Летопись страсти

— Это было здорово, не отрицай, — хитро подмигиваю тебе и будто бы невзначай касаюсь пальцами твоего сжатого кулака. Провожу по напряжённой коже, пока ты медленно выдыхаешь воздух из лёгких и демонстративно закатываешь глаза. — Ты же знаешь, все эти вечеринки… — двигаешь плечами и чуть заметно хмуришься, подыскивая нужные слова, а я с трудом сдерживаю порыв погладить морщинки, собравшиеся между твоих бровей. Даже сейчас, уставший от людей, ты так красив, что у меня перехватывает дыхание, — не совсем моя стихия. — Но ты ведь не жалеешь, что пошёл? — ты перехватываешь мои пальцы, переплетая со своими, и подносишь к губам. И все вопросы мне сразу кажутся абсолютно неважными. — Я бы не простил себе, если бы отпустил тебя одну в таком платье, — обжигаешь горячим дыханием тыльную сторону моей ладони, и по коже разбегаются мурашки. Рядом с нами всё ещё снуют люди, и нужно было бы потерпеть до того момента, когда мы останемся одни… Но возбуждение накатывает на меня штормовой волной, мгновенно, и всё вокруг тут же теряет очертание и смысл. Вижу лишь тебя, прожигающего меня насквозь своим голодным взглядом, и свожу колени вместе. Наверное, моё тело никогда не перестанет реагировать на твою близость вот так… — Так тебе платье не нравится? — твои зрачки вновь цепляются за незаконную глубину моего декольте, и ты облизываешь губы. Едва сдерживаю торжествующую улыбку от осознания, что ты сходишь с ума от меня точно так же, как и я от тебя. — Точно, — ухмыляешься, вытягивая меня из нашего укромного уголка. Утонувший в полутьме диванчик, конечно, с трудом можно так назвать, но сейчас нам доступно только это. С тех пор, как мы перестали прятаться, прошло совсем мало времени, и мы всё ещё не отвыкли от привычки скрывать свой мир на двоих от посторонних, — кажется, самое время покинуть этот праздник жизни. Моя улыбка становится шире, а по коже слой за слоем разбегаются волнующие мурашки. Твой тихий низкий голос бархатом обволакивает каждую частичку меня, погружает в какой-то иной мир полутонов. Слишком быстро забываю о том, что мы по-прежнему на чужой закрытой вечеринке, и стоило бы вести себя приличнее… Твои пальцы будто бы специально проводят вверх по моему бедру, обжигая даже сквозь ткань, и все приличные мысли окончательно остаются за бортом моей лодочки. Кажется, вокруг действительно всё плывёт. Или это от твоей близости у меня так сильно кружится голова, что даже на ногах держусь с трудом… Мы торопливо выбираемся из лабиринта людей к выходу в лобби отеля, закрытого специально для праздника, и я уже не вижу лиц из-за возбуждения. — Как думаешь, как скоро нас хватятся? — в поисках точки опоры утыкаюсь лбом тебе в плечо и вздрагиваю, когда твоя ладонь так собственнически притягивает меня ближе. Мимо проходят гости, но на нас, застывших в ожидании лифта, к счастью, никто не обращает внимания. — Уж явно не раньше, чем я стяну с тебя это платье, и… — лифт сигнализирует о прибытии, и ты резко замолкаешь на полуслове. Задерживаешь на мне многообещающий взгляд, от которого внизу живота скручивается узлами жар, отодвигаешь нас от дверей. Пропускаем весело щебечущих девушек, и под аккомпанемент цокота их каблуков твои пальцы снова начинают движение по моему телу. И это, черт возьми, совершенно незаконно. Сглатываю, ощущая, как под твоими касаниями взрываются мои нервные окончания. Дрожу от возбуждения, которое с каждым мгновением всё тяжелее сдерживать. Пытаюсь прикинуть, сколько времени нам нужно, чтобы как следует спрятаться от всех, но зажжённый тобой во мне огонь уже успел проникнуть в мозг, так что я ни о чем не могу думать. Ни о чем, кроме того, как сильно хочу, чтобы ты коснулся меня снова. Не замечаю, как мы просачиваемся в кабинку и остаёмся наедине. Ты по-прежнему крепко держишь меня одной рукой, поглаживая подушечками мой живот. Прижимаешь к себе крепко, и ноздри наполняются запахом твоей кожи. Рот моментально полнится слюной, я не сдерживаюсь и тянусь губами к твоей шее. Приходится встать на цыпочки прямо в неудобных каблуках, а у тебя на горле остаётся красноречивый отпечаток моей помады, но плевать. Не могу и не хочу сдерживать себя, когда ты так близко. — Ты меня дразнишь, — усмехаешься, мягко отстраняясь от моих губ. Тебе, в отличие от меня, хватает силы воли и терпения, но в твоих глазах плещется такой соблазн, что я начинаю сомневаться в том, что нам удастся-таки добраться до какого-нибудь ещё укрытия. — Это ты дразнишь меня, — переступаю с ноги на ногу, вжимаясь грудью в твой бок, и твои зрачки темнеют от желания. А мне так нравится эта наша игра на грани, что я повторяю свой манёвр. Чуть прогибаюсь в спине так, чтобы предоставить тебе лучший обзор, и ты снова облизываешь губы, — чем, говоришь, тебе моё платье не понравилось? — Тем, что оно до сих пор на тебе, — твой горячий шёпот доносится до меня словно сквозь туман. Будто под гипнозом наблюдаю за движением твоих губ, срывающих все мои тормоза, и тонкая шёлковая ткань с разрезом вдруг становится невыносимо тесной. — Оно, между прочим, удобное, — закусываю губу, наслаждаясь твоей соблазнительной улыбкой, но ты вдруг отстраняешься, заставляя меня в недоумении хлопать глазами. — Неужели? — тянешься куда-то мне за спину, и наше движение вверх резко прекращается. А уже в следующий миг твоё дыхание обжигает кожу на моём плече. Растерянно оглядываюсь на тебя и чувствую, как стремительно краска приливает к щекам. Твой ласковый взгляд проходит по моему румянцу почти ощутимо, будто бы ты гладишь пальцами мои скулы, и я инстинктивно выгибаюсь навстречу прикосновению, которого в реальности даже не было. Но у нас с тобой — своя реальность, в которой мы чувствуем друг друга не только на поверхности. Тянусь ближе к твоим губам, чтобы уплотнить наш эфемерный контакт, и ты с улыбкой забираешь меня в поцелуй. — Ты лифт остановил, серьезно? — выдыхаю тебе в рот вместе с остатками кислорода и чувствую, как ты расплываешься в улыбке. Мой невозможный, удивительный, безбашенный мужчина… — Удобство этого платья нужно проверить, ты так не считаешь? — с соблазнительной ухмылкой отодвигаешься от меня и откидываешься спиной на металлическую стену кабины, оставляя меня растекаться коктейлем из шока, возбуждения и стеснения. Не то, чтобы я не ожидала подобной выходки от тебя — за то время, что мы вместе, я уже успела привыкнуть к тому, что ожидать от тебя можно чего угодно. Но это… слишком запретно, словно из незаконных фантазий, которые обычно воплощаются только в фильмах… Ты смотришь на меня, раздевая взглядом, и я сглатываю нерешительность. Табуированность этого сюжета настолько острая, что пронзает электричеством каждую частичку меня. — Ты сумасшедший, — бормочу и повторяю твой жест, прижимаясь к противоположной стене. Разум с опаской требует прекратить нашу запретную игру прямо сейчас, но я уже не слышу доводы рассудка. Пульс в висках грохочет так, что я едва различаю собственный голос. И вдруг на меня штормовой волной накатывает осознание. Я, черт возьми, действительно хочу тебя. Прямо в этом лифте. Прямо как в одной из сотен своих фантазий, о которых никогда бы не решилась тебе рассказать. А тебе, похоже, и не нужно рассказывать. Кажется, ты не хуже меня знаешь, чего я хочу. И ты киваешь, будто слышишь мою последнюю мысль. — Как и ты, — твоя хищная улыбка запускает новую порцию мурашек по моей коже. Не двигаешься с места, и мы оба прекрасно знаем, чего ты ждёшь. Мои последние оковы догорают в пламени, которое ты породил, и я прерывисто вздыхаю, когда от сдержанности не остаётся больше ничего. Всего миг мы, как два безумца, изучаем глубину возбуждения друг друга, не рискуя оторвать спины от металлических опор. А затем ты теряешь терпение и одним шагом стираешь все запреты. Вдавливаешь меня в стену, и я ахаю от пронзающего тело электричества. Стоит тебе только сжать мою талию руками — властно и жарко, так, как умеешь только ты — и я уже не могу сдержать стон. Твои пальцы дрожат, собирая складками платье у меня на животе. Ныряют в разрез на бедре и тут же оказываются у насквозь мокрого белья. Отодвигают его стремительно, не церемонясь и не растрачивая время на прелюдии — мы и так сгораем в одной на двоих чувственной лихорадке. Чуть слышно стонешь мне в ответ, утонув во влаге, и резко поднимаешь ко мне взгляд. И от того, с какой животной страстью ты на меня смотришь, я тоже готова одичать. Плевать на всё — на людей, ожидающихся лифт, на то, насколько громкими мы будем, на все возможные негативные последствия. Я растворяюсь кубиком сахара в твоих кофейных глазах. Сама подаюсь вперёд, вжимаясь в тебя животом и грудью, двигаюсь бёдрами навстречу твоим пальцам, которые ласкают меня так дерзко и правильно. Ты, как и всегда, откуда-то знаешь, как именно я хочу. Задеваешь клитор, заставляя меня выругаться сквозь стиснутые зубы, и не сводишь глаз с моего лица. Догадываюсь, что ты делаешь. Любуешься. Было время, когда твоя привычка рассматривать меня в моменты наслаждений смущала и заставляла краснеть. Теперь же я сама не могу оторваться от твоего взгляда, погружаясь всё глубже в его черноту. — Действительно удобное, — подмечаешь хрипло, а я не сразу могу понять, о чём ты говоришь. Но стоит тебе резко дернуть скомканный подол вверх, обнажая мои ягодицы, как предмет диалога, в принципе, перестаёт хоть что-нибудь значить. Привстаю, чтобы дотянуться до твоих губ, и ты ловишь мой поцелуй, сплетая наши языки. Подхватываешь меня под попу, вдавливаешь позвоночником в холодную стену, и от контраста температур мне начисто сносит крышу. Обвиваю тебя ногами, вжимаюсь в пах и опять стону, встретив твоё очевидное возбуждение. Ёрзаю, раздразнивая тебя ещё сильнее, и ты едва не рычишь от моей дерзости. Не помню, когда в последний раз позволяла себе быть такой — отчаянной, сумасшедшей, потерявшей голову от избытка ощущений. Сама ныряю пальцами к поясу твоих брюк, окончательно позабыв о стеснении, и ты встречаешь мой порыв судорожным вздохом. Кажется, ты тоже удивлён охватившему меня безумию, но я вижу, насколько тебе это нравится, и позволяю желанию забрать весь контроль надо мной. Обхватываю тебя, сжимая резче, чем планировала, и ты в ответ кусаешь мою губу. Освобождаешь руку и одним движением опускаешь лямочки на платье, которое тут же послушно открывает для тебя новые территории и собирается складками у меня на животе. Провожу по стволу вверх-вниз, распределяя смазку, но замираю, как только твои зубы смыкаются у меня на соске. Ай! Нутро пробирает колючей дрожью от остроты ощущений. Вздрагиваю, выгибаясь навстречу твоей ласке, граничащей с болью. Она такая необходимая, такая запретно-желанная сейчас, она сводит меня с ума. Выдыхаю хриплые отзвуки твоего имени, пока ты оттягиваешь сосок, а затем захватываешь его снова, и снова, и снова… Эта сладкая пытка доводит меня до исступления, а твой неугомонный язык всё кружит по ореолу, меняя темп, нажим и интенсивность так, чтобы подтолкнуть меня как можно ближе к пику. Чувствую, как ты дрожишь, едва сдерживая себя, и твоё настроение передаётся мне воздушно-капельным путём, заражая каждую клеточку тела желанием ощутить ещё больше, ещё ближе… Надавливаю большим пальцем на головку, срывая твой горловой стон, и меня трясёт от того, как охренительно сексуально ты звучишь, пока я дразню тебя и подталкиваю к точке невозврата. Так хочу тебя, что нет сил терпеть. У тебя, видимо, тоже. Резким движением подтягиваешь меня чуть выше и шире разводишь бёдра. Твой голодный взгляд впивается в моё лицо мёртвой хваткой, гипнотизирует, не отпускает ни на секунду. Мы смотрим друг на друга, перекачивая общее сумасшествие, а затем ты врезаешься в меня, и всё, наконец, становится правильным. То, как ты любуешься мной — взъерошенной, румяной и зацелованной. То, как крепко прижимаешь к себе, не оставляя между нами никаких преград. То, как властно вонзаешься в меня, разливая по телу наслаждение…. Наверное, нам всегда будет мало. И если бы могли, мы бы любили друг друга без передышки до конца времён. Обнимаю тебя, запутываясь пальцами в кудрях, пока ты обжигаешь дыханием мои подпухшие губы. Ласкаешь их языком, и я улыбаюсь от того, что даже сейчас, в миг охватившего нас в лифте безумия, ты так нежен со мной. Твои касания будто бы везде. Заполняют собой каждую частичку меня и приносят ощущение какой-то необъяснимой гармонии. И ни обстоятельства, ни запретность нашего порыва не могут затмить это трепетное чувство внутри меня. Я словно собрана по кусочкам. Восстановлена. Возрождена тобой. И это так естественно — прижиматься сильнее, отвечать на твои толчки, сжимать тебя из последних сил, чтобы уплотнить наше общее удовольствие. Не успеваю за движениями своего тела. Оно будто бы живет своей собственной реальностью, отзываясь на все твои движения, продолжая твои касания моими, будто мы двое — один организм, который оживает лишь в моменты нашего единения. Твои пальцы впиваются мне в бёдра, и ты ускоряешь темп. Входишь в меня так глубоко, что я хватаю губами воздух от таких погружений. Снова и снова глажу твои виски, притягиваю за затылок ближе к себе, целую твой-мой шрам на щеке, пока ты с улыбкой соединяешь наши лбы. Смотришь на меня так пронзительно-горячо, что мне не удаётся сдержаться. Ахаю, цепляясь за твои плечи в миг разрядки, а ты всё вбиваешься в меня, продлевая наслаждение. Толкаешься, сжимая зубы от напряжения, и я возвращаю тебе свой расфокусированный после оргазма взгляд. Тело дрожит отголосками моего финиша и стискивает тебя накрепко, пока я рассматриваю тебя, словно впервые. Морщинка между бровей. Кудри, упавшие на лоб. Неистово бьющаяся на шее венка. Углубление шрама, который я изучила по миллиметру. Я бы могла любоваться тобой бесконечно долго… Кончаешь, распуская хриплые звуки моего имени по кабине лифта, и я, будто в замедленной съёмке, наблюдаю за тем, как расширяются твои зрачки. Ты тянешься ко мне, стирая жалкие сантиметры между нашими лицами, целуешь пронзительно нежно, и я уже не понимаю, от чего дрожу — от последствий своего оргазма или от того, как сильно тебя люблю. Со счастливой мальчишеской улыбкой ты опускаешь меня обратно на пол, но не убираешь рук, придерживая за бёдра. Словно точно знаешь, что я с трудом держусь на ногах и точно упаду, если тебя не будет рядом. Поправляешь моё платье, ласково касаясь пальцами плеч, убираешь непослушные прядки мне за уши, а я всё никак не могу прийти в себя после оглушительного финала. Вся вселенная вновь плывёт — как там, в общем зале, когда ты бессовестно соблазнял меня на глазах у всех, или у лифта, когда был так близко, что я чувствовала пульсирующее в тебе желание каждой клеточкой себя…. Только теперь вспоминаю, что мы до сих пор висим в кабине где-то посреди шахты лифта, и ощущаю, как к щекам опять приливает кровь. — О боже, мы… — не знаю, что хочу тебе сказать, и растерянно застываю в пространстве, пока ты как ни в чём не бывало закрываешь мои бёдра подолом. Распрямляешься, заглядывая в глаза, и мой вид тебя так веселит, что ты не сдерживаешь смешок. — Снова делали то, что хотели? Неслыханная дерзость! — дразнишь меня своим спокойным тоном и поддеваешь пальцем кончик моего носа, заставляя вздрогнуть. Твоя невозмутимость восхищает, но отголоски рассудительной части меня звучат в голове всё громче, так что я лишь нервно усмехаюсь и переступаю с ноги на ногу. От тебя не укрывается перемена в моём настроении, ты мгновенно хмуришься и обхватываешь мой подбородок, приподнимая к себе. — Всё хорошо? — Просто люблю тебя очень, сумасшедший, — пожимаю плечами, старательно разгоняя тучи смущения внутри. В самом деле, мы оба этого хотели, и мне пора бы уже избавиться от привычки давать моральную оценку нашему притяжению, которое априори выше и важнее всего надуманного. Твоё лицо разглаживается, и улыбка вновь преображает тебя, делая таким до безумия красивым, что я мигом забываю обо всех своих комплексах. — Взаимно, малыш, — ты наклоняешься, чтобы оставить целомудренный поцелуй на моей пылающей щеке, а затем жмёшь кнопку. Хватаюсь за твою руку, пока лифт стремительно возвращает нас обратно на первый этаж, и мы переплетаем пальцы. Но уже спустя пару мгновений машинально дёргаю ладонью в попытке разорвать наш контакт, как только металлические двери распахиваются и лишают нас уединения. Ты лишь крепче сжимаешь меня, без слов пресекая мои манёвры, и расплываешься в улыбке. Виновник торжества в компании жены и троих друзей, явно утомлённых долгим ожиданием лифта, с любопытством рассматривает нас и почему-то хитро подмигивает тебе. Снова краснею и провожаю их взглядом, пока ты вытягиваешь нас в холл и не перестаёшь светиться от удовольствия. И лишь когда я в очередной раз бросаю на тебя задумчивый взор, ваша с именинником игра в гляделки обретает смысл. Потому что у тебя на шее алеет ярчайший след от моей грёбаной помады, и все, кого мы только что встретили, конечно же, его увидели! Вот блять! Вздрагиваю и свободной рукой порываюсь к тебе, чтобы стереть красноречивую улику, но ты уклоняешься так, будто бы ждал от меня такой реакции. Двигаешь бровями, перехватывая мои пальцы в полёте, и показываешь язык. — Ну уж нет, буду носить как трофей, — посмеиваешься и дразнишь меня, и мне ничего не остаётся, кроме как закатить глаза в ответ на твою мальчишескую дерзость. — Дурбецало! — топаю ногой, потому что мне так и не удаётся дотянуться до тебя и убрать след от поцелуя. Конечно, я знаю, что ты никогда не поставишь меня в неловкое положение, и что весь спектакль сейчас разыгрывается для меня одной. Просто тебе очень нравится меня смущать, а мне нравится смущаться. Но ты вдруг резко сокращаешь расстояние между нами, впиваясь в мои раскрытые губы, и ноги сами собой подкашиваются от той безусловной власти, которой пропитано каждое твоё движение. Подтягиваешь наши переплетённые пальцы к шее и стираешь помаду, не отрывая от меня взгляда. — Ты — мой главный трофей, Таня, — проговариваешь с ласковой улыбкой, и моё сердце пропускает пару ударов от того, как в твоём исполнении звучит моё имя, — все прочие оставим при себе. Снова тянешь меня за собой, возвращая нас в праздную суматоху, но мне совершенно спокойно и тепло, пока ты рядом. Жмусь к тебе, стискивая наши пальцы. В мыслях кометами то и дело вспыхивают твои обжигающе-нежные слова, и я сияю ярче звёзд. Мой последний романтик, мой стержень, мой мужчина. Как же сильно я тебя люблю!