всё тайное становится явным

Как хорошо бодрствовать ночью. Тогда и разговаривать легче. Эрих Мария Ремарк. «Возлюби ближнего своего»

Костья не брала трубки от Кузнецовой всего двое суток, и та, видимо успокоившись, перестала засыпать директ Купер сообщениями и просьбами ответить. Светловолосая девушка понимала, что Бэлла поцеловала Алю в пьяном угаре, но то, что младшая девушка позволила себе так сильно напиться, злило её неимоверно сильно. Костья неаккуратно стряхнула с сигареты пепел, и тот опал на чёрный топ; ветерок из окна тут же подхватил его, унося на пол. Конечно, резко прекратившиеся звонки напрягли старшую девушку, и она не в силах уснуть, куря на кухне в кромешной темноте, которую блёклые лунные лучи прорезали с неохотой, изредка поворачивала голову в сторону телефона, чтобы посмотреть на его экран. Пачка сигарет кончалась стремительно быстро, хотя куплена была вчера вечером. Костья вытащила последнюю сигарету, трепетно придерживая за фильтр, и скомкала шуршащую красно-белую упаковку. Мерзкая пустота переполняла татуированную девушку, а в голове здравые мысли превращались в кашу, не давая собрать из этих комков цельный вывод, который бы помог ей либо оправдать свою реакцию, либо оправдать Бэллин поступок. На телефон пришло ещё одно ультра громкое уведомление, заставившее светловолосую слабо дёрнуть плечами. Едкий дым обжигал нёбо, из окна морозный воздух дул всё сильнее, поэтому Купер зачастила с затяжками, чтобы поскорее прикрыть форточку. Мобильное устройство она даже не взяла в руки, подозревая, что это очередное сообщение от Кузнецовой. Червячок сомнения всё-таки прогрызал сердце сонной Костьи, и она уже была согласна на разговор, но не сочла нужным делать это сейчас, ведь будучи не выспавшейся, сказать что-то внятное у неё не вышло бы. Раздался несмелый стук в дверь. Купер удивлённо повернулась в сторону коридора, на звук, поспешно потушила бычок о пепельницу и закрыла окно. Она облизнула губы, смазывая горький привкус сигарет с узких губ. Светловолосая девушка хотела было пройти в прихожую, чтобы открыть дверь, но вдруг остановилась в сомнениях. Костья убедила себя в том, что совсем сходит сума, и кому же пришло бы в голову приходить к ней глубокой ночью? Дилер бы написал в телегу, в прочем она тут же вспомнила, что так и не удосужилась посмотреть на сообщение, но и тому тоже не было смысла приходить, ведь Купер давно слезла с этой дряни. Стук повторился ещё раз, но более уверенно. Затем человек за дверью вновь стих, а Костья медленно подкралась к двери, вслушиваясь в шуршание, раздававшееся в подъезде. Со стороны все старания Купер скрыть то, что она дома, выглядели уморительно, но когда ты один в квартире, тем более ночью, незнакомец за дверью — это ни капли не смешно, а только жутковато. Девушка не боялась того, кто находился за дверью, она была не из робкого десятка, и даже если бы там находился какой-нибудь коллектор, в темноте попутавший квартиры, ей бы ничего не помешало послать его на небо за звёздочкой. Раздалась противная трель звонка, и татуированная девушка сразу же чертыхнулась, недовольно хмуря брови. Сжимая в пальцах телефон, она всё-таки решилась и распахнула входную дверь. Видя, кто перед ней, она слабо пошатнулась, с силой сжав дверную ручку. — Бэлла? — растерянно спросила Костья, словно стараясь убедиться, что ей не врут глаза. — Что ты тут делаешь? Ты вообще на время смотрела? — старшая девушка включила телефон, поворачивая экран в сторону Кузнецовой. — 3:05. Белокурая девушка с раскрасневшимися из-за мороза на улице щеками топталась на входе, стараясь не смотреть в сверкающие глаза Купер, схожие с двумя изумрудами. Все слова рассеивались прямо в голове, и если во время поездки в такси Кузнецова точно знала, что скажет, то сейчас фантомные отголоски фраз терроризировали сознание, вызывая мигрень. Она боялась Костью, не в силах предугадать её реакцию, но больше всего её страшило то, что старшая девушка просто захлопнет перед ней дверь. Последняя скептически рассматривала внешний вид Бэллы, который оставлял желать лучшего: распахнутая куртка, под которой была лишь одна мятая футболка, и недолго думая, Купер рывком втянула её к себе в квартиру. Поскольку младшая девушка занимала всё пространство около двери, Купер пришлось податься вперёд, чтобы закрыть дверь, и её лицо очень точно оказалось около плеча Бэллы, заставляя обеих шумно выдохнуть, а последнюю и вовсе отвернуть голову. Старшая девушка тихо хмыкнула и включила свет в прихожей, не желая оставаться в полумраке. Ей хотелось видеть лицо собеседницы, будто она была физиогномистом, который в долю секунды определил бы эмоции и чувства человека до того, как тот успел открыть рот. Яркая вспышка заставила обеих поморщиться. После того, как Костья впустила Кузнецову, последняя смогла расслабиться, понимая, что всё не так уж и плохо, раз её уже хотя бы пустили в квартиру. Бэлла не чувствовала себя виноватой, но чувствовала омерзение, обнимающее за плечи, к самой себе. Обида со стороны Костьи была для неё непонятна, ведь та сама не подавала знаков внимания, но по словам Алины, задело её это очень прочно и основательно, поэтому мутное раздражение всё-таки засело в девичьем сердце. — Ну? — нетерпеливо бросила Костья, всё-таки ожидая ответа. — Ну…— бессознательно повторила за татуированной девушкой Бэлль, будто ребёнок. — Я поговорить приехала… С тобой. — зачем-то уточнила она и по лицу Купер расползлась такая лишняя, по её же мнению, улыбка, которую девушка старалась скрыть, поджав губы, и которая рушила стену, возведенную после той ситуации. — В три часа утра? — возмущённо переспросила Купер. Она недовольно сложила руки на груди. — Ты же не отвечала на сообщения уже больше суток. — раздражённо всплеснула руками Бэлла, позволяя снять с себя куртку. — Все, сука, два дня, даже не давая объясниться. — Так это же, блять, не повод приезжать так поздно ночью…— девушка зависла около шкафа с полупустыми вешалками, отодвигая собственную чёрную куртку дальше, чтобы повесить Бэллину. — Или рано утром… Хуй с ним, короче, ты могла приехать днём. — Костья нахмурилась, облизнув губы, и снова повернулась к уже разувшейся Кузнецовой. — Ты же всё равно не спала. — подытожила младшая девушка, бегло оглядывая внешний вид Купер: слегка растрёпанные светлые волосы, топ, подчёркивающий её грудь, и домашние серые штаны, которые, к слову, были оставлены Бэллой здесь когда-то давно. Было время, когда Костья даже не позволяла Бэлле заходить к ней в комнату, пока она не оденется, а теперь без стеснения стояла перед ней в одном топе, хотя не любила, когда хоть кто-то видел хотя бы наличие груди у неё, хмуро сведя брови. — Так что, типа, считай, что это месть за то, что ты игнорировала меня. — А что я ещё должна была делать? — Костья не выдержала и взорвалась, повышая голос. — Не я же напилась до такого состояния, чтобы целоваться с девушкой, которая, по твоим же словам, тебе и не нравится. Ты же мне это сказала, Кузнецова? Или ты уже влюбилась по уши и мне стоит поздравить тебя с предстоящей свадьбой где-то в Испании? — едкие слова срывались с губ татуированной девушки со скоростью пулемётной очереди, разрывая сердце Бэллы на мелкие кусочки, превращая в кровавое месиво, зажатое костями. Белокурая девушка сжала ладони в кулаки, стремительно закипая. — Какую же хуйню ты несёшь, Кас. Ты сама себя вообще слышишь? Да, я нахуярилась, — согласилась Бэлла, не став отрицать очевидные вещи, за которые ей и так было стыдно, но позволить Купер упрекать себя в грубой форме, она тоже не могла, — но я и приехала тебе объяснить, что, сука…— девушку переполняли эмоции, выбивая почву из-под ног и слова из головы, поэтому она начала запинаться, теряя мысль. — Да, блять, я не знаю, что мной управляло в тот момент! Это было очень импульсивным поступком, я просто… Да не ебу я! — крикнула Бэлль и поднесла пальцы к переносице, растёрла глаза, чтобы убрать выступающие слёзы, обжигающие бледную кожу, словно кислота, хуже, чем кислота. Костья почувствовала себя ужасно виноватой и вдруг вся гордость и злость на Бэллу куда-то испарились. Единственное, на что с непоколебимым спокойствием не могла смотреть Купер, так это на то, как младшая девушка плачет. Ей казалось, что та перенесла так много для своего возраста, что ей уже попросту нельзя плакать и быть кем-то униженной. Она быстро сократила расстояние между ними, обнимая Бэллу, которая тут же прижалась к Костье, словно стараясь сделать так, чтобы их атомы слились воедино. Костья ощутила, как чужая голова легла на её плечо; кожу обожгло от прохладной щёки Бэлль и скатывающихся слёз. Она поглаживала младшую девушку по спине через плотную ткань чёрной футболки, вырисовывая пальцами необычные узоры, очерчивая острые лопатки. Татуированная девушка не знала, сколько они так стояли, потому что телефон уже давно покоился в кармане штанов, но ей и не хотелось этого знать. Бэлла так сильно прижималась к ней, словно боясь, что та сейчас грубо оттолкнет её, и всё приятные чувства испарятся. Сердце, гулко отбивавшее ритм танго, замедлялось, переставая пытаться вырваться из-под костяного щита. Купер ощущала эти импульсы внутри чужой груди, потеряв ощущения от ударов собственного сердца. — Пошли на кухню. — спокойно произнесла Костья, отпуская успокоившуюся Кузнецову, и, заглянув в чужие глаза, добавила: — Покурим. — Ну, хорошо, пошли покурим, — кивнула Бэлла, вытирая пальцами глаза, чтобы те побыстрее высохли. Костья выключила свет в прихожей, надеясь на то, что Бэлла помнит, где находится её кухня несмотря на то, что её тут давно не было. На крайний случай, она должна догадаться достать телефон и включить фонарик. Светловолосая девушка прошлёпала по тёплому ламинату, с усмешкой вспоминая, как Кузнецова материла её холодные полы, особенно зимой, когда за окном заметало всё: людей, деревья, машины. — Ну, сука! — Бэлла ввалилась в квартиру Купер, предварительно стряхивая снег с капюшона. Костья топталась где-то позади. — Какого хуя нас там чуть ли не смело, и у тебя ещё полы ледяные, Кас? Ты же можешь себе позволить подогрев. — татуированная девушка тихо усмехнулась, толкая Бэлль внутрь квартиры, чтобы та не портила половине дома новогодние праздники. Теперь у Костьи уже полгода как полы с подогревом. И Купер всё равно, что для этого пришлось перелопатить половину квартиры, зато теперь белокурая девушка будет чуть довольнее. Да и самой стало намного комфортнее, даже стыд слегка опалил сердце старшей девушки из-за того, что она же и убеждала Кузнецову в том, что и без подогрева жить можно. Бэлла, словно чувствуя, что Костья вспомнила именно эту ситуацию, задала вопрос. — У тебя теперь полы с подогревом? — недоверчиво спросила Кузнецова у старшей девушки, остановившейся около холодильника, на котором висела их старая общая фотография, и прошлась туда-обратно, чтобы убедиться, что ступни на самом деле приятно согревает. — Да, — приподняв уголок губ, кивнула Костья, насмешливо глядя на девушку. — Пиздец, — радостно подытожила Бэлла, — наконец-то. Мы не богаты, но шикуем, как депутаты, типо того, да? — Ну типа. — Купер не удержалась и хохотнула. Бэлла прошла на кухню, медленно рассматривая её, будто не была здесь никогда. Цветы окончательно исчезли с подоконника, чему Кузнецова не была удивлена: им всегда было не до них, а уж одна Купер явно бы за ними не стала следить. На стене появилась фотография Костьи в рамке заместо фотографии с матерью, наверняка она с одной из недавних фотосессий, ведь покрасилась девушка не так давно. На ней Купер была в строгом чёрном костюме. Бэлла поняла, что ни разу не видела её в костюме, но старшей девушке безусловно шло. Бэлль присела на небольшой угловой диван, кладя руки на стеклянный стол, который они выбирали вместе на первую Костьину зарплату. Девушки смешно спорили посреди мебельного магазина, пытаясь друг друга убедить в своей правоте. — Нахера нам стеклянный стол, скажи мне? — раздражённо спросила Костья, прицениваясь к лакированному чёрному столу, стоящему чуть поодаль. Цены, конечно, кусались, но Кузнецова могла сподвигнуть её на любую авантюру, поэтому мысль обставить квартиру мебелью поновее казалась здравой. — Кости-и-к, он же такой классный! — пихнула старшую девушку Бэлла. — Он же такой хру-упкий, — передразнила Купер. — Если с ним чё-то случится, ты его склеивать будешь? — Я уже тебя склеила, этого достаточно, — рассмеялась Кузнецова. Костья не удержалась и тоже улыбнулась, потирая переносицу сквозь смех. Тяжело было с ней серьёзно разговаривать. Почти невозможно. — Это кто ещё кого склеил! — возмутилась Костья и ещё раз скептически посмотрела на стол, который выбрала Бэлль. — Мы купим его, — кивнула светловолосая девушка, — но имей в виду, я тебя предупреждала. Стол стоит и по сегодняшний день, целый и невредимый, без царапин. Бэлла провела по нему пальцем и осмотрела ещё раз — хороший стол. Красивый. Купер взяла с подоконника пепельницу и поставила в центр стола, хотя в первые дни после покупки даже телефон класть на него не разрешала, и отошла к столешнице, опершись на неё бёдрами. Белокурая девушка вытащила из кармана телефон и положила на стол. — Где сиги? — поинтересовалась Бэлла, бегло оглядев кухню. Купер почесала затылок и растянулась в зевке, а из-за того, что Кузнецова неотрывно смотрела на татуированную девушку, то она тоже зевнула. — Я думала, ты нам стрельнёшь. — честно призналась Костья, подходя, чтобы положить перед девушкой зажигалку. — Да ладно, чтобы у Купер Костьи не было денег на сигареты, — недоверчиво качнула головой младшая девушка, — не пизди. — Кончились просто. — пожала плечами Костья. — Ну так чё, ты стрельнёшь? — Да, естественно. — кивнула Кузнецова и достала из кармана пачку сигарет, кидая небрежно на стол. Девушки поочерёдно достали сигареты. Старшая, уже затягиваясь, отошла к окну и открыла его, чтобы не задымлять кухню; ветер сразу же скользнул в предоставленную ему щель, заставляя кожу Костьи сразу же покрыться мурашками. Сизый дым улетал в черноту за окном. Горечь защипала язык, и вот уже через мгновение по крови разлилось приятное наслаждение, позволявшее расслабится. Снег, неизбежно залетавший внутрь, несколько раз опал на плечо Купер, заставляя ту вздрогнуть. — Мы поссорились. — неожиданно произнесла Бэлла, играясь с зажигалкой. Купер нахмурилась, стряхивая сигаретный пепел. — Кто «вы»? — переспросила девушка. — Мы с Алей. — быстро добавила белокурая девушка и посмотрела на лицо Костьи, чтобы уловить реакцию, пока та всё не замаскировала под безразличием. Купер, конечно же, довольно улыбнулась, выпуская струю дыма. — Ты не предложила ей встречаться сразу после этого поцелуя? — наигранно ахнула светловолосая девушка. — Какой кошмар! Бэлла, это бесчеловечно, я считаю. — Не ёрничай! — огрызнулась Кузнецова, делая жадную затяжку. — Она сказала, что вообще этого не ожидала от меня и лучше нам перестать общаться. — младшая девушка грустно вздохнула, а Костья прищурилась, докуривая сигарету. — Бэлл, ну этого вообще никто не ожидал, — согласилась Купер. — Дай ей время, чтобы обдумать всё. Не забивай пока этим голову. Костья потушила сигарету о одно пепельницы и тяжко вздохнула. Хотелось, конечно, избавиться от Али как можно скорее, но раз для Кузнецовой эта девчонка что-то да значила, то вопреки своим заскокам, стоило помочь Бэлле с этой проблемой. Она закрыла окно, чувствуя неприятную крупную дрожь. Кузнецова покачала головой, наверное, укладывая эту мысль в своей голове. Купер стояла несколько мгновений, просто рассматривая младшую девушку перед собой: её раскрасневшиеся болячки, трогать которые Костье как-то удалось её отучить, светлые волосы, обрамляющие недавно выбритые затылок и виски, бледные ключицы, выглядывающие из-под чёрной, слегка помятой футболки. Видок был у младшей девушки, мягко говоря, неважный. То, что та тоже не спала, бросалось в глаза, даже если не засматриваться на Бэллу так сильно, как это делала сейчас Купер, нежелающая думать о том, насколько уставшей выглядит сама. — Всё, — мотнула головой Костья, — пошли спать. — Сейчас, — отозвалась Бэлла и взяла в руки телефон, — такси вызову. — Да какое в пизду такси. — нахмурилась Костья. Тема того, что Бэлла поедет непонятно во сколько, непонятно с кем, напрягала старшую девушку, поэтому ни о каком такси не могло идти и речи. — Я в зале лягу. — Нет. — выпалила младшая девушка, выключая телефон, и тут же смутилась. — Я не хочу тебя смещать как-то. Ты можешь лечь рядом. Костья пожала плечами, и они пошли в спальню Купер. Старшая девушка включила свет, чтобы расправить постель. Бэлла топталась рядом, рассматривая комнату, в которой мало что поменялось. Разве что постельное бельё Костья полностью сменила на чёрное. Вещи теперь у неё лежали аккуратно, не раскиданные по всей комнате, что даже как-то напрягло Кузнецову, но она не придала этому особого значения. — Я выйду, — произнесла Купер с неким сожалением, — ты позови, как переоденешься. Можешь взять что-нибудь из моего шкафа. Бэлла удивилась такому жесту щедрости со стороны Костьи, наблюдая за тем, как та выходит, прикрыв дверь. Кузнецова шустро стянула с себя футболку и чёрные джоггеры, оставаясь в одном чёрном кружевном белье, и быстро глянула на закрытую дверь. Она не боялась того, что Купер может зайти неожиданно, та ведь сказала её позвать. Бэлла, может быть, даже отчасти и хотела, чтобы та зашла. Где-то в глубине души теплилось это желание. Поджав губы, младшая девушка подошла к шкафу, открывая его. Внутри было множество рубашек разных цветов, ни одну из которых на Костье Бэлла не видела. Её удивило многообразие одежды Купер. Она вытащила первую попавшуюся длинную футболку и надела на себя, ощущая парфюм, запах которого сохранила одежда. Кузнецова вдохнула запах с наслаждением, зарываясь носом в кусочек ткани. — Ты скоро там? — раздалось из-за двери и Бэлла опомнилась, слабо вздрогнув. — Заходи. — откликнулась Бэлла. Девушка поправила футболку, быстро одёрнув за краешек, и посмотрела сама на себя в зеркало. — Тебе идёт. — подметила Купер, прежде чем выключить свет, и улыбнулась.