BIOHAZARD Augur of Nightmares

      Внезапно раздавшийся резкий телефонный звонок заставил Озвелла вздрогнуть. В озадаченном изумлении он уставился на архаичный телефонный аппарат, располагавшийся по левую руку. Спустя мгновение звонок повторился. И снова. И снова. Затаив дыхание, старик нерешительно сжал пальцами трубку, сняв её с рычажков, и поднёс к уху. Он всё ещё надеялся, что ему просто звонят из лаборатории в столь поздний час. В конце концов, в особняке не было средств связи с внешним миром, и все телефоны служили лишь для внутренних переговоров обитателей поместья и сопряжённых с ним строений. Мысль о том, чтобы услышать знакомый голос дежурного лаборанта, успокаивала сама по себе… Тишину в приложенном к уху динамике нарушил тихий женский голос:       – Доброго утра, лорд Спенсер. И счастливого Рождества.       – Кто это? – старик выдохнул, немного успокоившись от такого приветствия.       – Это Алекс, – сообщил мягкий, но властный голос в трубке. – Неужели вы не узнали мой голос? В конце концов, именно по телефону вы общались со мной последние два года. Словно избегая личных встреч лицом к лицу.       – Алекс? Алекс Вескер? – Озвелл в недоумении наморщил лоб. – Как ты сюда дозвонилась? Неужели… Ты приехала в моё арклейское поместье? Где ты сейчас?!       – Столько вопросов и столько волнений, и все не о том, что действительно важно в настоящий момент, – кажется, собеседница улыбнулась. – Может быть я просто хочу поздравить с Рождеством человека, столь щедро одарившего меня возможностями. Или даже предупредить его.       – Предупредить? – старик ухватился за это тревожное слово. – О чём предупредить?..       – О, это всего лишь мелочь. Пустяк. Просто… не выглядывайте в окно, лорд Спенсер.       – В окно? – удивлённо переспросил Озвелл, бросив взгляд на заросшие ледяными узорами стёкла, скованные крепкими деревянными рамами. – Что там? Что ждёт меня за окном?       – Он идёт за Вами, – заверила женщина. – Он уже здесь. Вам лучше затаиться.       – Кто?.. О ком ты говоришь?! – заволновался Спенсер. Её холодная равнодушная интонация нисколько не способствовала его успокоению. Скорее, наоборот.       Но в ответ последовали лишь только короткие гудки, и трясущаяся рука сама привычным жестом возложила трубку обратно на рычажки, где ей и место. Хозяин кабинета затаил дыхание, уставившись в заиндевевшие стёкла, не решаясь оторвать от них взгляд. Несмотря на вполне однозначную и отчётливую рекомендацию не выглядывать на улицу, старик испытывал едва преодолимый соблазн поступить наперекор, поддавшись любопытству. Вжавшись в кресло, он прислушивался к едва слышным завываниям вьюги. Но помимо них снаружи доносился и другой звук, по всей видимости являвшийся хрустом снега под чьей-то неторопливой поступью. В саду будто бы кто-то ходил, приближаясь к окну кабинета. Озвелл готов был поклясться, что слышал собственное интенсивное сердцебиение, сопровождаемое пульсацией в висках. Готовое прерваться от любого резкого звука или движения.       Более не в силах унять своё любопытство, граничащее с неконтролируемым ужасом, он приподнялся над письменным столом, устремив беспорядочно блуждающий взор в ночную темноту. Но горящая настольная лампа заливала тесный кабинет своим мягким тёплым свечением, из-за чего в оконных стёклах можно было отчётливо разглядеть разве что своё собственное отражение.       – Нужно погасить свет… – промелькнувшая в голове мысль тихим шёпотом сорвалась с пересохших губ. – Тогда он не увидит меня… А я буду видеть всё.       Лёгким движением руки помещение погрузилось в сумрак и пытливый взгляд старика устремился наружу. В эту холодную, полную снежного хаоса бездну зимней пелены…       В следующее мгновение Озвелл подскочил на месте, словно ужаленный, из-за внезапно раздавшегося пронзительного звука телефонного звонка. Рука раздражённо схватила трубку и поднесла её к уху:       – Алло! Алекс? – выкрикнул старик, при этом всё ещё шныряя взглядом по тёмному саду за окном. – Алекс, это ты?       – Как всегда, слишком горды и самонадеянны, чтобы внимать советам других, – заметил женский голос в трубке. – Что толку давать предостережения, если Вы им не внемлете?       – Алекс, я никого не вижу за окном, – раздражённо пробурчал Озвелл. – Что это, какая-то дурацкая шутка? Розыгрыш?! О ком ты говорила?       – Обернитесь, лорд Спенсер, – холодно попросила собеседница.       – О… обернуться? – Озвелл замер, вновь затаив дыхание.       – Обернитесь, – подтвердил монотонный голос из трубки, словно отдавая команды.       Тихий звук провернувшегося в замке ключа и едва различимый скрип петель не оставляли места для сомнений. Сквозняк леденящим холодком пробежал по шее Озвелла. Несколько мгновений старик медлил в нерешительности, в своём воображении перебирая всевозможные варианты того, что могло бы находиться у него за спиной. Сознание рисовало жуткие образы самых страшных тварей, будто явившихся из ночных кошмаров, но разум отметал все предложенные варианты. Наконец, сделав глубокий вздох, пожилой человек в домашнем халате резко развернулся лицом к двери.       Человеческий силуэт стоял на пороге, балансируя на границе между тускло освещённым коридором и мрачным сумраком кабинета. В этой таинственной фигуре угадывались утончённые черты женщины, облачённой в лабораторный халат. Рука старика невольно дёрнулась к светильнику и в следующее мгновение желтоватый свет лампы выцепил лицо ночной гостьи.       – Алекс?! – удивился хозяин кабинета. – Всё-таки это ты. Но… откуда у тебя ключ? Ведь я спрятал дубликат…       – В шкатулке, в гардеробной, – подтвердила женщина, ступая внутрь маленького помещения и невзначай осматривая аскетичный интерьер. – Но разве сейчас об этом следует беспокоиться?       – Ах да… Там за окном… Кто это был? – прошептал старик, вспомнив о более насущных и пугающих его вещах.       – Дух Будущего, разумеется, – гостья пояснила это с таким хладнокровным спокойствием, словно речь шла о вещах будничных и повседневных. – Впрочем, его время ещё не наступило. Он лишь томится в ожидании своей очереди и до четырёх ночи не будет властен над Вашей судьбой. Нет смысла беспокоиться о нём сейчас. Вместо этого гораздо важнее сосредоточиться на настоящем. Насущном моменте.       – Я не понимаю, – пробурчал озадаченный старик, всё ещё отказывающийся принимать факт самого существования призраков, ему являвшихся. – Что ты здесь делаешь? Как ты попала в моё поместье? И для чего?       – Мой образ и мой голос Вам хорошо знакомы и принадлежат женщине по имени Алекс Вескер. Одной из тех, кого Вы лично одобрили для участия в «Проекте W», буквально родившемся из Вашего презрения и отвращения к деградирующему человечеству, – молодая особа элегантно продефилировала к письменному столу, с демонстративным безразличием разглядывая страницы разбросанных по его поверхности бумаг. – Облик, как нельзя более подходящий для нынешней встречи. Ведь я здесь не за тем, чтобы вселять ужас и трепет, а лишь чтобы показать действительность сегодняшних реалий. Помочь Вашим старым очам увидеть истину текущего положения вещей.       – Дух Настоящего… – сглотнув, прошептал Озвелл, вжавшись в кресло.       Женщина утвердительно кивнула в ответ. В её интеллигентном и проницательном взгляде промелькнула коварная улыбка, хотя губы оставались беспристрастны.       – Но чего же ты от меня хочешь? – пальцы старика вцепились в подлокотники, брови нахмурились. – Зачем явилась в мой дом без приглашения и мучаешь меня своим присутствием? Что такого важного жаждешь до меня донести?       – О, мой посыл до безобразия прост, и ясен, как насущный день… – длань гостьи изящно вспорхнула вверх, а губы произвели лёгкое дуновение, вовлекающее в полёт мириады серебристых песчинок с ладони. Взвесь на мгновение окутала лицо старика и тот от неожиданности смачно чихнул, едва успев прикрыть рот платком, что всегда ютился в кармане халата. Поморщившись и встряхнув головой, лорд Спенсер недовольно и вопросительно уставился на собеседницу. Но та лишь обратила на него холодный и беспристрастный взор: – Я здесь затем, чтобы показать Вам настоящее. Хрупкого и немощного старика в зеркале, прошлое которого осталось далеко позади и преисполнено мрачных секретов. А будущее туманно и бесформенно, как стихия в зимней ночи.       Широкий жест рукой направил внимание Озвелла на внезапно осветившуюся, словно по волшебству, дверь кабинета. Пространство наполнилось неярким светом, в проекциях которого угадывался силуэт человека. Старик прищурился, вглядываясь в неясные очертания, постепенно обретающие форму, пока не увидел в них подобие собственного отражения. Пожилой джентльмен гордо восседал посреди комнаты в своём пурпурном махровом халате, уставившись на него. Покосившись на гостью, Эбенезер вновь вытаращился на своё отражение в недоумении и… отвращении. Этот щуплый морщинистый скелет, обтянутый бледной, как лунный свет, кожей, никак не мог быть им. В этом образе не было ни властности, ни аристократического достоинства. Лишь воплощённые немощность и дряхлость. Желая рассмотреть получше, старик нерешительно приблизился к двери, но, стоило ему протянуть руку вперёд, изображение растрескалось и рассыпалось, словно разбитое вдребезги стекло. И в этот миг дверь распахнулась настежь, приглашая проследовать в коридор. Свет здесь больше не горел. Лишь тусклое холодное сияние пробивалось сквозь дверную решётку со стороны выхода в сад.       Призрак Настоящего вышел из кабинета вслед за Озвеллом, жестом предложив проследовать в галерею. Дверь распахнулась от сквозняка, не оставляя места для сомнений, и вот они уже стояли в длинном П-образном коридоре, увешанном картинами. Приглушённый свет озарил первую из них, заиграв лучами в пыльной взвеси воздуха. По всей видимости, хозяина поместья ждал очередной киносеанс. Всё было как во сне: ни чёткого ощущения пространства, ни чувства времени…       Старик бросил взгляд на освещённое проекцией полотно, где наблюдались смазанные образы людей, суетящихся и копошащихся среди разбросанных бумаг и заставленных бокалами столов, щедро орошённых пёстрыми лентами серпантина.       – Взгляните и скажите, что видите, – попросил мягкий голос духа.       Озвелл прищурился, всматриваясь в изображение. Сфокусироваться было на удивление непросто: пространство вокруг него словно плыло, и голова слегка кружилась…       – Мои… подчинённые, – прошептал Спенсер. – Офисный планктон, что работает в моей корпорации. Празднуют… Потешаются… Предаются своим низменным желаниям, отмечая очередное завершение очередного года. Года, который лишь приблизил нас всех к могилам! Бездари и тунеядцы, которым неведома настоящая целеустремлённость. Которым никогда не понять мои амбиции и цели. Вот, кого я вижу. Опарышей, понапрасну переводящих мои деньги.       – Все эти люди действительно существуют за счёт Вас, – согласилась гостья. – Но лишь потому, что вы сделали их своими рабами. Не они пришли к вашему порогу в поисках милостыни, а Вы снискали их таланты в угоду своим амбициям, сделав шестернями механизма, который строите. Частью корпорации, которой владеете.       – И поделом, – старик недовольно фыркнул, всем своим видом выражая презрение. – Без меня они влачили бы своё жалкое существование в бесцельной праздности. Лишь я придал их жизням смысл. Позволил стать частью чего-то большего, чем они смели вообразить!       – Да будет так, – кивнул призрак. – Давайте же послушаем, что они сами об этом скажут. Узнаем, что думают и говорят на Ваш счёт в эту самую ночь те люди, на чьи плечи Вы возложили свою… миссию.       Изображение на картине явило небольшой кабинет, где несколько молодых людей в белоснежных халатах отмечали Рождество, обсуждая былые и будущие достижения. Женщина со светлыми волосами водрузила на небольшой лабораторный столик блюдо с канапе и взяла фужер с шампанским, присоединившись к коллегам, один из которых, уже явно будучи навеселе, готовился произнести тост:       «А теперь давайте выпьем за нашего славного благодетеля. Того, без кого ничего бы этого не было. Ни лаборатории, ни открытий, ни баснословных премий…»       Услышав эти слова, Озвелл довольно поднял подбородок, приготовившись услышать привычную ему лестную речь в свой адрес, однако продолжение, которое выдал этот слегка небритый блондин в красном галстуке и помятом халате, немало его удивило:       «За этого старого самовлюблённого хрыча, столь щедро вложившегося в наши светлые умы! Долголетия ему! Пусть и дальше чахнет в своём поместье до скончания времён, выписывая чеки и толкая пафосные речи! За старика Спенсера!»       При этих словах раздался звон бокалов, а лицо самого благодетеля, наблюдающего за этой сценкой, передёрнулось гримасой негодования.       – Неблагодарные… – прошипел Озвелл, сжав кулаки.       – Как раз наоборот, – возразил дух Настоящего. – Ведь это и были слова искренней благодарности. Той, которую Вы честно заслужили в их глазах. Эти люди отдают Вам должное также, как и Вы отдаёте должное им.       – Они ничего не понимают, – разгорячился старик, качая головой. – Не видят полной картины… Не знают, каких трудов и усилий, скольких жертв и бессонных ночей мне это стоило! Если бы только они могли увидеть… проникнуться тем, что в действительности я создаю и к чему стремлюсь!       – Что ж, давайте взглянем на это, – согласился призрак, жестом предлагая собеседнику проследовать к следующей картине в галерее.       Проекция озарила поверхность, вырисовывая образы стерильных помещений, напичканных каким-то оборудованием. Кажется, это была лаборатория, что громоздилась в недрах земли под Раккун Сити. В колбах хранились образцы мутировавших тканей. Клетки с животными и ящики с замороженными фрагментами человеческих тел громоздились в складских контейнерах, ожидая своего часа. Наконец, взору предстали бесчисленные ряды прозрачных резервуаров, внутри которых в состоянии сна пребывали огромные мускулистые тела генетически модифицированных существ, похожих на рептилий.       – Да… да, именно это я и строю! – зловещая ухмылка тронула пересохшие губы лорда Спенсера. – Будущее! Прогресс, который вскоре захлестнёт и перевернёт этот застоявшийся мир, словно штормовая волна рыбацкую лодку… Передовые открытия в области биологии, фармакологии, военной отрасли… Это стоит любых жертв. Оправдывает любые риски, любые средства! Достижения Амбреллы поставят человечество на колени перед новым мессией…       – Имя которому лорд Озвелл Эбенезер Спенсер? – улыбнулась женщина. – Не спорю, поистине великие и далеко идущие планы. Быть может, им и суждено сбыться. Но будете ли Вы там, когда и если это случится? – она деликатно подвела старика к следующему полотну на стене. – Сумеете ли удержаться за жизнь в мире, который так стремитесь перекроить? Ведь не спроста говорят: «желая изменить мир, начни с себя».       – Непременно, призрак… Непременно, – собеседник горделиво прищурился. – Мои лучшие люди трудятся над решением, и оно будет найдено! Впрочем, что это я… ты и сам прекрасно знаешь…       – Знаю, – кивнула собеседница. – Прожив столь долгую жизнь, Вы изо всех сил цепляетесь за её сохранение. Трепещете перед самой мыслью о неминуемой кончине. Ищете способ отсрочить и остановить увядание, повернуть свои часы вспять. И, продлевая срок этого бренного сосуда, цепляетесь за надежду его сменить, чего бы это ни стоило, – призрак Настоящего плавно перевёл пристальный взгляд лукавых женских глаз с картины на морщинистое лицо старика. – Лишь Вам ведомо, сколь огромных трудов и ресурсов стоило создание идеального носителя. Безупречного антропоморфного организма, выносливого и могучего, при том безвольного и покорного. «Тирана», как Вы его нарекли. И каждый раз, спускаясь в халате в лабораторию под этим самым особняком, Вы любуетесь этим безупречным телом. Глядя на него, представляете, как однажды сами очнётесь в подобном, раз и навсегда попрощавшись с хрупким и немощным стариком в зеркале. Не так ли, лорд Спенсер?       – Всё так, призрак. Всё так, – согласился собеседник. На мгновение в его усталых очах промелькнула озорная искорка ясности. Или то был отблеск надежды?..       Лишь только они проследовали к третьей и последней картине в этом ряду, изображение явило туманный образ мрачного зала, посреди которого размещался одинокий секционный стол, накрытый простынёй, словно саваном. По форме белой ткани было видно, что она скрывает человеческое тело. При виде этой угрюмой картины старик затаил дыхание, на мгновение помыслив, что под покрывалом могло оказаться его собственное стылое тело. От видений призрака этого вполне можно было ожидать… Впрочем, сюжет развивался: дверь в секционную со скрипом распахнулась и в помещение вошёл учёный в белоснежном халате, незамедлительно включив свет и натянув стерильные перчатки.       – Я видел прежде этот зал… – задумчиво протянул Спенсер, всматриваясь в детали окружения. – Лаборатория доктора Монро. А этот человек… он сам и есть, без сомнений! Ха! Да, я узнаю его дурацкую причёску из тысячи других.       Тем времени учёный на картине откинул верхнюю часть простыни, обнажив бледное тело. Удивительно, но человек на столе был не только жив, но и в сознании, стеклянным взглядом озираясь на визитёра. Тот же в свою очередь бесцеремонно принялся орудовать хирургическими инструментами, без всякой анестезии вскрывая черепную коробку, дабы обнажить и исследовать мозг «пациента». Пила для трепанации не требовалась: по всей видимости, эта голова уже вскрывалась ранее. За тем, как уже догадывался Спенсер, чтобы этот мозг в неё вложить. Какое-то время покопавшись в сером веществе, учёный раздосадованно швырнул кровавый инструмент на чистую простыню и с видимым раздражением сорвал с рук перчатки, первым делом схватившись за волосы скрюченными от злости пальцами. Вне всяких сомнений результат вивисекции его не удовлетворил. Затем, выдохнув, нейрохирург извлёк из кармана своего халата диктофон, чтобы записать результаты наблюдений:       «Опытный образец номер сто сорок семь, третья фаза… Провал. Сращивание продолговатого и среднего отделов головного мозга прошло успешно, моторика и реакции в норме. Однако некроз больших полушарий развивается, несмотря на инъекции ингибиторов, и неизбежно ведёт к атрофии высшей нервной деятельности. Конец записи.»       Закончив с этой формальностью, учёный пристально посмотрел на очередную жертву своих исследований, мирно пускавшую слюни, безучастно глядя ему в глаза. Немного подумав, доктор Монро покачал головой и обессиленно опёрся руками о край стола, обратившись к недоупокоенному:       «Расстроил ты меня, Дэн. Подвёл… А я возлагал на тебя большие надежды. Как, скажи мне, как мне теперь отчитываться перед стариком Озвеллом, когда он спросит, как продвигается моя работа? А ведь он спросит, непременно. Я уже второй год рапортую об успехах, составляю отчёты о прогрессе в исследованиях, из кожи вон лезу… А прогресса нет! Успехов нет, Дэн! Мозги гниют, не приживаясь! Я лично клялся лорду Спенсеру, что смогу трансплантировать содержимое одного черепа в другой по щелчку пальца. Что результат гарантирован, нужно лишь финансирование. Мне дали грант на исследования, выделили два десятка ассистентов… гениев в сфере нейробиологии. Оснастили лабораторию, шлют подопытных без остановки, а что толку? Что толку, Дэн? Прошло два года, а у меня ничего нет. Ничего, что можно было бы выдать за успех. И знаешь, кто я после этого? Я шарлатан, Дэн. Просто шарлатан…»       В ночной тишине было слышно, как тяжело и гневно сопит Спенсер. Его стиснутые зубы и трясущиеся кулаки были красноречивее любых слов.       – Доктор Монро не оправдает Ваших ожиданий, – спокойно заключил дух Настоящего, тихо отступив от картины. – Впрочем, ничего удивительного. Ведь им движет то же, что и Вами. То, что заставляет людей идти на невероятные безрассудства и останавливаться на пороге свершений, будучи в шаге от цели. Это страх.       – Я очень рассчитывал на плоды его работы, – мрачно прошипел старик, не сводя глаз с тускнеющего изображения. – Я был готов лечь под его скальпель уже в этом году… Перенести свой разум в новое тело. Но этот поганец… Этот… – Озвелл пытался подобрать подходящее слово, способное выразить всю глубину своего отвращения. – Этот лживый мерзавец и плут… провёл меня! Я давал ему всё! Всё! И так он мне отплатил? Скрывая свою некомпетентность и давая обещания, которые не способен сдержать? – прокричав это, старик обернулся, желая получить ответ. Но ответа не последовало. Он стоял один посреди пустого коридора галереи. А где-то за стеной в гробовой тишине зимней ночи вновь били часы.