Смерть — это и есть ты

Изумлённая брюнетка широко распахнула глаза и часто поморгала. Карты выглядели очень потрёпанно, хотя изображённые на них знаки можно было легко различить. — Бери, — никак не унималась женщина. Аккерман недоверчиво взяла стопку карт из её рук. Наверху колоды лежала трефовая четвёрка. — Вы дарите мне карты? — подозрительно спросила азиатка, всё пытаясь разглядеть лицо своей собеседницы. — Я тебя в первый раз вижу, с чего бы вдруг? — съязвила старуха. — Гадают на этой колоде. По коже Микасы пробежали мелкие мурашки. Она что-то слышала о гадании на игральных картах, но никогда, скажем так, не сталкивалась с подобным напрямую. С одной стороны, девушка скептично относилась к любым проявлениям магии как таковой, с другой же стороны, у неё не мог не возникнуть здоровый интерес к этой теме. — И что мне нужно сделать с ними? — Делать буду я. А ты пока переложи колоду на ладонь левой руки так, чтобы рисунок не был виден. Какая у тебя там карта первая? Тройка треф? — женщина чуть приподняла голову. — Нет, это четв… — Тем лучше, — перебила азиатку гадалка, — как только переложишь, начинай считать про себя от одного до десяти. Потом сразу же отдашь стопку мне. «Ну и ерунда. На что ты только тратишь время?» — мысленно ругала себя Микаса, параллельно всё же выполняя все предписания старухи. Досчитав до десяти, она вернула колоду карт обратно. — Смотри внимательно, — женщина несколько раз виртуозно перетасовала колоду, а затем быстро вытащила три случайные карты и положила их перед собой на землю. — Любопытно… — Что? Что-то не так? — внимательно всматриваясь в карточные знаки, девушка чувствовала, как начинает волноваться. — Погоди ты, не было у меня ещё такой комбинации, — какое-то время гадалка тупо смотрела на карты, не проронив при этом ни единого звука. После продолжительного раздумья, она продолжила: — Крестовый валет, четвёрка и восьмёрка червей. — Вы расшифруете? — неуверенно спросила Микаса, чуть закусив нижнюю губу. — Помолчи, дай мне сосредоточиться, — женщина сдвинула карты ближе друг к другу, — хорошо, начнём по порядку. Крестовый валет — это мужчина, скорее всего, с тёмными волосами. Четвёрка червей — это знак важного решения, выбора между жизнью и смертью. И, наконец, восьмёрка червей — благоприятный или фатальный исход ближайшего события. — Что это за человек? С ним связан выбор? — медленно, но верно Аккерман теряла терпение. Уж слишком расплывчатыми показались ей пророчества гадалки. — Этот мужчина — настоящий демон, — голос гадалки звучал неестественно низко и глухо, словно из неё кто-то выдавливал каждое слово, — крестовый валет вместе с червями любой цифры — это дьявольская комбинация. Микаса стояла как вкопанная на одном месте, таращась на выпавшие карты и ожидая дальнейших пояснений. Но старушка не посчитала нужным комментировать что-либо ещё. Она лишь убрала карты обратно в колоду и спешно всё снова перемешала. — Больше ничего не скажете? — Тебе в другую сторону. Он там, на пустыре, где беженцы разбили свой лагерь. В голове азиатки за долю секунды пронеслась тысяча вопросов. Откуда эта женщина знает об Эрене? С чего она вообще взяла, что брюнетка ищет именно его? Однако Микаса ничего не стала спрашивать, она будто понимала, что точно не получит более никаких вразумительных ответов. Положив ещё несколько монет старухе в мешочек и поблагодарив её, девушка продолжила свои поиски. Синий мягкий вечер, убранный сказочным золотом звёзд, сегодня был особенно прекрасен. Луна уже взошла, и её лучи проникали в открытые окна домов. Кое-где бесшумно летали яркие зелёные светляки, ночные сверчки начали тихонько напевать свои песни. Всё вокруг словно излучало покой и безмятежность, и только в нём одном, вероятно, зарождалась настоящая буря. Наблюдая за тем, как ни в чём неповинным людям приходится ютиться в убогих палатках, юноша не мог сдержать эмоций. По его щеке скользнула горячая слеза, которую шатен тотчас стёр рукавом пиджака, когда услышал за спиной чьи-то шаги. — Эрен! — увидев Йегера, Микаса с облегчение выдохнула. — Где ты пропадаешь? Все ищут тебя. Юноша ничего не ответил. Он лишь продолжил задумчиво всматриваться в лица переселенцев, которые приветливо махали ему руками. — Это разве не тот мальчик с рынка, что стоит рядом с шатром? Что-то случилось? — Пока ничего, — шатен оторвал взгляд от тента и уставился куда-то в пустоту. — Что ты имеешь в виду? — Это место, где живут те, кто потерял свои дома из-за войны. В точности, как было с нами, когда в один прекрасный день всё рухнуло, а наша свобода… была украдена. Девушка задумалась. Её поражало, насколько схожи могут быть судьбы людей, видящих друг друга буквально первый раз в жизни. Несмотря ни на что, в этих детях, женщинах, стариках, оставивших свои родные места, всё ещё горел слабый огонь жизни. Даже после десятка потерь они находили сто причин, чтобы продолжать жить дальше. Поразительно. — Микаса, послушай, — Эрен развернулся всем телом к брюнетке, — почему ты… так сильно переживаешь за меня? — А? — Это потому, что я спас тебя в той хижине, когда был ребёнком? Или… потому что я твоя семья? Аккерман смотрела юноше в глаза, они напоминали ей два сверкающих чёрных сапфира. Прежде чем азиатка успела опомниться от услышанного, Йегер задал девушке ещё один вопрос, который, вероятно, был той четвёркой червей: — Кто я для тебя? Давай, скажи всё, как есть на самом деле. Скажи, что он не чудовище, скажи, что будешь с ним до конца, даже если его решение — это верная погибель, скажи, что никогда не оставишь его, что готова в любую секунду убежать с ним от всех и от всего подальше, будь на то его воля. Расскажи, в конце концов, о том, что ты всегда испытывала к нему. Три слова. Ну же, говори. — Ты… моя семья.