Смерть — это и есть ты

В древнегреческой мифологии существует бог, имя которому Эрос. Но в народе его часто называют просто Купидоном. Он является божеством любви и олицетворением любовного влечения. Считается, что именно Купидон обеспечивает продолжение жизни на земле. Ещё с античных времён Эроса представляли красивым девственным мальчиком, который держит в руках либо лук и стрелы, либо горящий факел. Пуская стрелы в случайных людей, Купидон навсегда связывает их судьбы. Красивая легенда о боге любви передавалась из уст в уста в течение многих столетий, со временем мало уже кто задумывался о том, почему Эрос выбрал именно эту атрибутику. А дело в том, что заострённая стрела, попадая в будущих влюблённых, насквозь пронзала их сердца, причиняя неописуемую боль. Ввиду стремления разделить с кем-либо свой сердечный недуг (в прямом смысле этого слова) человек искал того, кто имеет схожие страдания, и, чаще всего, ему удавалось найти второго такого несчастного. В итоге двое раненых сближались из-за общей проблемы. По другому преданию Купидон зажигал своим золотым факелом сердца грешников, которых желал предать проклятию. Огонь олицетворял любовное чувство, приносящее муку. Иными словами, любовь — это та же боль, завёрнутая в метафору.

***

Золотой час плавно опускался на Марлию. Находясь низко на абсолютно безоблачном небе, солнце излучало мягкий рассеянный свет. На земле не видно было резких теней, а красноватое сияние придавало окружающему пейзажу какое-то особенное очарование. — В этих костюмах потеешь как грешница в церкви, — брезгливо буркнула Ханджи, развязывая галстук. — Было очень мило с твоей стороны отдать мальчонке свои карманные деньги, но куда ты так понёсся, чёрт возьми? —Ты лица их видела? — остервенело спросил Леви, отряхивая от пыли брюки. — Ну, разумеется. — Тогда ты должна, в конце концов, и сама понимать, что мальчишку бы ждал самосуд, не забери мы его оттуда. Зоэ уже приоткрыла рот, чтобы ответить раздражённому брюнету, как в их разговор вмешался Оньянкопон: — Госпожа Киёми наверняка уже давно ожидает вас. Поправив очки и не сказав ни слова, Ханджи повернулась ко всем спиной и подняла правую руку, тем самым как бы призывая продолжить путь. Жан, Саша и Конни озадаченно переглянулись. Ситуация с маленьким воришкой оставила неприятный осадок. Резиденция Азумабито оказалась намного роскошнее, чем предполагала Микаса. Внешне здание напоминало этакий замок в миниатюре — продолговатые окна, широкий балкон и даже несколько аккуратных башенок. Зайдя в особняк, азиатка сразу заметила, насколько просторны комнаты. Создавалось впечатление, что внутри дом был даже больше, чем снаружи. Радужная стеклянная люстра наполняла гостиную дымным белым светом, пол был покрыт тёмным, орехового цвета паркетом, выложенным в сложный рисунок; столовое серебро, шикарная мебель, изумительные картины в золотых рамах производили огромное впечатление, а рядом с изящными напольными вазами было страшно даже дышать. Женщина средних лет, госпожа Киёми Азумабито, любезно препроводила важных гостей в один из своих кабинетов, где их разговору никто не смог бы помешать. Ханджи и Ривай сели друг напротив друга в кресла, Микаса, Армин, Саша и Конни расположились на двусторонней софе. Жан предпочёл остаться на ногах, но периодически всё равно облокачивался то на камин, то на диван. Опустившись на небольшую тахту, госпожа Киёми обратилась к новоприбывшим: — Рада приветствовать вас, — женщина сложила руки на коленях и задумчиво опустила глаза, — честно говоря, я даже не знаю, с чего конкретно начать… — В таком случае, начните с самого начала, — отрезала Зоэ. — Как будет угодно, — женщина сухо улыбнулась и посмотрела на Ханджи, — что ж… В те времена, когда Элдийская империя была на пике своего процветания, факт обладания кровью потомков Имир являлся доказательством аристократичности в разных странах. С падением империи, влиятельные лица… «Империя, кровь, политика… Когда всё успело стать настолько сложным?» — думала Аккерман, сминая в руках ткань розоватой юбки. Девушка слушала разговор вполуха. Не то чтобы её не волновала судьба человечества, просто сейчас Микаса мыслила несколько другими категориями, менее масштабными. — Где Эрен? — прервав чью-то реплику, брюнетка судорожно стала смотреть по сторонам. Азиатке никто не ответил, однако аналогичный вопрос возник, само собой, не только у неё: — Я скоро вернусь. Наскоро накинув на себя пиджак, Микаса поспешила покинуть комнату. Выйдя из дома на шумную улицу, она глубоко вдохнула и на пару секунд закрыла глаза. «Хорошо, что дальше?» — девушка понятия не имела, где сейчас находится её беглец, но всё же решила начать поиски с того места, откуда всё и началось, то есть с набережной. Однако далеко уйти от особняка Микасе так и не удалось. Сделав пару шагов, азиатка услышала, что к ней кто-то обратился: — Потерялась, дорогая? — всего в нескольких метрах от неё на бордюре сидела скрюченная старушка, одетая в грязный, безразмерный чёрный балахон. Из-за натянутого практически до самого носа капюшона, лица старухи не было видно. Рядом с ней на асфальте лежал небольшой холщовый мешочек, в котором блестело несколько монет. — Нет, всё в порядке. — Внешний вид старушки оставлял желать лучшего. Микаса порылась в карманах своего пиджака и достала оттуда четыре монетки. Подойдя ближе к женщине, азиатка уже была готова опустить деньги в мешок, как вдруг старуха легонько ударила её по запястью. От неожиданности брюнетка чуть не вскрикнула. — Я здесь не побираюсь, — обиженно пробубнила женщина. — Извините… — Аккерман сжала в руке монеты. Неведомая сила словно заставляла её стоять на одном месте и ждать, что старуха скажет дальше. — А вот теперь клади, — скукоженным, сухим пальцем правой руки старушка указала на мешочек. Левой рукой она вытащила откуда-то из складок плаща колоду игральных карт и протянула её Микасе.