Затерянное на болотах

То скидывая одеяло до пояса от жары, то снова заворачиваясь в него по макушку от озноба, девушке никак не удавалось уснуть. Препятствовала и лихорадка, всегда усиливающаяся к ночи, и протяжные завывания ветра с улицы, напоминающие собой жуткие стоны каких-то невиданных лесных чудовищ и духов. Кроме того, из головы Мэллори по-прежнему не хотели улетать мысли и образы, возникшие сегодня после неожиданных откровений хозяина во время обеда. Воображение так и продолжало рисовать маленького несчастного мальчика с разбитым лицом, что целую ночь отсидел наказанным в темном и тесном чулане. Что ж, вот наверное и еще одна из причин, отчего господин Лэнгдон обладал столь угрюмым и часто зловредным характером — без материнской любви и ласки, не полученной в ранние годы, почти каждый человек вырастал зачерствевшим, замкнутым в своих застарелых обидах сухарем. А уж пройдя через горе, такие люди и вовсе замыкались в себе, предпочитая остаться в одиночестве, чем переступить через себя и решиться разделить боль и чувства с кем-то посторонним. По крайней мере именно таким Мэллори запомнила одного вдовца, живущего от их семьи по соседству: озлобленный, огрызающийся и попросту неприятный тип, намеренно отталкивающий от себя любую поддержку и помощь. А все только ради того, чтобы никто из деревни не узнал о том, что каждый вечер он до сих пор рыдает, сидя перед пустой детской колыбелькой, которая так и осталась стоять без дела, когда его несчастная супруга скончалась во время родов. Мать девушки когда-то говорила, что любая пережитая нами боль не напрасна, однако, как было видно со стороны — боль способна уродовать и изменять людей почти до неузнаваемости. Особенно людей самоуверенных и упрямых — ведь даже в моменты полного отчаяния, они не примут чужую помощь. Продолжая лежать с закрытыми глазами в надеждах поскорее забыться сном, Мэллори с удивлением оглянулась назад, услышав из соседней комнаты приближающиеся шаги. — Генри, а ну пшёл отсюда! — тихо шикнул Лэнгдон, без стука заходя в спальню и быстро сгоняя с постели недовольно фыркнувшего питомца. — Ч-что-то случилось? — заикнувшись, промямлила девушка, в недоумении наблюдая за тем, как колдун небрежно швырнул на освободившееся место свою подушку с одеялом. — А ты-то чего не спишь? — сердитым шепотом отозвался он, забираясь на кровать, при этом не обращая никакого внимания на круглые от изумления глаза Мэллори, — ничего не случилось… Но если я еще раз лягу на эту проклятую лавку, у меня спина развалится к чертовой матери! Подминая под себя подушку и с мучительным стоном вытягиваясь на кровати в полный рост, мужчина лишь спустя несколько секунд обернулся в сторону, замечая на себе оторопелый, даже немного испуганный взгляд. — Ну чего еще? — устало переспросил он, сонно моргая — Я… Я еще никогда не спала с мужчиной, — не зная, что и ответить, пропищала девушка, все еще вжимаясь спиной в стенку, ведь Майкл, развалившись на постели, занял собой почти все свободное пространство. — Ничего, я не кусаюсь, — закатив глаза, фыркнул колдун, перекатываясь на бок, и отворачиваясь к Мэллори спиной, — спи там уже, бога ради… Продолжая молча глазеть хозяину в затылок, девушка нервно сглотнула. Сначала задушевные разговоры о прошлом, после мешок сладостей, а теперь еще вот это… Мэллори ведь только-только начала медленно привыкать к мысли о том, что для господина Лэнгдона она навсегда останется чем-то вроде неприхотливой домашней собачонки, однако его поступки уже за один сегодняшний день, не слишком вписывались в ее теорию. Но что же вдруг могло так резко успеть измениться? Напряженно и шумно сопя, периодически срываясь на сухой кашель, девушка, понимая о всех возможных рисках, тихонечко придвинулась немного вперед, почти касаясь дыханием светлой рубашки колдуна. Коль оттолкнет ее сейчас — по крайней мере Мэллори окончательно убедится в правоте своих суждений. Дрожа почти всем телом, девушка робко прижалась разгоряченным лбом к спине Лэнгдона, на несколько секунд застыв и даже задержав дыхания, боясь пошевелиться. — Ну что ты там ерзаешь? — все тем же усталым шепотом спросил мужчина, переворачиваясь на другой бок и неожиданно вытягивая вперед руку, тем самым сгребая Мэллори и почти подминая ее под себя, — все… Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — лишь спустя несколько секунд беззвучно ответила девушка, все еще потрясенная тем, как непринужденно и по-хозяйски Лэнгдон прижал ее к себе, впечатав лицом в свою грудь. Как будто Мэллори сейчас на самом деле находилась во сне, а не наяву. А может девушка сейчас и вовсе бредила, не заметив, как ее температура медленно приблизилась к состоянию закипающего чайника. Как бы то ни было, Мэллори совсем не хотелось пробуждаться от прекрасной иллюзии. Свернувшись в комочек, она с трепетом вдохнула запах мужского тела, зарываясь в его рубашку лицом. Кажется, что и вой ветра снаружи уже не казался девушке таким жутким и пугающим: да и чего вообще можно было бояться, находясь рядом с господином Лэнгдоном? Сопя в макушку Мэллори, Майкл чуть покосился вниз, глядя на спадающую с ее плеча рубашку. Сбитый сегодня с толку встречей с Уилльямом, у Лэнгдона напрочь вылетело из головы, что он же собирался прикупить для девчонки одежды. Хорошо, что хотя бы одеяло сейчас отделяло мужчину от ее голых коленок и всего, что находилось выше них… Всего, о чем ему с трудом удавалось не думать, находясь к Мэллори настолько близко.

***

— Какой красивый мальчик! — проворковала девушка, нежно поглаживая теплую шею и густую черную гриву коня, пока хозяин возился в сарае с водой и сеном, — это ведь мальчик, да? — Ага, — устало стирая пот со лба, отозвался Лэнгдон, не без труда разгибая затекшую спину. — А как его зовут? — все продолжала любопытствовать Мэллори. Спустя три дня, девушке наконец-то стало лучше: лихорадка отступила, кашель почти прошел, а заодно и вернулся вполне здоровый аппетит. Теперь можно было не переживать, каждое утро с замиранием сердца проверяя у Мэллори температуру и опасаться, что в любой момент ее состояние может усугубиться еще сильней. Казалось, что даже прежняя бодрость и улыбчивость снова возвращались к девушке несмотря на все препятствия и невзгоды, что в свою очередь невероятно радовало колдуна. — Торговец что-то говорил про имя, но я уже не помню, — рассеянно ответил он, покачав головой, — можешь сама его придумать, если хочешь. — Правда? — с горящим взглядом переспросила Мэллори, радостно заерзав на месте, — ой, я даже не знаю… Как же тебя назвать, солнышко? — Вот только не «Солнышко»! — недовольно фыркнул Майкл. Услышит кто в городе, как он зовет своего коня Солнышком, так точно на смех поднимут. — А может быть Корвус? — неуверенно переспросила девушка, — как созвездие… Наблюдая за тем, как девушка без конца поправляет и одергивает юбку новенького изумрудно-зеленого платья, Майкл не смог сдержать улыбки, тем временем продолжая обустраивать для коня уютное и добротное стойло. Проехавшись сегодня до города, мужчина наконец набрался смелости снова отправиться в ту швейную лавку, откуда с позором сбежал еще несколько дней назад. Решив не мелочиться, Лэнгдон выкупил сразу и платье, и пару сорочек, и теплый плащ, и даже маленькие позолоченные башмачки, втиснутые ему продавщицей с убеждениями, что лучше, красивей и качественней он больше нигде и ни у кого не найдет. Не будучи сильно стесненным в средствах (ведь в сундуках все еще хранилось золото со временем службы на корону), мужчина не стал жадничать. Прекрасно зная по себе небогатый быт деревенской общины, Майкл предполагал, что наверняка Мэллори всю свою жизнь приходилось только и донашивать вещи, доставшиеся ей либо от матери, либо от тетки, либо от кого-то из соседей. Так что пускай хотя бы сейчас порадуется чему-то новому, только что вышедшему из-под рук умелой швеи. Стоило сказать, девушка и правда едва ли не запрыгала от восторга до потолка, увидев привезенные колдуном обновки. Радость оказалась настолько велика, что в какой-то момент мужчине даже стало неловко: неужто Мэллори думала, что он так и оставит ей в пользование одну лишь рубашку и старый поношенный плащ? Как бы то ни было, Майкл был действительно рад увидеть счастливую улыбку на лице девушки, сжимающей в руках свертки с одеждой, словно то были какие-то бесценные сокровища. — Корвус* значит? — хмыкнул мужчина, повторив за Мэллори, — что, даже краткий экскурс по латыни все-таки не прошел даром? — Конечно! — вскинулась девушка с легкой обидой в голосе, явно желая произвести на колдуна впечатление своими познаниями и памятью, — а вы что, думали, я вас совсем не слушаю? — Пускай будет Корвус, звучит неплохо, — с тихим смешком подытожил Лэнгдон, — ты бы шла уже отсюда в дом, в тепло. Снова с лихорадкой валяться хочешь? — А вы скоро вернетесь? — отозвалась Мэллори вместо ответа на вопрос, — может я пока приготовлю что-нибудь?.. Мне правда уже лучше, честное слово! Голодный желудок мужчины, заслышав заманчивое предложение, тут же жалобно заурчал. За ушедшую неделю, во время которой Майклу снова пришлось взяться за готовку еды вместо девушки, он изрядно успел соскучиться по ее стряпне, что в разы превосходила по вкусу его собственные кулинарные творения. С другой стороны, колдуну все же было совестно нагружать ее работой, особенно сейчас, когда Мэллори едва успела подняться на ноги. — Ну если только немного, — наконец буркнул Лэнгдон, отводя взгляд, — не переусердствуй там. И тяжести сама чтоб не таскала! — Хорошо! — радостно пропищала она, напоследок покрепче обняв коня и бодро выбежав из сарая, возвращаясь в дом по вытоптанной в снегу тропинке.

***

Еще недавно девушка и не думала, что к ней снова сможет вернуться ее прежнее окрыленное настроение. Разом потеряв и аппетит, и надежды на лучшее, и даже просто желание жить, сбежав из дома навстречу метели, Мэллори была уверена, что никаких новых перемен ей ожидать уже не стоит. Да и как тут не потерять веру и не отчаяться, когда тебя так грубо и решительно вдруг отвергает любимый человек? Но все же, как девушке самой удалось убедиться — чудеса случаются, даже когда совсем их не ждешь. Мэллори было неизвестно, что сейчас творилось в голове мужчины, и какие странные противоречивые мотивы руководили им последние дни, однако, наблюдая за происходящим, ее сердце вновь начинало преисполняться надеждами. Отныне девушка могла с уверенностью сказать, что ночь — стала ее самым любимым временем суток, ведь именно ночью в домике на болотах входили с свои права негласные законы, которые ни Лэнгдон, ни Мэллори, ни разу не обсуждали между друг другом, но оба приняли их правила. Укладываясь в кровать, девушка теперь без лишних промедлений и раздумий, подбивалась к хозяину сбоку, с наслаждением согреваясь и засыпая под тяжестью его рук. Мужчина не объяснял почему и зачем, но Мэллори и не стала пытать его расспросами, боясь, что тем самым может случайно сама же испортить дозволенную ей ласку. Не даром же говорят, что счастье предпочитает покой и тишину. Да и молча засыпая в родных объятиях, девушке не составляло труда вообразить, как будто они с господином Лэнгдоном по-настоящему влюбленная пара. И неважно, что на утро от их близости не оставалось и следа… Мэллори была благодарна и за то, чем уже обладала. Осторожно прикрыв платье передником, дабы не перепачкать его в муке, девушка с завидным энтузиазмом и бодростью принялась замешивать тесто. После нежданного подарка, привезенного хозяином из города, Мэллори так и подмывало отблагодарить его всеми доступными ей способами: как следует накормить, навести чистоту в доме, приласкать перед отходом ко сну… Еще и будучи одетой в новую, нежнейшую на ощупь сорочку с шелковыми завязками на груди. От последней проскочившей в голове мысли, у девушки незамедлительно екнуло внизу живота: кто знает, а вдруг в один из вечеров хозяину захочется чего-то большего, чем просто совместного сна в одной постели? Уж кто-кто, а Мэллори едва ли станет противиться такому желанию, даже в глубине души понимая, что господин Лэнгдон, вероятно, просто пытается так справиться со своей тоской по покойной жене. Ничего, ее гордость не такая уж большая цена за то, чтобы хоть немного почувствовать себя счастливой и желанной любимым мужчиной.

***

— И как ты это только делаешь? — пробормотал Майкл с набитым ртом, продолжая уплетать пирог за обе щеки, — даже у поваров в замке не получалось так вкусно… А ведь тут мяса даже нет. Зардевшись от радости и смущения, девушка с улыбкой придвинула пирог на столе еще чуть ближе к хозяину. — Давайте я вам еще кусочек отрежу, — добавила она, уже хватаясь за нож. — Да куда еще? Я и так сейчас уже лопну, — покачал он головой, хотя отказался от добавки скорей по той причине, чтобы Мэллори хоть что-то осталось самой, — ты лучше сядь… Тут обсудить кое-что надо. Заслышав подозрительно-тревожные ноты в голосе хозяина, девушка сразу же напряглась, на секунду замирая на месте. Ох и не к добру же это… Молча опустившись на лавку напротив, Мэллори, сложив нервно подрагивающие руки на столе, выжидающе взглянула на мужчину. Глубоко вздохнув, Майкл нехотя откладывая недоеденный кусок пирога в сторону, скрестил пальцы в замок под подбородком. Несмотря на то, что колдун уже несколько дней морально готовился к этой беседе, долго и упорно подбирая лучшие слова, сейчас по-прежнему ощущал себя смущенным и растерянным. Отчасти потому, что мужчине попросту не хотелось озвучивать вслух все то, что вынуждала его сказать собственная совесть. — Ты ведь знаешь, что я хочу для тебя только добра… Шумно сглотнув, Мэллори ощутила, как по спине пробежали неприятные мурашки. Кажется начало уже не предвещало ничего хорошего. — …и раз никого из близких у тебя больше не осталось, я решил, что мой долг — позаботиться о твоем будущем… Насколько смогу. Поэтому я уже подыскал тебе и опекуна, и работу, и дом, где ты сможешь остаться и не бояться, что тебя снова отвезут в лес посреди ночи. Не королевские палаты, конечно, но хозяйка трактира вполне добрая, честная женщина. В обиду уж точно не даст… — Вы меня выгоняете? — глухо переспросила девушка в тот момент, когда все внутри нее как будто сжалось в тугой болезненный узел. — Да нет же! — все больше и больше чувствуя себя идиотом, возразил Лэнгдон, — просто… Ну чего тебе искать на этих болотах? Жизнь — она не здесь, а там, в городе, рядом с другими людьми… Да и ты вон молодая еще совсем. Мужа себе найдешь, заведешь детей! А торчать тут среди сверчков и лягушек тебе для чего? Так и состаришься тут, а жалеть будет уже поздно! Мужчина и сам не заметил, как случайно перешел на повышенный тон. Не так-то просто отстоять свою точку зрения спокойно и вдумчиво, когда она и тебе самому претит глаза. Майкл считал необходимым предоставить девушке выбор и возможность уйти отсюда без сожалений и потерь. Ведь в ее возрасте, все еще была доступна роскошь выбирать, а не хвататься за последнее, что осталось. И пускай Лэнгдон совсем не хотел отпускать Мэллори: с высоты собственного прожитого опыта и возраста, было справедливо дать ей иной путь. Вот только, судя по выражению лица девушки и заблестевшим от подступающих слез глазам, она явно восприняла услышанное совсем не так, как на то рассчитывал Майкл. — Послушай, я… — начал было мужчина, потянувшись через стол к ладони Мэллори, однако та быстро отпрянула от его руки, поднявшись с лавки. — Посуду надо помыть, — сухо пробормотала она, не глядя хватаясь за пустые тарелки и направляясь с ними к тазу с водой. — Мэллори… Намеренно гремя посудой, девушка даже не обернулась на Лэнгдона, очевидно из последних сил стараясь сдержать слезы обиды и негодования. — Пойду пока еще дров принесу, — тяжко вздохнув, добавил мужчина, медленно выходя за дверь и едва закрыв ее, тут же слыша громкий звон, словно одну из тарелок только что в ярости разбили об пол.