Та дааам! — объявила Лиза, закончив заплетать косы своей соседке. — Что! — недоверчиво вскрикнула Сью, подбираясь к ближайшему зеркалу, — Как…? Гермиона не могла припомнить, чтобы когда-нибудь делала что-то подобное — сидела в своей спальне с другими девочками и просто… была девочкой. Когда она была в Гриффиндоре, Лаванда и Парвати были лучшими подругами, но часто не брали ее в свои разговоры. И всякий раз, когда две девочки все-таки включали ее в болтовню, Гермиона довольно быстро теряла интерес, поскольку темы, казалось, часто вращались вокруг мальчиков, гаданий и макияжа, ни в одну из которых Гермиона особо не вкладывалась. Джинни тоже не делала ничего подобного, предпочитая гонять на метле, а не заплетать косички. — Итак, Гермиона, — с усмешкой подалась вперед Падма, — Я слышала, что на танцы ты идешь с Оливером Риверсом. — Да. — Кто кого пригласил? Ах, так она собиралась быть поставлена под сомнение. — Он пригласил меня. Сью широко улыбнулась и, оторвав взгляд от зеркала, мечтательно вздохнула: — Подумать только, а это я вас познакомила. Пригласи меня на свадьбу, хорошо? — Сью, — возразила Гермиона. Другие девушки засмеялись, и Падма пришла на помощь: — Я иду с Энтони Голдштейнтом. Он пригласил меня вчера. — Ого, а я пока ни с кем не иду… — немного грустно призналась Лиза. — Я тоже, — поддержала Сью. Все выжидающе повернулись к Дафне. Бывшая Слизеринка откашлялась и сообщила им: — Ну, я иду с Блейзом Забини. Как друзья. — Мерлин! — воскликнула Сью. — Вау, — выдохнула Лиза. — Что? — Дафна на мгновение смутилась. — О, ничего, — беззаботно сказала Сью, махнув на нее рукой, — Просто он красивый, на случай если ты не заметила. Наверное, самый красивый парень на нашем курсе. — Мне кажется, все это заметили, — засмеялась Падма, многозначительно приподняв бровь, — Ему идет сине-бронзовый цвет. Гермиона подумала о Блейзе Забини и решила, что объективно может признать, что он определенно выглядит лучше, чем большинство волшебников с их курса. Практически определяя фразу «высокий, темноволосый и красивый», он резко контрастировал с Малфоем. Драко напоминал ей лунный свет, всю холодную грацию, двигающуюся по миру с аристократической легкостью… …и он назвал ее Гермионой… — Гермиона, прием, — Лиза помахала рукой перед ее лицом. — Прости, — она извинилась. — Я проголодалась, — пожаловалась Сью, — Уже обед? Вздрогнув, Гермиона поняла, что они сидели в спальне с самого завтрака, который был несколько часов назад. — Я в шоке, но да. Пятеро девушек спустились в Большой зал и направились к столу Когтеврана, когда рыжеволосый торнадо врезался в Гермиону и завизжал: — Ты не пришла! — Ой, Джинни, — пожаловалась Гермиона, потирая ушибленные ребра. — Я звала тебя в гостиную Слизерина послушать рассказы Кровавого Бароны, и ты не пришла, — настаивала Джинни, уводя подругу к гриффиндорскому столу, где Гарри, Рон и Луна уже обедали. Гермиона оглянулась через плечо, когда ее уводили, и одними губами прошептала «Простите!» своим соседкам. Похоже, Милллисент Булстроуд заговорила с Дафной на свой лад, и Падма, Лиза и Сью присоединились к Парвати. — Это было после комендантского часа, — объяснила Гермиона подруге. — Но это не остановило тебя, когда была вечеринка! — Да, ну, я думала о том, не было ли это тогда плохой идеей… — Ради Аггрипы, Гермиона, ты неисправима… — Я староста, — настаивала она, когда они подошли к столу. — Привет, Гермиона, — мечтательно поздоровалась Луна, — Мне нравятся твои волосы. Косы похожи на летнее оперение зрелого фпувера. Рон, чья ложка была на полпути ко рту, уставился на на Луну. — Это был… комплимент? — О, да, — просто ответила она, возвращаясь к своему пудингу. С некоторой грустью Гермиона заметила, что Рон не смотрит ей в глаза. Это было то, чем он занимался всю неделю, с тех пор как она сказала ему, что идет на бал с другим. Казалось, что Рон не мог легко пережить второй отказ. Сосредоточившись на своем супе, он мрачно пробормотал: — В последнее время ты часто нас меняешь на орлов, Гермиона… — Ради Бога, Рональд, я теперь в Когтевране. Конечно, я провожу время со своими знакомыми по факультету. — Да, но общежития и занятий недостаточно? Ты не могла оставить свои дела, пойти послушать Барона и просто побыть с нами? — Ты не можешь завидовать тому, что я нашла новых друзей, — возмутилась она, приходя в ярость от того, что он он даже не смотрел на нее, когда говорил, — Не притворяйся, что весь смысл перераспределения состоял не в том, чтобы завести себе новых друзей. Рон стиснул зубы и слегка покраснел, хотя, казалось, он успешно подавил рвущийся комментарий. — Это из-за того, что я уже приглашена на бал? Рон покраснел еще сильнее, уставившись теперь исключительно на стол. — Конечно, нет. Просто мне кажется, что ты бросаешь нас ради своих новых друзей из Когтеврана… — Да, но вы все кого-то знаете на новом факультете, разве не так? Гарри вместе с Джинни и Дином, а ты с Симусом, — заметила Гермиона, — Я буквально единственная гриффиндорка нашего курса, которая живет в башне Когтеврана. В начале семестра я даже не встречалась с двумя своими соседками, а одна из них не любила меня из-за того, что я магглорожденная. Прости меня, если это не кажется хорошим способом отлично провести год. — Мы не пытаемся тебя упрекнуть, — успокоила Джинни, подскочив, когда поняла, что Рон ввязался в разговор, пытаясь перебить настоящую тему, — Но почему ты не пришла вчера вечером? Ты могла хорошо провести с нами время. — Я не очень хорошо чувствовала себя со времени перераспределения. Это запутало меня больше, чем я думала, — призналась она. Гермиона подумала о словах Малфоя, сказанные им во время патрулирования: Ты никогда не казалась мне лицемеркой, Грейнджер. Покусывая внутреннюю сторону щеки, она не была уверена, к кому обращается — к нему или к своим друзьями, когда объяснила, — Наверное, я просто решила перестать лицемерить, я староста, я должна следовать правилам, подавать пример. Война изменила меня, изменила всех нас, но она не должна иметь такого влияния. Это не должно привести к тому, что я потеряю себя. Луна, которая до этого момента была относительно поглощена своим пудингом, заговорила: — Это то, как мы выбираем нести прошлое, которое влияет на нас сейчас. — Это… правда, — согласилась Гермиона. Временами было легко забыть, какой мудрой и проницательной может быть Луна. — Ты же знаешь, что мы любим тебя, да? — спросила Джинни, подняв рыжеватую бровь на подругу, словно бросая ей вызов, — Это единственная причина, почему мы возмущаемся… Гарри кивнул. — Не потому, что мы сошли с ума. Мы просто скучаем по тебе. Улыбнувшись, Гермиона наклонилась, чтобы обнять его, а потом Джинни. Рон и Луна сидели на противоположной стороне стола, что давало Гермионе хороший повод не обнимать их (Рон все еще не смотрел ей в глаза, а Луна уплыла обратно в темные глубины своего воображения). — Мне кажется, мы должны навестить Хагрида, что думаете? — предложила она, — Как в старые времена? — Звучит классно, — сказал Гарри, улыбнувшись ей, — Мы можем пойти после обеда. Возможно, в этом году он решит вырастить кого-нибудь поопасней, чем обычно. — Наример, нунду, — нахально предположила Джинни. — Или мантикору, — раздраженно добавила Гермиона, но улыбаясь. Рон слабо усмехнулся и наконец поднял голову, чтобы одарить Гермиону полуулыбкой. — Не будем даже шутить об этом…