В полночь ветры не дуют

      По верхним небесам раздался звон колокола, оповещающий о том, что вознесся очередной небожитель. Это произошло почти ночью и переполошило всех, в том числе и Ши Цинсюаня, который, сидя на окне в своём дворце, распивал вино. Вечер только вступил в свои права, окрашивая небесную столицу в красивые оранжевые цвета. Ши Цинсюаню всегда больше нравилось утро и рассвет. Это напоминало рождение новой жизни, восход чего-то нового. Вечер всегда немного пугал, будто он влек за собой беды, что скрываются во тьме.       Восклицания на площади становились громче и громче, а Повелитель Ветров, отложив чашу с вином, спрыгнул с окна во внутренний двор, прежде чем поспешить на площадь и посмотреть, кто же вознесся.       Перед ним стоял юноша, наверное, почти одного возраста с Ши Цинсюанем, в чёрных одеждах и, судя по его лицу он не сильно желал находиться в компании других небожителей, которые обступили нового вознесенного, желая скорее с ним познакомиться и помочь наставлениями.       — Эй, давай сбежим отсюда? Мой дворец недалеко! — Ши Цинсюань появился рядом с новым небожителем, с улыбкой протягивая ему свою руку. — Они не пойдут следом! Честно-честно!       Небожитель недоверчиво покосился на Повелителя Ветров.       Но за руку все же взял, позволяя вести себя между небожителями и болтать едва ли не больше, чем все остальные небожители вместе взятые. Но Ши Цинсюань говорил не так как они. Он не пытался учить и наставлять. Лишь смеялся.       Его дворец был светлый и прекрасный. С витыми рисунками на воротах. Узорами, напоминающие потоки ветра. Казалось, что это и не дворец вовсе, а какое-то облако.       Повелитель ветров наконец отпустил руку нового небожителя и неловко улыбнулся.       Небожитель:       –…       Ши Цинсюань:       — Я Повелитель Ветров Цинсюань. А ты?       — Мин И.

*

      Накрытые столы ломились от множества яств, различные блюда и вина в честь очередного праздника середины осени. Небожители сновали туда-сюда, разодетые так, как их видят большинство смертных.       Ши Цинсюань был одет в свой лучший наряд, а его волосы были заплетены в сложную прическу с множеством шпилек, слишком, вероятно, изысканную для мужчины. Но таким уж видели его, молодого господина, проливающего вино, его превосходительство Повелителя Ветров. По миру начал ходить слух о том, что Повелитель Ветров на самом же деле Повелительница, да еще и жена Повелителя Воды. Эти слухи, признаться, пугали Ши Цинсюаня, но пока они оставались слухами, можно было не придавать им значения.       Схватив Повелителя Земли Мин И за руку, Ши Цинсюань потащил его к столу, стараясь выискать два свободных места. А найти их было не так — то и легко! Ши Уду, конечно, занял место для брата, но Повелитель Воды не подумал о том, чтобы занять место и для лучшего друга брата, а если так, то подумать об этом стоило самому Ши Цинсюаню.       Два свободных места нашлись в углу, вдалеке от чужих глаз, куда Повелитель Ветров тут же потащил Повелителя Земли.       Стоило им усесться, как Мин И сразу же пододвинул к себе несколько больших блюд и начал их уплетать, кажется, совершенно не обращая внимания на Повелителя Ветров, что успел найти себе собеседника и хвалился лапшой.       — Она очень вкусная! Правда! Попробуйте! Я уверен, что вам понравится! — улыбался Ши Цинсюань, протягивая палочки какому-то небожителю.       На мгновение Повелителю Ветров показалось, что он ощущает демоническую ци, но стоило ему обернуться, как он увидел лишь недовольное лицо Повелителя Земли.       — Мин-сюн! Что с твоим лицом? Ты что, злишься?       — Нет.       — Мин-сюн совсем не умеет лгать! Ха-ха! — Ши Цинсюань схватился за темный рукав одежд Мин И. — Ты злишься, что я поделился лапшой не с тобой?       — Я не злюсь.       — Твое лицо говорит об обратном, Мин-сюн! Хорошо-хорошо, я буду делиться лапшой только с тобой! Попробуешь? Ну же! Ну же! Она очень вкусная! — лицо Ши Цинсюаня так и сияло, что Мин И просто не мог отказать ему и принял из его рук чашу с лапшой. Или ему просто очень хотелось лапши.       Но стоило Повелителю Земли вновь уделить все свое внимание пище, как Повелитель Ветров вновь нашел с кем можно поговорить. Он улыбался, смеялся своим легким, словно перезвон колокольчиков, смехом, обнимал кого-то, распивая вино, и все это выглядело так естественно, что…       Что… Что, что?       — Ой! — воскликнул Ши Цинсюань, почувствовав, как кто-то укусил его за плечо. — Мин-сюн? — обернувшись, заморгал Повелитель Ветров. — Мин-сюн! Ты чего? Ты чего кусаешься?       Ответом послужило молчание и руки, обвитые вокруг талии Ши Цинсюаня. Наверное, именно в тот момент Ши Уду невзлюбил лучшего друга Ши Цинсюаня.

*

      Холод пробирал до костей. Было настолько холодно, что сон невольно начинал накатывать снова и снова. Ши Цинсюань раньше так никогда не замерзал, он кутался в свои разорванные одежды, пытаясь прогнать остатки сна. Сна воспоминания. Тогда все было так хорошо. Был жив брат и рядом был лучший друг. Сейчас же… сейчас же от прошлой жизни остались лишь сны и поломанный веер со знаком «ветер» на экране.       Ши Цинсюань не жаловался на свою новую жизнь. Нет, вовсе нет. Он успел привыкнуть и к сломанной руке, и к сломанной ноге, лишь с горькой усмешкой вспоминая то, как в том, полуразрушенном храме Повелителей Воды и Ветров стояли статуи с обезглавленным Повелителем Воды и Повелительницей Ветров без руки и ноги.       Чем холоднее становилось, тем сильнее ныла нога и рука, порой боль была столь невыносимой, что Ши Цинсюань кусал губы до крови и здоровой рукой прикрывал глаза, лишь бы никто не видел его слезы. Днем он сдерживал подступающий к горлу ком, никак не показывая свою боль, ночью же содрогался от беззвучных рыданий. От боли, от воспоминаний.       Он осознавал, что все это заслужил, что Повелитель Черных Вод, несомненно, был прав в своей мести, но остановить слезы было сложно. Он отказывался от помощи Пэй Мина и Се Ляня, говорил, что вполне доволен своей теперь уже смертной жизнью, качал головой, заявляя, что более он не намерен практиковать путь самосовершенствования, ведь… какой в нем смысл? Ему не было по судьбе предназначено вознестись, а он вознесся. Он несколько сотен лет жил и радовался жизнью. Он прожил много больше, чем того следовало ожидать. И ему следовало благодарить Мин И… Нет, Хэ Сюаня за то, что он дал вкусить прелести такой жизни.       Каждую ночь, перед тем как уснуть, перед глазами Ши Цинсюаня проносится тот же темный дворец Черновода. Его холодный взгляд и голова Ши Уду в его руках. Желание Ши Цинсюаня умереть. Он хотел умереть и сейчас. Умереть от рук того, чью судьбу, по собственному незнанию, искалечил. Возможно, если бы не он, если бы тогда он умер по предсказанию Божка Пустослова, то Хэ Сюань был бы прекрасным богом литературы. Возможно, у него была бы красавица жена в помощницах и, вероятно, у них были бы прекрасные дети. Кто же Ши Цинсюань такой, что разрушил, столь счастливое будущее, которому более никогда не суждено было осуществиться?       Наверное, Ши Цинсюань плохой человек. Не достойный. Ведь всякий раз, стоило ему представить Мин-сюна… Хэ Сюаня рядом с женщиной, с которой он был бы счастлив, то бывший Повелитель Ветров даже радовался тому, что все вышло так, как вышло.       И этот сон-воспоминание. Как Мин-сюн обнял его тогда… Это казалось чем-то большим, чем просто дружеским жестом.       Но они и друзьями-то на самом деле никогда и не были. Вероятно, Хэ Сюань вел так себя рядом с Ши Цинсюанем лишь для того, чтобы после растоптать все его надежды. Выходит, у него и друзей-то на самом деле никогда и не было. За исключением, пожалуй, его высочества наследного принца Сянь Лэ Се Ляня.       Ши Цинсюань поморщился. Нога и рука снова начинали болеть, но это ничего. Ничего. Он уже успел привыкнуть к боли. И к физической, и к духовной. К той боли, которая не отпускала его, не оставляла ни на минуту, уничтожала и изнутри, и снаружи. Но Ши Цинсюань продолжал улыбаться сквозь слезы, глотая их наедине с собой, когда с уверенностью знал, что никто его не увидит. Никто никогда не узнает о том, что Ши Цинсюань на самом деле так и не привык к тому, что теперь его волосы грязные и держатся они в пучке лишь на одном клочке ткани и единственной шпильке, которая напоминала о его прошлых богатствах, что его одежды теперь рваные и грязные, и он теперь не бог, а простой смертный бродяга.       Бороться с желанием вновь увидеть Мин-сюна… Хэ Сюаня и страхом перед ним же — было невыносимо. Иногда Ши Цинсюаню казалось, что Черновод следит за ним из тени, наблюдает под другими личинами, и тогда бывший Повелитель Ветров думал, что начинает сходить с ума. Ему казалось, что кошмары, которые мучают его, рукой снимает не кто иной, как его лучший друг, позволяя хоть во сне вернуться в те времена, когда все было так светло и радостно.       Ши Цинсюань задрал голову, не позволяя слезе скатиться по щеке. Он заслужил это. Он лишь… сейчас он лишь проживает свою судьбу. Не нужно себя жалеть. Это его жизнь. Отныне его жизнь. И он должен жить дальше. Так, как живет теперь. Он уже смирился.       Подняться на ноги оказалось сложно. Ши Цинсюань несколько раз упал на больную руку и теперь снова глотал слезы, ведь боль в руке стала совсем невыносимой.       Хватаясь здоровой рукой за статую брата, младший Ши улыбнулся сквозь слезы и проговорил:       — Я не плачу, гэ. Правда, не плачу.       Кое-как дотянувшись до палки, которая служила ему опорой, бывший небожитель устроил её по удобнее в здоровой руке и заковылял к выходу из храма. Между страхом и желанием еще хотя бы раз в жизни столкнуться лицом к лицу с «лучшим другом», который и другом-то никогда не был, победило второе. Ши Цинсюань ведь должен его ненавидеть. Желать отомстить, но… но он просто не может желать подобного.       Ши Цинсюань не знает, где находится резиденция Повелителя Черных Вод. Он просто… он просто пойдет от столицы к морю. И, может быть, ему выпадет шанс снова встретиться и взглянуть в глаза друга, полные ненависти и отвращения к нему, теперь к нищему бродяге, некогда укравшему его счастливую судьбу.