Затерянное на болотах

— Вот, господин, поглядите, какая прелесть! — воскликнула швея, выстилая перед мужчиной на прилавок сразу несколько невесомых светлых сорочек, — вот тут есть с кружевом, есть крашеная розовыми лепестками, а вот на этой еще ленточки… Вам какая больше нравится? — Эм… — растерянно отозвался Майкл, изрядно смущенный шумным натиском со стороны продавщицы, — не знаю… Можете просто дать что-нибудь? Добравшись этим утром до города, Лэнгдон вовремя успел вспомнить о том, что еще недавно обещал купить девчонке новой одежды, а то бедной до сих пор приходилось спать в его собственной рубашке. И раз уж пообещал, стоило сразу купить что-то действительно хорошее, а не дешевое тряпье, которое износится за пару месяцев. По этой же причине мужчина первым делом отправился в приличную на вид швейную лавку, вот только никак не ожидал, что здесь ему придется столкнуться с таким громадным выбором и сотней вопросов и уточнений, посыпавшихся на него от заботливой портнихи. — И что все-таки по размеру? — никак не хотела униматься женщина, — худенькая она у вас или пышечка? У меня на любую фигуру найдется! Ну, что же вы, господин груди и попы собственной супруги не помните? Кажется Майклу сейчас было даже сложно припомнить, когда он так сильно краснел в последний раз. Да и с чего эта торгашка вообще решила, что он покупает белье и одежду жене?! Впрочем, сам виноват — надо было сразу завести уже знакомую песню о «племяннице» с самого порога. — Я… Я наверное еще позже зайду, — краснея до самых кончиков ушей, пробубнил Лэнгдон, в спешке дезертируя из швейной лавки, стараясь при этом вытолкнуть из головы образ, который уже бодро рисовался в его фантазии, представляя Мэллори вон в той почти прозрачной сорочке с голубыми лентами… Все, пора отсюда отсюда делать ноги! Лучше потом подыщет на рынке простую непритязательную торговку, которая молча продаст ему первое, что попадется на глаза и не станет наваливаться с неловкими вопросами. Да и товар наверняка там найдется попроще, а то колдуну не хотелось даже и задумываться о том, как ему придется объяснять девчонке, что купленная им камиза, прикрывающая собою целое ничего, не несет в себе никакого сального намека. Пробираясь через шумную толпу горожан, становящуюся все гуще на пути к рынку, Лэнгдон, поправив на голове капюшон, скрестил на груди руки, пытаясь согреться. Впервые за последние дни на улице наконец распогодилось, однако, несмотря на яркое солнце заливающее светом людные улицы, мороз ни в какую не желал отступать раньше положенного ему срока. Надо бы поскорее уже разобраться со всеми покупками, чтобы не оставлять Мэллори надолго одну, а то вдруг той станет хуже… Генри, конечно, вполне надежный охранник, но вот доктор из него точно был никакой. — Бурая полынь и семицветник у вас есть? — спросил Майкл, подходя к первой подвернувшейся лавке, торгующей семенами и травами. — Кажется еще были, минутку, — рассеянно отозвалась женщина, подскакивая с шаткого табурета и принимаясь оглядываться среди горы пузырьков и холщовых мешочков, — вам сколько нужно, господин? — Пару унций, — отозвался колдун, лишь сейчас вскидывая взгляд и замечая на лице продавщицы зеленоватый след от синяка под глазом. Такая тщедушная и запуганная на вид — и кто это ее несчастную так разукрасил? — Фрэн! — вдруг гаркнул неподалеку хриплый голос, — вот же тупая бестолочь! Ты что, той бабе чихотник всего за три медяка продала?! Невольно переведя взгляд на вопящего от негодования мужчину, подошедшему к прилавку, Майкл тяжко вздохнул. А вот видимо и ответ на его вопрос. Этот немытый, наполовину беззубый забулдыга, сейчас возмущенно размахивающий руками перед онемевшей от испуга и растерянности женщиной, наверняка уже не раз поднимал на нее руку. Не то хозяин товара, не то муж… Там уж кто их разберет. — Сколько там с меня? — встревая через вопли и нецензурную брань неизвестного типа, спросил Лэнгдон, опуская один золотой на прилавок до того, как услышит ответ, — вот, сдачи не нужно, заодно и ваш чихотник покроет. — Ну ч-что вы, господин… — дрожа и заикаясь, возразила продавщица, однако беззубый верзила рядом с ней тут же встрепенулся, незаметно пиная ее локтем под ребро: — А вам может быть еще чего предложить, сударь? — расплываясь в гниловатой улыбке, переспросил мужчина, явно учуяв наживу, однако приглядевшись к лицу покупателя, улыбка на его лице стала стремительно сменяться удивленной гримасой. — Майкл?.. Чтоб я сдох, это и правда ты?! На этот раз настал черед уже Лэнгдону испытать растерянность и недоумение. Подняв взгляд, он в замешательстве уставился на незнакомого типа: и откуда это они могли оказаться знакомы? Впрочем, уже через пару секунд мужчина вдруг заметил в лице напротив отдаленно похожие черты… — Уильям? — с трудом веря своим глазам, тихо произнес Майкл, без особой радости в голосе. Да и о какой тут радости могла идти речь при встрече со старшим братом, которого мужчина не видел вот уже почти тридцать лет? С тем самым братом, из-за которого Лэнгдон однажды и оказался выставлен за порог родного дома, оказавшись на опеке у колдуна. Вот так неожиданная встреча. — Ты смотри-ка, вспомнил! — сипло захохотав и стукнув грязноватой рукой на прилавку, воскликнул мужчина, — ох и гаденыш же ты, Майкл! Совсем уже про родную кровь позабыл в своих этих дворцах! Я тебя и не узнал сразу… Думал, на всю жизнь тощим коротышкой останешься, как раньше был. Видать неплохо тебя на королевских харчах-то откормили! А мы народ здесь простой… Чем бог пошлет, тем и питаемся! Так что ты раз пожаловал, давай, не скупись! Мне с Фрэн еще детей кормить чем-то нужно! С этими словами Уильям так сильно хлопнул безмолвную женщину по плечу, что та содрогнулась всем телом. — Больше ничего не нужно, — крайне сухо процедил Майкл, не найдя в себе сил даже на кривую улыбку в ответ, — рад был повидаться… — Рад он… Ага, как же! — фыркнул Уилльям, подбоченившись, — чего физиономия-то такая кислая, а, братец? Как сбагрила мать тебя в замок, так сразу нос задрал! Тоже мне, дворянин нашелся! Забыл уже, как раньше в сарае навоз за свиньями разгребал? Жаль, маловато мы тогда за тебя денег с того старикашки-колдуна стрясли… Отец уже через неделю пропил половину, а вторую половину в кости проиграл. Все ждали, когда ж ты, мелкий засранец, соизволишь хоть про кого-то из нас вспомнить! Что, так сложно было оторвать зад от подушек и пойти родной семье хоть медяком помочь?! Чего мне с твоего одного золотого теперь? Сколько лет уже прошло, от тебя ни слуху ни духу — давай теперь раскошеливайся, братишка, не скупись! Или выйти мне и опять уши тебе надрать как раньше? — Да… Бить тех, кто не может дать сдачи, у тебя всегда было любимым делом, Уилл. Хотя бы это в тебе не изменилось, — съязвил Лэнгдон, рассовывая купленные травы по карманам и краем глаза замечая покрасневшую от стыда супругу брата, — вы бы, Фрэн, не робели, а попытались хоть раз врезать ему по печени кочергой. Она у него похоже и так давно на ладан дышит. Останетесь вдовой, так хоть вздохнете с детьми спокойно… — Ты чего это, ублюдок, сказал?! — выпучив налитые кровью глаза, прорычал мужчина, уже собираясь выскочить из-за прилавка, но споткнулся о тяжелые мешки, сваленные неподалеку. Брезгливо скривившись, Майкл молча растворился в толпе, не дожидаясь, пока родной братец сумеет подняться обратно на ноги. Уилльям в свои нынешние годы — просто вылитый отец, разве что напивается, возможно, чуток пореже. Да и привычку замахнуться и наставить синяков жене и детям, старший брат также унаследовал от их общего родителя. Невидящим взглядом озираясь среди горожан, Лэнгдон все никак не мог выкинуть из головы лицо несчастной женщины, трясущейся от страха рядом с вопящим от злобы супругом. Колдун и сам поначалу не мог понять почему, но она сильно напомнила ему Мэллори в тот злосчастный вечер, когда он только вернулся с метели домой. Тот же затравленный взгляд и подрагивающие губы, боящиеся произнести и слово в ответ на гневные упреки. Неужели Майкл и сам не замечал за собой того, из-за чего сейчас испытывал отвращение к собственному брату? Неужели его сходство с кровными родственниками проглядывалось куда заметнее, чем он думал? — Свежий пончики! Сладкая карамель! Покупайте, пока горячее! — пробился сквозь гнетущие мысли звонкий голос пухленькой дамы за прилавком напротив, — господин, хотите чайку вам налью? А то вид у вас какой-то потерянный… Не сразу сообразив, что продавщица обращается конкретно к нему, Лэнгдон рассеянно покачал головой, однако отходить от лавки не торопился, задержавшись взглядом за сладостях, щедро разложенных на крупных подносах и источающих аппетитные запахи вокруг себя. Быть может, раз девчонка в упор не хотела есть его неумелую стряпню, то захочет хотя бы это?..

***

Осторожно выглянув из-за двери, Мэллори, убедившись, что дом был пуст, медленно выбралась в соседнюю комнату, на ходу укутываясь в плед. Морозный воздух, доносящийся из сквозняков, сразу пробрал до мурашек, хватая девушку за обнаженные коленки. До чего же странно и непривычно, когда одежда не дотягивалась подолом до пола… Но что поделать, судя по всему ее платье успело уйти на тряпки в тот самый вечер, когда хозяин принес ее из чащи обратно домой. Стоило признать, Мэллори поначалу немало смутил тот факт, что мужчина оказался вынужден переодевать ее, пока она находилась без сознания, однако вместе с тем девушку немного подъедала досада: ведь господину Лэнгдону оказалось абсолютно все равно, будь она перед ним хоть одетой, хоть в чем мать родила. С другой стороны, а чего Мэллори ожидала и хотела — чтобы мужчина повел себя как негодяй и по-быстрому обесчестил ее, воспользовавшись ситуацией? Можно подумать, такой исход оказался бы лучше… Но по крайней мере девушке не пришлось бы в очередной раз еще сильнее усомниться в собственной привлекательности. Все же ее мнение на этот счет и раньше было совсем невысоким. Чувствуя, как сильно после сна пересохло во рту, Мэллори потянулась к кувшину, пытаясь поднять тот с подоконника, однако обожженные пальцы, надежно и заботливо перебинтованные колдуном, слишком плохо слушались свою хозяйку. Вздрогнув от громкого звука разбившейся глины и расплескавшейся по полу воды, девушка удрученно поглядела на разливающуюся под ногами лужу. Ну вот — теперь господин Лэнгдон точно поймет, что она без спросу покидала кровать и шастала по дому на сквозняках. Наверняка еще и примется сердито бухтеть по этому поводу, как только вернется домой… К слову, интересно, куда это он опять запропастился с утра пораньше? Едва Мэллори успела задаться этим вопросом, как снаружи неожиданно послышался приглушенный снегом стук копыт и лошадиное ржание. А это еще кого вдруг принесло на болота? Колдун всегда уходил и возвращался обратно исключительно пешком. Чувствуя подступающую тревогу, девушка подбежала к окну, выглядывая в сияющий полуденным солнцем двор. Разглядев за мутным стеклом угольно-черного скакуна, с которого с легкой непревзойденной грацией соскочил Лэнгдон, Мэллори невольно приоткрыла рот от удивления и восторга. Прямо таки бравый рыцарь королевской гвардии, а не угрюмый отшельник в лесной глуши… Вовремя опомнившись, девушка, надеясь остаться незамеченной, быстро шмыгнула обратно в спальню, забираясь под одеяло по самый нос. Стало быть, колдун сегодня успел побывать в городе, раз смог внезапно обзавестись столь красивой и благородной лошадкой. Любопытно вот только — зачем? Раньше хозяин что-то не слишком походил на человека, которому хочется постоянно мотаться куда-то с места на место, еще и на дальние расстояния. Но боже мой, до чего же мужчина был восхитителен на вид, уже просто находясь верхом в седле… Вот только Мэллори не стоило бы забывать, что кроме как полюбоваться со стороны, ей больше ничего в этой жизни не светит. Притаившись в постели, уже слыша знакомый стук шагов колдуна и прыжки Генри, радостно встречающего хозяина, девушка все не прекращала гадать, какие же интересно дела снова завлекли его в город? Может спустя долгие годы отшельничества мужчина наконец принял решение вернуться обратно к людям? Ну, а пока Мэллори, согреваясь от озноба под одеялом, давилась болезненным утренним кашлем, дверь в комнату со скрипом отворилась. — Я что, забыл утром оставить воды? — рассеянно пробормотал Лэнгдон, заходя в спальню и быстро озираясь по сторонам в поисках кувшина, после того, как увидел осколки на полу соседней комнаты, — вот же… Прости, как-то с головы вылетело. Округлив глаза, девушка в недоумении уставилась на хозяина. Что это на него вдруг нашло? А как же привычное ворчание в духе: «Какого черта опять подскочила? Говорил же из кровати не вылезать!» А уж слово «прости» так и вовсе было крайне редким гостем в речах колдуна. Его там случайно в городе не подменили? — Как самочувствие? — негромко добавил он, прижимая ладонь ко лбу Мэллори раньше, чем та успела ответить, — да уж… Ничего хорошего. Ты лежи, я пока приготовлю что-нибудь на обед и надо еще замешать лекарство… Генри, а ну не лезь туда! Таращась мужчине в спину, пока тот ушел отгонять волка от сваленных на пол, привезенных из города свертков, Мэллори снова тихо закашлялась. Ну и странный же он сегодня. Не только словами, но и взглядом — как будто господина Лэнгдона неустанно терзали навязчивые воспоминания, о которых ему до боли не хотелось размышлять.

***

— На этот раз постарайся съесть все, — серьезно проговорил мужчина, ставя на тумбочку тарелку с чем-то издающим насыщенный мясной запах и кружку с уже знакомым травяным отваром, — на одной горячей воде и воздухе ты так долго не вытянешь. Виновато потупив взгляд, девушка покосилась на миску не то с супом, не то с кашей, на вид и запах сейчас совершенно не вызывающей аппетит. Впрочем, даже если бы перед Мэллори сейчас оказались невероятные яства, приготовленные руками фей, вряд ли ее посетило бы долгожданное чувство голода. Приподнявшись на локтях, принимая сидячее положение, пока Лэнгдон молча поправлял подушку за ее спиной, девушка попыталась ухватить деревянную ложку, которая никак не хотела нормально укладываться в ее перебинтованные пальцы. Попробуй тут что-то съесть, когда даже собственные руки отказывались приходить на помощь. — Дай сюда! — раздраженно цыкнул мужчина, к неожиданности для Мэллори опускаясь на край постели и сжимая ложку вместо нее и осторожно зачерпывая из тарелки содержимое, — что ты на меня смотришь-то? Рот открывай давай. Оторопело переводя взгляд то на ложку, то на Майкла, настойчиво пытающегося запихнуть в нее суп, девушка лишь спустя пару секунд выполнила его просьбу. Похоже, что у мужчины уже не хватало терпения и дальше спокойно мириться с голодовками больной гостьи, раз он принялся собственноручно ее кормить словно капризного ребенка. Все еще избегая смотреть Мэллори прямо в глаза (большущие и такие трогательно удивленные), Лэнгдон снова потянулся к тарелке. Черта с два он выйдет из комнаты, пока девчонка не съест все до последней ложки! А то устроила здесь «хочу-не хочу!» Он может быть тоже много чего не хочет… — А у вас что-то сегодня случилось? — робко полюбопытствовала девушка, послушно съедая третью по счету ложку, — вы какой-то странный домой вернулись… — Все-то ты замечаешь, — буркнул было Майкл, уже собираясь привычно отмахнуться от вопроса, однако чуть подумав, неуверенно добавил, — случайно встретил сегодня старшего брата… Почти тридцать лет как не виделись. — Ух ты… А он тоже колдун как и вы? — удивленно хлопая ресницами, переспросила она, после чего мужчина сразу же прыснул от смеха. — Нет. Он как и я родился в Крысином тупике, — все еще тихо посмеиваясь над наивным предположением девчонки, ответил Лэнгдон, зачерпывая суп, — это такой старый квартал на окраине столицы… Крыс там кажется водилось и правда не меньше, чем людей. — Так вы… Вы значит… Я думала, что вы росли в замке, — озадаченно пробормотала Мэллори, едва не промахиваясь мимо ложки, — вы же сами тогда говорили… — Просто в замке я оказался не сразу, — хмыкнул колдун, покачав головой, — можно сказать, что и попал-то я туда как раз благодаря брату. Не сломай он мне тогда нос, мать бы может и не спохватилась меня сплавить… — Это как? В каком смысле? — все сильнее недоумевая, спросила она. Снова тихо усмехнувшись, Майкл отвел взгляд в сторону. Кажется эту историю он рассказывал в своей жизни лишь единожды: и то, спустя целый год брака. Как бы сильно мужчина ни был влюблен в Элинор, где-то в глубине души его все равно точила мысль, что на самом деле он ей совершенно не ровня, как и остальным привилегированным персонам, находящимся в королевском дворце. Слишком стыдно было сознаться в своем истинном происхождении, при этом рискуя растерять весь накопленный годами авторитет и оказаться среди привычного круга людей белой вороной. — Мне тогда было еще лет пять, — надеясь, что Мэллори больше окажется увлечена едой, нежели его рассказом, проговорил Лэнгдон, — как-то вечером стянул со стола лишнее яблоко, которое, как потом выяснилось, собирался съесть брат. Ну… Ему это не очень понравилось. От души так врезал мне по физиономии, а потом еще разбил флягу отца, соврав, что это моих рук дело. Ночь я тогда отсидел в чулане, а пока отревелся, не заметил как уже наступило утро. Мать пришла меня выпустить, а тут-то и оказалось, что вчерашнего перелома уже как не бывало. А тут еще и у отца за ночь чудом отросли козлиные рога… В общем, родители тогда не стали долго думать и уже через пару дней сторговали меня местному колдуну. Заодно взамен еще и на то, чтобы старик избавил отца от рогов, которые я ему случайно отрастил. Ну вот так я и оказался в замке. С трудом проглотив жилистый кусок крольчатины, попавшийся в похлебке, девушка, коротко откашлявшись, в растерянности взглянула на хозяина. — То есть как это «сторговали?» — неуверенно повторила она, — своего же ребенка? За деньги?.. — За два десятка золотых, если уж быть точнее, — иронично ухмыльнулся мужчина, уже шкребя ложкой по дну тарелки, — еще всю дорогу до замка ругались и спорили, не продешевят ли. Ну, а чего ты так удивляешься? Твоя тетка вон ведьме скормить тебя хотела. Родная кровь может что-то и значит в этом мире, но далеко не для всех и не всегда. И ведь не возразишь… Доев последние остатки наваристого бульона, Мэллори задумчиво притихла, пока Майкл, поднявшись с кровати с пустой тарелкой в руках, неожиданно склонился, коротко целуя ее в макушку. — Умница, — довольно устало выдохнул он, как ни в чем не бывало отстраняясь назад, — все, теперь лекарство только выпить не забудь. И да, я же там привез еще кое-что… Сейчас принесу. Проводив Лэнгдона ошалелым взглядом, глаза Мэллори, казалось, стали еще больше и круглее, как только он снова появился на пороге спальни, вручив ей увесистый сверток, доверху набитый сладким щербетом, мармеладом и прочими вкусностями, часть из которых девушке приходилось видеть впервые. — Это мне? — недоверчиво пролепетала Мэллори, взглянув на мужчину. — Ну не мне же, — фыркнул Майкл с улыбкой, — ешь на здоровье… Но лекарство чтобы прямо сейчас допила! Снова заглянув в сверток, когда мужчина вышел из комнаты, притворив за собой дверь, девушка тихонько шмыгнула носом. Конечно не от расстройства, ведь Мэллори и правда очень любила сладкое, однако все эти, казалось бы, приятные события, оставляли на душе болезненное послевкусие. С такой заботой и подарками у девушки невольно возникало ощущение, как будто господину Лэнгдону и правда было не все равно… И что еще печальней: кажется, после долгих и муторных раздумий, Мэллори уже не так сильно тяготила мысль о том, что хозяин не питает к ней ничего, кроме жалости. В конце концов для такой как она — это лучше, чем совсем ничего. И пускай в глазах мужчины они никогда не сможет превзойти незыблемый и святой образ его покойной супруги, пускай он не сможет, да и не захочет давать хоть что-то взамен — чувств девушки было достаточно, чтобы их хватило сразу на них двоих. И даже переступив через жалкие останки собственной гордости, Мэллори была уже готова принять печальную участь навсегда остаться в тени бестелесного призрака. Даже несмотря на то, что жена хозяина давно отбыла на небеса, девушка, будучи живой и бесконечно влюбленной в ее мужа, не могла составить той конкуренции. Мэллори никогда не сможет стать лучше, ближе и родней, как бы ни старалась, как бы ни желала большего — но может это все и не так страшно, как звучит? Ведь самое главное, что мужчина позволит ей остаться рядом. А уж в своей заботе и любви к нему, девушка найдет и собственное счастье. Неважно, что и сколько она получит в ответ — пускай и совсем ничего, только бы хозяин не прогнал ее из своей жизни окончательно, закрыв дверь на все замки изнутри. Из всех напастей, что могли еще поджидать впереди — этого Мэллори боялась сейчас больше всего остального.