В огне твоя дорога

Холодная глубина омута больше не казалась спасением. Катарина шагнула назад – подальше от голодных раков и пиявок. Бледный свет месяца, далёкое уханье совы, тихий шелест ветра… Жизнь… - Катарина, что случилось? - Я убежала из дома. Женщина села на траву, обхватила себя руками за плечи. Слёз не было – уже не было. Четыре года назад её, девчонку из древнего, но бедного рода, выдали замуж за Иоахима фон Кауница. К младшей дочери Йинджриха из Липы он посватался неожиданно - хватило одной встречи на охоте. Отец попросил несколько дней на раздумья и вечером позвал Катарину к себе для серьёзной беседы. Он сказал прямо: неволить тебя не стану, но учти, что твой брак поможет нашей семье. Никто из соседей не посмеет позариться на владения родственников одного из самых влиятельных людей во всей Империи. Мать добавила: вы с Анной, считай, бесприданницы - не пристало вам перебирать женихами. Особенно тебе - сестра-то хоть красавица. Катарина упрямо сжала губы и начала обдумывать побег. Не помогло: отец, видимо, что-то чуя, выставил стражу у дверей и под окнами её комнаты. А двум служанкам велел неотлучно находиться при дочери, следя за ней днём и ночью. Так прошли несколько дней, данные для раздумий. Когда Кауниц явился вновь, отец заявил, что даёт согласие на брак и пожелал будущим супругам счастья. Счастья не получилось. Один за другим у Катарины случались выкидыши. Поначалу она, даже узнав о беременности, не береглась: танцевала на балах, скакала на лошади и не пропускала ни одной охоты. Потом стала осторожнее. Последний год женщина не покидала замок фон Кауница, почти всё время проводя в своей комнате. Не помогло: две беременности сорвались, причём последняя - три месяца назад. Супруг был в ярости. Ему вот-вот должен был пойти пятый десяток, а долгожданный наследник всё не рождался. Не осталось и родственников, которым можно было бы оставить земли, занимавшие добрую часть Богемии. Фон Кауниц во всём обвинял Катарину. Та молчала, до крови закусив палец. Она не была истово верующей, но считала, что Господь не зря не даёт им детей. Пусть её продали Кауницу, как лошадь или собаку, но приплод он от неё не получит. Была бы на то Божья воля, Катарина бы уже родила троих. Последняя ссора случилась сегодня днём. Тоном, не терпящим возражений, фон Кауниц заявил, что Катарина должна постричься в монахини. Она отчаянно этого не хотела. С жизнью в обители, полной тяжёлого труда и запретов, женщина была знакома благодаря сестре. Она так и не вышла замуж, предпочтя мирской жизни постриг. Катарина часто её навещала и ещё чаще ей писала. Анна рассказывала о свой жизни достаточно подробно, чтобы младшая поняла: монашеское житье - не для неё. - Я не хочу уходить в обитель, Иоахим. В том, что я не могу стать матерью, нет моей вины. Бог не хочет... - Бог?! - прервал супруг. Огромный и лохматый, он поднялся и навис над Катариной. Она почувствовала, как холодеет внутри. Опасалась, что муж её ударит, но Кауниц решил бить словами: - И ты говоришь о Боге? Ты, бегавшая в лес к ведьме? Знай: старуха в руках моих стражников. Не захочешь уйти в монастырь - я заставлю её сказать, что ты покупала у неё зелья, чтобы избавляться от младенцев в своём чреве. Тогда вас обеих ждёт костёр. Выбирай! Катарина закрыла глаза и до боли сжала губы. По щекам поползли злые слёзы. Она в ловушке, в западне! Да, навещала старуху, слывшую колдуньей, покупала у неё снадобья в надежде, что выносит хоть одно дитя. Фон Кауниц знал об этом, не мог не знать - стража следила за каждым шагом его жены. Родись у них сын - супруг бы делал вид, что пребывает в неведении, где пропадала Катарина. Теперь они обречены - и она сама, и знахарка, которая, как могла, ей помогала. Время шло. Усилием воли Катарина заставила себя перестать плакать. В голове стучала мысль: найти выход, найти любой ценой. - Ну?! - прогремел фон Кауниц. - Какой твой выбор?! Катарина открыла глаза и покорно взглянула на мужа. Он на миг опустил кулаки. Несколько мгновений супруги молча смотрели друг на друга. Внезапно женщина вскочила, оттолкнула мужа и молнией бросилась к дверям. Рывком сорвала с головы подаренную ещё на свадьбу фероньерку - жемчужины запрыгали по полу. Подслушивавшие у двери служанки испуганно шарахнулись в стороны. Такой они свою хозяйку не видели. Катарина вбежала в свою комнату, заперлась на ключ и ничком упала на кровать. Снаружи стучали, ломились, сыпали проклятиями, но изнутри не донеслось ни звука. Никто не услышит, как плачет дочь Йинджриха из Липы. Никто не увидит, как она умирает. Катарина с трудом дождалась вечера. Когда двор окутали сумерки, она осторожно вытащила ключ и взглянула в замочную скважину. У двери никого не было. Выйдя из комнаты, женщина снова закрыла её на замок, прошла несколько шагов вдоль стены и скользнула вправо. Здесь была маленькая дверца, за которой начиналась крутая лестница. Если спуститься по ней, попадёшь на задний двор замка. Оттуда до леса рукой подать. Испугавшийся месяц спрятался в густых тучах. Под ногами шелестела мокрая трава. Где-то далеко кричала ночная птица. Вот и лесное озеро. Молча смотрится в чёрную гладь высокий тополь. Обрыв здесь высокий, в десяток локтей. И дно глубокое – не выплывешь, если вдруг раздумаешь умирать. Её не найдут ни живой, ни мёртвой. Пока хватятся, пока пустят погоню, труп успеют обглодать рыбы и раки. Раз тела Катарины нет, фон Кауниц будет считаться женатым и не сможет привести в дом невесту. Считай это последним подарком, дорогой супруг! - Зачем вы меня спасли? - мрачно спросила Катарина. Она сидела, обхватив колени руками и уткнувшись в них подбородком. На своего спасителя смотреть не хотелось. - Мне некуда идти. Вернусь к фон Кауницу - меня осудят за колдовство. Спрячусь в родном замке - всё равно найдут, только я ещё и навлеку беду на родителей. В монастырь к Анне без согласия мужа меня не отпустят. У меня был один выход, и тот вы у меня отняли. Сын маркграфа молчал, думая о чём-то своём, и женщина рассердилась. Ему-то хорошо: почувствовал себя героем. А ей что делать? - Будьте счастливы! - сказала Катарина, поднимаясь с влажной травы. Платье успело намокнуть от вечерней росы, было холодно, но усилием воли женщина подавляла дрожь. Пусть рыцарь-спаситель не думает, что ей страшно. Чего бояться, всё самое ужасное с ней уже случилось. - Погодите, Катарина! - встал вслед за ней Далибор. - Я предлагаю вам ехать со мной в Шпейер к моему дяде Сигизмунду. - В Шпайер? Зачем?! - Там будет большой гофтаг, съедутся дворяне со всех концов империи. Должен будет прибыть и ваш супруг. Вы должны использовать против него его же оружие. Расскажите моему дяде о том, что та "ведьма", которая в руках у фон Кауница, долгие годы торговала зельями в нескольких шагах от его замка. Ваш муж знал об этом и молчал. Когда правда выплыла наружу, он схватил женщину и, чтобы отвлечь внимание от себя, переведя его на вас. Конечно, "ведьма" под страхом пыток подтвердит, что вы с её помощью избавлялись от нежеланных тягостей. Заметьте, Катарина, я не добавил ни капли вымысла к вашей истории. Так вот, всё это вы должны рассказать королю Сигизмунду. Фон Кауниц у него не в милости, так как дружит с моим отцом, а они с дядей давно борются за власть. Любое обвинение против отца и его сторонников будет услышано. Я сам позабочусь о том, чтобы ваша история дошла до королевских ушей. - Будь по-вашему, - вздохнула Катарина. - И то правда, жаль было бы умереть, не отомстив за себя. Едем в Шпайер. Путь по ночной чаще был опасным, но продлился недолго. Через час небо заволокло тучами и полил дождь. Тяжёлые потоки воды хлестали коней и всадников. О том, чтобы остаться до утра в лесу, не было и речи. Спутники остановились на ближайшем постоялом дворе. Войдя в тесное помещение, которое едва-едва освещали сальные свечи, Катарина улыбнулась. Бог знает, что ждёт её впереди! Но сейчас её ждёт маленькая радость - ночлег под крышей, а не на голой земле под волчий вой. Хотя, признаться, волки выли мелодичнее здешнего менестреля. Резко хлопнула входная дверь. Песня оборвалась на полуслове. Далибор чуть приподнялся на стуле, настороженно вглядываясь в фигуру влетевшего человека. Катарина нахмурилась – они сидели в дальнем уголке зала и разглядеть что-либо отсюда было затруднительно. При появлении нового посетителя насторожились все гости постоялого двора. Лишь его хозяин, привыкший ко всему, продолжил протирать пивную кружку. Он отставил её в сторону, когда вошедший набросился на него с вопросами. - Скажи, как отсюда быстрее добраться до Шпайера? - Тут одна дорога, - равнодушно ответил хозяин. – Быстрее не доедете, только если не станете пришпоривать коня. - А найдётся ли у вас комната на ночь? - Опоздали вы: час назад были две комнаты, а теперь их уже заняли. - Кто?! - Да вон там сидит какой-то мужик в чёрном. И баба с ним тоже в чёрном, - хозяин махнул рукой в сторону Далибора и Катарины. Пришелец круто повернулся и в несколько шагов достиг угла, в котором сидели странники. Только сейчас Катарина его узнала, хотя голос сразу показался знакомым. Адам фон Фалькен некогда ходил в оруженосцах у Далибора. Катарина хорошо его знала – владения его отца, Вальтера фон Фалькена, заканчивались неподалёку от Липского замка. Хозяин половины Богемии не чванился – часто заезжал в гости и приглашал Йинджриха с дочками к себе. С Адамом и его братьями Катарина играла в детстве, но потом дороги разошлись. Адам уехал к Далибору постигать рыцарскую премудрость, Катарину выдали замуж. Последний раз она видела соседа на его свадьбе – три месяца назад фон Фалькен женился на Агнессе фон Штернберк. Весёлый, изящный, обаятельный Адам не походил на себя. Волосы его были всклокочены, лицо осунулось, под глазами темнели круги. Что-то произошло. - Мир вам, – сказал фон Фалькен, обескураженно глядя на Далибора и Катарину. – Простите, я не ожидал вас здесь встретить. - Я вас тоже, - ответил Далибор. – Удивительно, что вы куда-то мчитесь, бросив любимую супругу. Голос его звучал спокойно, но чуткое ухо Катарины уловило нотки иронии. Об Адаме сплетничали, что он, будучи оруженосцем, ухаживал за одной из сестёр Далибора, Еленой – посвящал ей стихи и баллады. Сам Адам объявлял, что Елена – дама его сердца и служение ей не имеет ничего общего с плотскими страстями, равно как и с надеждой на брак. Как бы то ни было, судачили, что внезапная женитьба младшего фон Фалькена на Агнессе фон Штернберк изрядно огорчила дочь моравского маркграфа. Далибор не мог не помнить о том, как страдала его сестра, поэтому с Адамом он говорил с едва заметной усмешкой. Впрочем, фон Фалькен её вряд ли заметил. Он поднял на Далибора выжженные болью глаза: - Агнесса мертва. Катарина вздрогнула – ей стало не по себе. Cмерть всегда пугает, особенно, если внезапно умирает совсем молодая женщина, твоя сверстница… Далибор думал о другом. Он огляделся по сторонам и, видимо, заметил, что несколько голов повернулись в их сторону. Слова Адама о смерти Агнессы прозвучали громче, чем следовало, и невольно привлекли внимание. Конечно, едва ли посетители постоялого двора понимали, о ком и о чём идёт речь, но их реакция явно обеспокоила сына маркграфа. - Мои соболезнования, - вежливым, но суховатым тоном произнёс он. – Адам, простите, если моё предложение покажется вам странным, но я хотел бы пригласить вас и Катарину прогуляться перед сном. Фон Фалькен кивнул, едва ли вслушавшись в слова сына маркграфа. Катарина поняла: Далибор хочет поговорить. Все трое вышли за дверь. Стояла чёрная и тёплая июльская ночь. Тихо стрекотали кузнечики. С неба тысячами глаз смотрели далёкие вечные звёзды. Что им до Адама и его печали, до Катарины, до Далибора? Из размышлений женщину вывел голос сына маркграфа. - Я не хотел бы показаться любопытным, Адам, но что случилось с вашей супругой? Несчастный случай? - Я уверен, что её отравили, - сквозь стиснутые зубы проговорил фон Фалькен. – Агнесса занемогла после ужина в честь прибытия нашего дальнего родственника из Империи. К утру её не стало… - Разве у вашей жены были враги, желавшие её смерти? - Едва ли. Агнесса никогда и ни о ком не говорила плохо, не говоря о том, чтобы причинять кому бы то ни было зло и наживать себе врагов… Адам старался говорить спокойно, но по тому, как тяжело он дышал, Катарина поняла: ещё немного и он разрыдается. Пора было перевести разговор в другое русло. - А куда вы направляетесь? – спросила она. - В Шпайер, - тихо сказал Адам. – Не могу оставаться в Крумлове – там всё напоминает мне об Агнессе. В Шпайере скоро гофтаг, туда должны будут приехать мои родственники из Империи. Если кто-нибудь из них собирается в поход, я отправлюсь вместе с ними. - Кстати, о ваших родственниках из Империи, - вмешался Далибор. – Вы говорите, что Агнессе стало дурно за ужином, который давали в честь одного из них. Адам кивнул, судорожно стиснув зубы. Катарина пожала плечами: далась Далибору смерть Агнессы! - Что это был за человек? - Я видел его впервые, - медленно, с расстановками заговорил Адам. – Плохо помню имя этого человека. Отец говорил, что с той семьёй мы в дальнем родстве. Агнесса тоже не знала нашего гостя, да и откуда бы? Штернберки, её родители, живут рядом с нами и в Империи не бывают. Я не думаю, что Агнессу отравил приезжий. Зачем бы ему убивать едва знакомую женщину? Мне кажется, преступник остался в замке – быть может, это кто-то из слуг. Мне жаль, мне так жаль, что отец не верит в то, что это было преступление! - Вы только что сказали, что Агнесса не была способна нажить себе врагов, - сказал Далибор. – И тут же предполагаете, что за те три месяца, что она провела в вашем замке, кто-то успел возненавидеть её настолько, что решил отравить. Воля ваша, но я думаю, что слуги тут ни при чём. Катарина не понимала, куда клонит Далибор и зачем он завёл этот разговор. В лунном свете было видно, что недоумевает и Адам. Неожиданно выражение его лица из растерянного стало решительным. Резким движением фон Фалькен бросился на Далибора и повалил его на землю. Катарина метнулась в сторону. Вовремя: рядом просвистел нож и впился в ствол дерева. Проклятье! За разговором никто из них троих не заметил, как дорога увела их в другой конец двора. Здесь по обе стороны забора густо росли деревья, которые могли скрыть целую шайку разбойников. Времени на размышления не было. К Далибору, который едва успел подняться, от забора бежал приземистый мужчина. Он выхватил короткий меч и бросился на сына маркграфа. Сталь ударилась о сталь – на пути разбойника оказался Адам фон Фалькен. Но Катарине показалось, что негодяя интересовал вовсе не он. Отразив удар, незнакомец вновь попытался достать мечом Далибора. Но тот оказался ловчее и пригвоздил врага к забору. Все трое склонились над убитым. По виду – обычный горожанин, даже не зажиточный. Откуда у него взялось оружие? Катарина вглядывалась в лицо мертвеца, словно пыталась прочитать ответ. Мысли медленно ворочались в голове. Сил как следует задуматься не было. Адам вложил меч в ножны и устало прислонился к дереву. - Вы ранены? – спросила Катарина. - Нет… - Прекрасно, - сказал Далибор. – Немедленно садимся в сёдла и трогаемся в путь. В этот миг Далибор показался Катарине выкованным из железа. Несмотря на ночь и усталость от длинной дороги, он рвался в путь. Хотя только что отговаривал Адама ехать по темноте… - Несмотря на ночь? – спросила Катарина. - Несмотря на ночь, - ответил сын маркграфа. Рассчитываться с трактирщиком не понадобилось – никто из троих путников не успел ни поесть, ни выпить, ни переночевать. При других обстоятельствах Катарина бы охотно осталась на постоялом дворе, но её гнала в путь тревога. Человек, который напал на них – кто он был? Разбойник? Едва ли. Лихие люди обычно нападают шайкой, да и обитают не на постоялых дворах, а на глухих дорогах. Незнакомца послал Кауниц? Тоже едва ли. Супруг вряд ли успел отправить погоню. Значит, охота шла за Адамом или Далибором. Женщина взглянула на спутников. Адам ехал, погружённый в свои мысли. Лицо Далибора оставалось непроницаемым, но Катарина чувствовала, что он взволнован. Хотя кто бы не волновался после нападения! - Ну и дела, - вздохнула женщина. – Никогда не слышала, чтобы человек в одиночку напал на двух путников, которые вооружены лучше него. Будто он специально искал кого-то из нас. - Я уверен, что он охотился за мной, - немного помолчав, сказал Далибор. - У человека моего положения всегда есть враги, но я не предполагал, что они подберутся так близко. Поэтому я предлагаю разделиться. Адам! Вы ведь едете в Шпейер? Возьмите с собой Катарину. Она направляется туда же, куда и вы. Адам, снова впавший в тоску, не успел ответить. Вместо него к сыну маркграфа обратилась удивлённая Катарина: - А что собираетесь делать вы? - Я поеду другой дорогой. Со мной опасно ехать. Только что на нас напали – из-за меня. Я не хочу и дальше подвергать вас опасности. - У одинокого путника меньше шансов добраться до цели, - мрачно сказала женщина. - Рыцарь никогда не бросит спутника в беде, - вторил ей Адам. – Мы едем с вами, Далибор. - Будь по-вашему, - пожал плечами Далибор. – Спасибо. Он немного помолчал и прибавил: - Проедем ещё немного и остановимся на ночлег. Кони устали, а завтра нам предстоит долгий путь. - Мне кажется, нам надо остановиться на ночлег здесь, - возразил Адам. - Ехать вперёд опасно. Я чую недоброе. Катарина в недоумении уставилась на спутника, то же самое сделал Далибор. Только что Адам был готов мчаться сквозь ночь, но вдруг внезапно попросил о привале. Впрочем, Катарина была не против. Она устала – второй день не спала. К тому же, конь, которого дал ей Далибор, оказался норовистым и управлять им было нелегко. - Я недоброго не чую, - пожала плечами женщина. – Но от отдыха бы... Громкий вой прервал эти слова. Далибор схватился за меч, то же самое сделал и Адам. - Волки…, - не то спросил, не то констатировал он, окончательно выходя из печального оцепенения. Этот год был холодным и голодным. До конца апреля в лесу лежал снег, чего не могли припомнить даже старики, у крестьян часто болела домашняя скотина и то же самое, судя по всему, происходило с животными в лесу. От голода волки осмелели: нападали на пасущуюся в лесу скотину, а иные даже пытались забраться в хлев. Стаи показывались и во владениях фон Кауница. Три месяца назад, в марте, хищники прокрались в один из крестьянских дворов и загрызли нескольких коз. Неужели волкам не хватает добычи и летом? Ответом была серая тень, скользнувшая на поляну. За ней мелькнула ещё одна, потом ещё… Кони испуганно захрапели и взвились на дыбы. Далибор достал арбалет и натянул тетиву. Как назло, луна в этот миг спряталась за тучи и на поляне стало темно. Только огоньки светящихся глаз показывали, где были хищники. Внезапно лохматая тень метнулась к Адаму. В темноте блеснуло лезвие меча – фон Фалькен пытался отбиться от волка. Конь испуганно храпел, ему вторили кони Далибора и Катарины. Но к ним хищники интереса не проявляли. Они, как осы вокруг спелого яблока, кружили вокруг Адама. Далибор перевесил арбалет за спину. Было слишком темно, чтобы целиться, а понапрасну тратить стрелы сын маркграфа не хотел. Он вытащил меч и поспешил на помощь спутнику. Катарина решила тоже не оставаться в стороне. - Пошли прочь!! – закричала она что было сил, направляя коня на волков. Нет меча – придётся обходиться тем, что Бог послал. До Иерихонских труб ей, конечно, далеко, но она рассчитывала на неожиданность и на то, что волки боятся человеческого голоса. Два огонька метнулись к Катарине, но тут случилось то, чего никто не ожидал. Небо разрезала огненная вспышка и через мгновение в землю перед самой волчьей мордой впилась горящая стрела. Зверь испуганно заскулил и попятился. Катарина не успела опомниться, как вторая такая же стрела пронзила волка, который норовил запрыгнуть на круп коня Адама. Фон Фалькен взмахнул мечом, сражаясь с хищником, который прыгал перед мордой лошади. Раздался жалобный вой и зверь, поджимая наполовину отрубленную лапу, скрылся в кустах. Второй выживший волк последовал за ним. На поляну выехал высокий человек с луком в руках. Он спешился и принялся немедленно затаптывать огонёк, начавший распространяться по траве. Покончив с этим делом, незнакомец оглядел троих спутников и произнёс: - Мир вам, добрые люди. - Мир вам, - ответил за всех Далибор. – Благодарю вас за то, что вы нас спасли. К несчастью, я не знаю вашего имени и не знаю, за чьё здоровье нам следует помолиться. - Меня зовут Ян, но люди называют меня Фаруреем, - сказал рыцарь. - Фаруреем?! – переспросила Катарина. О Фарурее были наслышаны все рыцари Моравии, Богемии, Силезии и Польши. Про этого храбреца слагали песни и легенды. За его плечами - немало подвигов: он ходил с королём Сигизмундом на турок, храбро бился с татарами и в очередной раз покрыл себя славой при Грюнвальде. - Говорят, вы при Грюнвальде перебили целый полк крестоносцев одной дубиной, - спросил Адам, любивший героические сказания. - Врут, - вздохнул Фарурей, - не дубиной, а мечом, не полк, а всего двоих крестоносцев, и не при Грюнвальде, а года за три до того, когда эти псы на меня напали. - Зато о вашем умении видеть в темноте молва не привирает, - с едва заметной улыбкой заметил Далибор, но тут же посерьёзнел и спросил, что привело Фарурея из Польши в Богемию. - Было мне видение, - сказал Фарурей, - что, дабы искупить свои грехи, должен я сразить чёрного великана. Как упадёт он наземь, простит мне Господь всё, что я натворил, и я удалюсь на покой. Всю Польшу проехал с севера на юг и с запада на восток – не встретился мне великан. Тогда я решил попытать счастья в Богемии. Но и здесь мне пока не довелось совершить подвиг. Дальше мой путь лежит в Моравию… - Мы едем в противоположную сторону, - сказал Далибор. – Благодарю вас за то, что пришли нам на помощь и желаю вам доброго пути. Да хранит вас Господь! - Желаю вам поскорее победить того, кого ищете, - добавила Катарина. Она не верила в сказочных чудовищ, но знала, что видения часто имеют скрытый смысл. В облике великана Фарурею мог присниться какой-нибудь раубриттер – говорят, рослых мужчин среди них хватало. - Будьте счастливы! – тихо сказал Адам. – И прощайте! - Может быть, наши пути ещё пересекутся, - пожал широкими плечами Фарурей. – До свидания! Он пришпорил коня и скрылся в лесных зарослях. Жаль – с таким спутником им было бы безопаснее. - Ещё немного проедем и остановимся отдыхать, - окликнул спутников Далибор. – А чтобы не уснуть в сёдлах, будем коротать дорогу за беседой. Адам горько вздохнул, Катарина нахмурилась, но спорить с сыном маркграфа было бесполезно.