Орлиное гнездо

Как и многое другое, что с ужасом всплывало на передний план, понедельник прошел пугающе быстро. Часы, казалось, тикали с рекордной скоростью. — Ты в порядке, Гермиона? — спросил Гарри на трансфигурации. На этой неделе они пытались превратить ракушки в поросят. — Прекрасно, спасибо, Гарри, — коротко ответила она, накладывая на поросенка Иммобюлос, чтобы тот не бегал по кабинету. Он громко завизжал от недовольства. Он огляделся вокруг, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, и понизил голос: — У тебя карта с собой? Немного напрягшись, Гермиона знала, что ее друг в какой-то момент попросит карту Мародеров обратно, но это все еще было причиной для разочарования. Потянувшись к своей сумке с книгами, она вытащила ее оттуда, где та лежала между двумя учебниками, и аккуратно сунула ее в сумку Гарри. — Спасибо, — пробормотал он, одарив ее улыбкой, на которую она не ответила. Нахмурившись, он повторил, — Ты уверена, что ты в порядке? — Лучше не бывает, — буркнула она, чувствуя себя в таком же тупике, как и ее поросенок.

***

После обеда был сдвоенный урок древних рун. Забыв свой учебник в башне Когтеврана, Гермионе пришлось тащиться обратно по нескольким лестничным пролетам, ломать голову над загадкой, а затем спешить обратно в класс, чтобы не опоздать. Это, в сочетании с ситуацией с Малфоем, все еще кипящей в ее голове, означало, что к тому времени, когда она пришла на урок, она чувствовала себя как гарпия. Все места в первом ряду были заняты, поэтому она села за свободный стол в конце кабинета, стараясь не обращать внимания на блондинистую голову, которая сидела впереди через два ряда. До сих пор они оба избегали друг друга, что было хорошо для Гермионы, хотя она знала, что долго это продолжаться не может. Когда она уселась за свою парту, профессор Бабблинг уже почти начала вести занятие, когда в последнюю минуту вошел Теодор Нотт. Он оглядел кабинет, и его глаза упали на свободный стул рядом с ней. Она мысленно застонала, когда тот направился к ней, небрежно бросив сумку на пол рядом со столом, как раз в тот момент, когда Бабблинг начала лекцию. Сегодня они изучали троллийские руны… или Гермиона смогла бы их изучать, если бы Нотт время от времени намеренно не толкал ее локтем или чуть не опрокидывал чернильницу. Или чуть не опрокидывал свою. Или не пинал ее ногу своей. Наконец, она передала ему просьбу на клочке бумаги. ПРЕКРАТИ, пожалуйста. Он широко ухмыльнулся. Гермиона задалась вопросом, должны ли все слизеринцы посещать секретные, только для слизеринцев, занятия, подробно описывающие тонкости искусства ухмыляться. «Кажется, они все с этим очень хорошо справляются», — с горечью подумала она, снова переводя взгляд на затылок Драко. Он склонился над столом, переписывая свои записи показным и явно дорогим пером. Перемирие? Буквы Нотта были острыми и тонкими. Гермиона, нахмурившись, уставилась на единственное слово на пергаменте. Что он имеет в виду? Перемирие от чего, собственно? Ее явное замешательство, казалось, только больше обрадовало его. Несколько мгновений он ничего не экстраполировал, занятый записыванием того, что говорила профессор Бабблинг. Наконец, Нотт уточнил: Завтра. В библиотеке. После ужина. Гермиона уставилась на записку некоторое время, пока ее не вырвали из задумчивости, и она не начала делать пометки. Все это время ее перо царапало, однако, голова все еще была забита другим… Завтра. В библиотеке. После ужина. Гермиона прекрасно знала, что библиотека закрывается в восемь. «Это не против правил», — рассуждала она. И все же она чувствовала, что бы ни сказал ей Нотт, это будет по меньшей мере оскорбительно. Или, возможно, он хотел заколдовать ее. Но тогда, вероятно, он не выбрал бы библиотеку для этого. К счастью, он, казалось, не ожидал ответа. На самом деле, Нотт оставил ее в покое до конца урока. Когда тот закончился, он даже не оглянулся на нее, выходя из кабинета и, очевидно, торопясь уйти. Завтра. В библиотеке. После ужина. «Ну, по крайней, мере, у меня есть целый день, чтобы все обдумать», — мрачно вздохнула она. Малфой и Забини встали из-за столов и направились к двери. Впервые за весь день Малфой поднял глаза на Гермиону, и они обменялись взглядами. Это длилось всего долю секунды, прежде чем он отвел взгляд и вышел из класса, полностью игнорируя ее. «Даже если я завтра встречусь с Ноттом», — мрачно решила она, — «Эта встреча будет не такое неловкой, как дежурство сегодня вечером…»

***

Она не ошиблась. Вечером Драко ждал ее возле входа в гостиную в назначенное время. Когда она приблизилась, он вдруг стал чрезвычайно увлечен игрой со значком старосты, приколотым к его груди, вместо того, чтобы посмотреть на нее. Глубокий вдох… глубокий выдох… Гермиона тренировала себя, вспоминая, как только вчера его губы прижимались к ее губам. Ей было интересно, думает ли он о том же? Они спустились по лестнице из башни Когтеврана в тишине. Живоглота нигде не было видно, даже с целью отвлечения внимания. Гермиона обнаружила, что в этот вечер ей особенно не хватает присутствия кота. Как только они дошли до коридора пятого этажа, Малфой наконец заговорил, угрюмо советуя: — Давай никогда не будем говорить об этом, Грейнджер. Ни с кем. Договорились? Ей не нужно было спрашивать, что он имеет в виду. — Договорились. Драко, казалось, заметно расслабился: уголки губ стали менее мрачными, плечи менее напряженными… Гермиона запоздало задалась вопросом, не стоит ли ей обижаться, но решила, что ей все равно. Она не хотела, чтобы кто-нибудь знал, что она целовалась с ним. В конце концов, он все еще был тем мальчиком, который впустил Пожирателей Смерти в Хогвартс, независимо от того, сколько времени утекло. — Я просто… — начала она, когда они начали идти. Затем шепотом добавила, — Мне просто нужно знать, зачем ты сделал это? Ты даже попросил остановить тебя. Почему я? Ты ненавидишь меня. Ты ненавидишь всех, как я… — Нет, — сказал он быстро, его брови сошлись в глубоком хмуром взгляде, — Я имею в виду, что не ненавижу тебя, — добавил он, вздохнув, — Во мне больше ни к кому нет ненависти. — Но ты так ясно дал понять, что ненавидишь всех с таким же кровным статусом, что и я, — настаивала она. Они начали спускаться по лестнице на четвертый этаж, но им пришлось остановиться, чтобы лестница сдвинулась. — Я думал, что мы не будем говорить об этом. — Только один раз, больше не будем, обещаю. Он глубоко вдохнул через нос, его глаза снова метнулись к ней. — Ты выглядела так, будто хотела, чтобы тебя поцеловали. — Значит, ты взял на себя смелось просто…? — Грейнджер, — остановил он ее, — Просто забудем. Ладно? Неудовлетворенная, она покачала головой в знак протеста. Он добавил: — Это не дает мне спать по ночам, зная, что выборы отца будут преследовать меня до конца жизни. Помеченный, как Пожиратель Смерти еще до того, как мне исполнилось семнадцать, я был слишком глуп, чтобы понять, что я всего лишь пешка, — его глаза уставились в потолок, когда он пробормотал, — Но я научился… и быстро. Гермиона не понимала, какое отношение это имеет к их поцелую. Скорее всего он хотел сменить тему, чтобы отвлечь ее. Лестница прекратила двигаться, и они вышли на другую площадку, чем обычно, решив пройти долгий путь к нижним этажам. — Знаешь, я думаю об этой дурацкой загадке все время, — сказал он ей, — «Причиняем боль, не двигаясь, отравляем, не касаясь, несем правду и ложь, нас не судят по размерам». Слова. В этом много смысла. Но нас также определяют наши действия, и в обеих этих категориях я был просто брошен. — Я и понятия не имела, что загадка так глубоко задела тебя, — призналась Гермиона, когда они заглянули в первый из кабинетов четвертого этажа. Они продолжали патрулировать задом наперед из-за смещения лестницы, но она обнаружила, что рада перемене, — Как бы то ни было, загадка того дня — это то, о чем я тоже много думала. «Меня могут только дать, но не забрать и купить». Прощение… ты так легко ответил. — Прощение — это то, о чем я думаю чаще всего. Гермиона несколько раз прокрутила это в голове, когда они без происшествий проверяли кабинет, еще два класса и кладовку. — Почему ты начал курить? — Я не люблю говорить о себе, — напомнил он ей, — Я уже говорил тебе. — Я рассказала тебе о своих панических атаках, — заметила она. Он отмахнулся. — Добровольно предоставленная информация. — Я все равно сказала тебе… — Так у тебя сложилось впечатление, что я тебе должен что-то взамен? Как насчет того, чтобы рассказать, как ты нашла меня тем вечером, когда я курил в коридоре возле поля для квиддича? Гермиона плотно закрыла рот. — Так я и думал. — Твой дурацкий поцелуй вызвал у меня настоящую паническую атаку! Оливеру пришлось отвести меня в Больничное крыло за умиротворяющим бальзамом… — Тогда хорошо, что твой парень был там, чтобы спасти твой день, — усмехнулся Драко. — Он не мой парень, — нахмурилась она, — Если бы он был им, то я бы тебя не поцеловала! За этим откровением последовала пара секунд молчания, и Гермиона слишком поздно поняла, что сказала. Она начала сильно краснеть. — Как я сказал прежде, Грейнджер… ты — дихотомия, умирающая от желания быть исследованной. — Если я дихотомия, то ты загадка. Он тихо засмеялся. — Я начал курить около двух лет назад. Блейз впервые познакомил с Тео, как раз в то время, когда Темный Лорд снова воскрес. Отец Тео был ярым сторонником старых порядков — даже больше, чем мой собственный, если ты конечно сможешь поверить в это, и семейная жизнь Тео стала невыносимой. Сигареты помогли ему справиться со стрессом, вызванный пребыванием под каблуком отца. — После того, как я принял Метку, — продолжил он, —И Темный Лорд начал внушать мне, что судьба моей матери находится в моих руках, Тео познакомил меня с сигаретами. Они немного помогают с тревогой, — его голос затих, и Гермиона подумала, что заметила, как он вздрогнул от воспоминаний. — Но ты не бросил. Даже после того, как Воландеморт пал, ты продолжаешь делать это. Он пожал плечами. — Я все еще тревожусь. Я почти не сплю. Гермиона посмотрела на свои ноги, когда они закончили с четвертым этажом и направились вниз на третий. Одно дело не любить Драко за те вещи, которые он совершил… и совсем другое — понимать, почему он это сделал. — Спасибо, что поделился со мной. Он насмешливо фыркнул, но ничего не сказал. — Мне тоже не нравится, когда я не контролирую ситуацию. — Отсюда и панические атаки, — заключил он. Теперь его голос звучал почти скучающе, — Хотя я не уверен, что одного поцелуя достаточно, чтобы их вызвать. Во всяком случае небольшой поцелуй должен снять стресс. Она снова покраснела и пожалела об этом, потому что знала, что он заметил. — Один чертов поцелуй, однако, — прокомментировал он, усмехаясь. Гермиона могла чувствовать жар, исходящий от ее лица, и в тайне согласилась. Вслух она сказала только: — Я полагаю. — Я по-прежнему буду держать обещание никогда не говорить об этом, — он холодно заверил. Он остановился возле статуи Ганхильды из Горсмура и заглянул в кладовую рядом с ней. Гермиона уставилась на статую горбатой ведьмы и пожалела, что не находится в другом месте. Она вспомнила, что именно эта статуя открывала потайной ход, ведущий в Сладкое Королевство, и в этот момент было бы неплохо заползти внутрь и спрятаться от Драко. Вместо этого она взяла себя в руки и продолжила вести себя так, будто он ничего не сказал. Они обошли Коридор чар и Галерею Доспехов без происшествий. Трофейная комната отсутствовала: она часто меняла место, когда ей этого хотелось. Гермиона заключила: — Должно быть, сегодня она на втором этаже. — Возможно, — согласился Драко. Лестницы снова сдвинулись, когда они начали спускаться на второй этаж. — Чертовы лестницы, — забурчал он. Гермиона чуть не захихикала от его гнева. Драко, похоже, был человеком привычки. Лестница вывела их в незнакомый коридор, который Гермиона не узнала. Там было несколько кабинетов и кладовых, которые она не могла припомнить, чтобы когда-либо патрулировала раньше. — Это часть нашего обхода? Я не помню, чтобы раньше патрулировала эти комнаты. Драко нахмурился, и из этого она сделала вывод, что он думал о том же. Вскоре они оказались на совершенно незнакомой территории. Даже доспехи и гобелены выглядели чужими. — Где мы? — На втором этаже, — пробормотал он, — Где-то… Но это не обязательно было правдой, поняла Гермиона, когда выглянула в окно. — А похоже, что мы на первом этаже. Но этого не может быть. Мы не спускались по лестнице. Завернув за угол, они оказались в тупике за исключением единственной двери. В отличие от всех других дверей без опознавательных знаков, мимо которых они проходили, эта имела блестящую отделку, идущую вдоль каменной арки дверного проема. При ближайшем рассмотрении золотая конструкция, казалось, изображала множество птиц в полете. «Орлы», — поняла Гермиона, ее глаза бегали по дверному косяку, чтобы рассмотреть все детали. Каждое перо, казалось, было украшено с тщательностью и точностью. — Тупик, — заметил Драко, настороженно поглядывая на дверь, — Может, нам лучше вернуться… — Это всего лишь последний кабинет, — возразила она, потянувшись к ручке, — Мы его тоже должны проверить. Прежде чем ее рука успела коснуться щеколды, дверь сама собой распахнулась. Несколько мгновений они вместе смотрели в дверной проем. Казалось, она вела вниз по коридору, сделанного из того же камня, что и остальная часть замка — темному, но с проникающим внутрь светом. Оглянувшись изнутри, Гермиона заметила, что стены и потолок осыпались, почти как руины. В одном месте дыра была такой большой, что плющ спускался по внутренней стене, как полководец-завоеватель, почти полз по полу и прочно укоренялся в трещинах между камнями. После дальнейшего исследования оказалось, что здесь не было никаких окон. Взглянув на потолок, усеянный дырками, Драко заметил: — Весь свет исходит от лунного света снаружи. Здесь дыры в стенах и потолке. Очевидно, это неиспользуемая часть замка, возможно, оставшаяся после битвы прошлым маем. Однако Гермиона не подумала, что ущерб, нанесенный проходу впереди, был недавним. Оглянувшись назад на безопасность (относительно) известного Хогвартса, затем снова на неизвестный и полуразрушенный проход перед ней, она собралась с духом и поддалась своему любопытству. Шагнув в проход, она ощутила как магия вокруг нее ощутимо сдвинулась, и она глубоко вздохнула. — В чем дело? — спросил Драко. Тщательно обдумав свой ответ, она сказала: — В этом месте магия ощущается не так, как в остальных частях замка. Драко сделал шаг назад. — Тогда нам не стоит туда идти. — Это не кажется, чем-то плохим… — Это не значит, что это не так. Гермиона посмотрела поверх на древние каменные арки и заметила пять пропавших камней, все из которых давным-давно превратились в обломки, усеявшие каменный пол у ее ног. Она сделала еще один шаг, и ее ноги скользнули вперед на несколько сантиметров под смесью вековой пыли и опавшего камня, который весь уже рассыпался в крошки. — Здесь нет паутины, — заметила она, — Неужели ты думаешь, что прошло много времени с тех пор, как кто-то был тут, что нет даже пауков? — Либо так, либо в этом месте есть что-то настолько мерзкое, что даже насекомые не могут находиться рядом с этим. Гермиона покачала головой, и ее кудри запрыгали по плечам. Ей показалось, что его ответ прозвучал очень театрально. — Здесь не ощущается внутреннего зла. Во всяком случае, это похоже на музей после закрытия. — Ты выйдешь оттуда? Мы, очевидно, не должны здесь патрулировать. Ясно же, что никто здесь не был. Она вскинула брови, услышав в его голосе едва заметную нотку паники, скрывавшуюся под маской раздражения. — Почему бы не посмотреть поближе? Драко, казалось, изо всех сил пытался найти причину. Он продолжил: — Мне от этого не по себе. Улыбнувшись, Гермиона поддразнила: — Где твой дух приключений? — Я слизеринец, — напомнил он, пронзая ее холодным надменным взглядом, — Мы ценим самосохранение, а не бессмысленные акты ненужной храбрости… то, что гриффиндорцы почти всегда принимают за трусость. — Вообще-то, ты когтевранец, — дерзко возразила она, — И когтевранцы гордяся своими знаниями и умом. Разве тебе не любопытно? Разве ты не хочешь узнать, что это за место? — Ты меня провоцируешь. Это не сработает. Смеясь, глаза Гермиона заблестели, когда она выхватила палочку из кармана и сделала еще несколько шагов в коридор. Драко все еще упрямо стоял в дверях, пристально следя за ней. — Я собираюсь посмотреть. Это моя обязанность, как старосты, убедиться, что замок в безопасности. Если хочешь подождать здесь, пока я не вернусь… то жди. Драко смотрел, как она скрылась за углом. С ревом отчаяния он вышел вслед за ней в коридор, и дверь за ним захлопнулась. Довольная, Гермиона ждала его прямо за углом, ее рот скривился в самодовольном выражении, которое, казалось только разозлило его. — И что теперь? — раздраженно спросил он. — Здесь еще одна дверь, — она указала на простую деревянную дверь с ржавыми металлическими защелками в конце коридора. Она была почти завалена упавшими камнями, но в остальном выглядела совершенно обыкновенно. — Это место пахнет волшебством. — Чушь, оно выглядит так, будто здесь никого не было несколько веков, — толстый слой пыли подтверждал этот факт, — Но это не значит, что она не заколдована, — возразил он. Она знала, что он был прав, и не могла не заметить, как мурашки пробежали по ее рукам от… трепета? Или это было предвкушение? Возможно, того и того? — Пойдем. Направляясь к двери, Гермиона потянулась к ручке. Она была холодной на ощупь. И запертой. Драко едва не вздохнул с облегчением. — Ну вот и все. Давай, пойдем обратно. — Алохомора, — прошептала она у замка. Замочная скважина на мгновение вспыхнула белым светом, и дверь распахнулась внутрь.