В полночь ветры не дуют

      Ши Цинсюань распахнул ворота дворца Черных Вод.       Минуло десять зим с того самого дня, по миру пошёл слух о том, что Демон Чёрных Вод исчез, а его место бедствия занял Демон Ветров. Ему не дали цвет, но бедствием величали. Ши Цинсюань старался не вредить людям и небожителям, лишь бы они не сувались туда, куда не следует, он не претендовал на роль бедствия, но разве ж его кто-то спрашивал?       Цветы благоухали, зима отдавала свои права лету, лёгкий ветерок, призванный самим Ши Цинсюанем, играл его волосами. Демон Ветров прикрыл глаза и вздохнул. Он дважды потерял самых дорогих ему людей, дважды потерял брата, дважды потерял человека, которого любил. Ши Цинсюань нередко надоедал им обоим, но теперь, после того, как он потерял их дважды, ощущение пустоты внутри скребло, вонзая когти в плоть.       Ши Цинсюань всегда был оптимистом, он всегда верил в то, что не бывает историй с плохим финалом, что всегда, какие бы испытания не выпадали на долю небожителя ли, демона ли, все, в конце концов закончится хорошо, да только… Да только на собственном примере он убедился, что это не про него. Проклятый в детстве Божком-Пустословом, он даже после смерти не сможет быть счастливым. Никогда.       — Что за дрянь растет во дворе моего дворца?       Ши Цинсюань подскочил на месте, оборачиваясь. Он не верил своим глазам. В черных, с золотой окаемкой, одеждах, с длинными черными как смоль, распущенными волосами, рядом с клумбой цветов, которые так заботливо выращивал Ши Цинсюань, стоял демон черных вод Хэ Сюань.       — Хэ-сюн! — сорвавшись с места Повелитель Ветров бросился к Черноводу, обнял его, повис на шее, не собираясь отпускать.       — Отцепись, — сморщился Черновод, однако в противовес своим словам, обнял Ши Цинсюаня.       Они цеплялись друг за друга так, будто бы никого другого в мире не осталось. И пусть слова Хэ Сюаня были резкими и колкими, действия его говорили о другом. Ши Цинсюань верил, что Хэ Сюань никогда не ненавидел его. А если и так, то Демон Ветров был уверен, в случае чего, его любви хватит на них двоих.       — Хэ-сюн! Я думал, что ты погиб! Хэ-сюн! — бормотал Ши Цинсюань, зарывшись носом в шею демона Черных Вод.       — Шпилька из праха не рассыпалась, а те повреждения, что с моим прахом произошли не так и значительны. Хотя восстанавливался я дольше, чем планировал. Это было почти второе прохождение Тунлу, — отозвался Хэ Сюань. — Отцепись.       — Хэ-сюююн!       Хэ Сюань закатил глаза и сам отцепил Ши Цинсюаня от себя, схватил его за подбородок и прильнул своими губами к его. Поцелуй был долгий, они прикусывали губы друг друга, цеплялись за руки, одежды, стукались зубами, но не прерывали. Они были демонами, которым уже не нужно было дышать, и их поцелуй мог бы длиться целую вечность.       Два непревзойденных демона и не заметили, как воды черных вод пришли в беспокойство, как неспокойные волны, подгоняемые ураганным ветром, плескались всюду, вероятно, выходя даже за пределы резиденции Хэ Сюаня, которую, правда, за это десятилетие нередко называли уже резиденцией Ши Цинсюаня. За это Демону Ветров, право, было неловко, хотя бы потому, что тут ничего ему не принадлежало, ну, разве что, кроме Башни Ветров, которая как выделялась ранее, так и ныне, слишком сильно выделялась из общей картины мрачной и готической атмосферы острова Черных Вод.       Но сейчас было все равно. Все равно на погоду. Все равно на то, что это они сами так повлияли на погоду. Все равно на все вокруг. Ши Цинсюаню было все равно! Ведь перед ним был живой, относительно живой, Хэ Сюань, к которому можно было прикасаться, обнимать, целовать, да даже просто видеть. Кто бы мог подумать, что такое может быть. Ши Цинсюань перестал верить в счастье для себя, как только узнал всю правду о своем вознесении, перестал верить в то, что он достоин счастья. Единственное, что он хотел, чтобы тот, кто поистине был достоин счастья — обрел его. Чтобы Хэ Сюань был счастлив.       Об этом Ши Цинсюань и прошептал, оторвавшись от губ Хэ Сюаня.       — Ты мое счастье, а теперь заткнись, — отозвался Черновод, снова притянув Повелителя Ветров к себе и утягивая его в поцелуй.       Мог ли Ши Цинсюань подумать о таком? Мог ли он вообще подумать о том, что когда-то услышит такие слова от «Мин-сюна»? Вечно холодного с непроницаемым лицом «Мин-сюна»? Это походило на сказку, на бред, который он, Ши Цинсюань, от горя сам себе выдумал. Он перестал верить в то, что достоин счастья, перестал думать о том, что может быть счастлив. И когда он чувствовал счастье, то невольно начинал искать подвох. Думая, что все это не по-настоящему.       — Хэ-сюн, скажи это еще раз? — просит Ши Цинсюань.       Но Хэ Сюань лишь хмыкает ему в губы:       — Ни за что.       Нет, все же это его Хэ-сюн, настоящий. Материальный. К нему можно прикасаться. Его можно обнимать, целовать… Можно же? Можно?       Десять зим ждать было невыносимо. Да он и не ждал, полагая, что Хэ Сюань умер, развеялся навсегда и, быть может, отправился на перерождение. Это был слишком неожиданный сюрприз.       — Хэ-сюн, я так люблю тебя! Так…! Хэ-сюн! Мы должны ненавидеть друг друга, Хэ-сюн, но я так не могу. Меня тянет к тебе, я боюсь… Мне кажется, что все это моя фантазия, мне кажется, что я один из… Один из…тех умалишенных. Но если так, то мне нравится такая судьба. Ведь я могу видеть тебя, Хэ-сюн. Если это моя иллюзия, то я не хочу, чтобы она рассыпалась…       — Глупый. Это не иллюзия. Это явь.

*

      Ши Цинсюань не помнит, как они добрались до покоев Черновода, хотя проломленная стена говорила о многом. Ши Цинсюань вообще мало что помнит из того, что произошло. Все было в таком порыве…       Он не помнил, что говорил, а еще он был яро уверен, что демоны не должны чувствовать боль. Только вот его поясница отчаянно ныла, хотя, стоит признать, эта боль была весьма приятной. Было приятно прижиматься к холодной коже Хэ Сюаня, делая вид, что спишь, перебирать его черные шелковистые волосы и позволять играть с прядями своих волос. Прижиматься ближе, хотя, казалось бы, куда еще ближе-то.       Подушечками пальцев Ши Цинсюань проводил по спине Хэ Сюаня, с удовольствием отмечая, что демон Черных Вод по щелку пальца не убрал царапины. Так же, как и Ши Цинсюань сам не убрал со своего тела алые отметины.       Ши Цинсюань поднял взгляд на Хэ Сюаня и встретился с его темными, почти черными, такими же, как и его воды, глазами.       — Хэ-сюн, мы можем три раза преклонить колени? — пару раз моргнув, интересуется демон Ветров.       Черновод морщится:       — Ты хочешь, чтоб наш брак был заключен перед всеми тремя мирами?       — Хочу! — тут же отозвался Повелитель Ветров, подскакивая на месте и морщась от боли в пояснице и ниже. — А ты, Хэ-сюн, не хочешь?       Хэ Сюань вздыхает, показушно закатывая глаза. Пора бы несколько раз проклясть генерала Сюаньчжэня за перенятую привычку.       — Хочу.       — Мы позовем его высочество Наследного Принца?       — И Кровавый дождь притащится следом.       — Но что в этом плохого? Ну, Хэ-сюн! — Ши Цинсюань едва ли не хныкал, дергая Хэ Сюаня за руку.       Демон Черных Вод тяжело вздохнул и притянул Ши Цинсюаня обрано в свои объятия.       — Ладно. Но только их.       Ши Цинсюань неловко пожевал нижнюю губу:       — Не думаю, что кто-то еще решит прийти… У меня нет друзей, кроме как Его Высочество.

*

      А уже когда осень начала вступать в свои законные права, остров Черных Вод наполняли не только демоны, но и небожители. Пэй Мин долго пожимал руку Ши Цинсюань, что-то нашептывая ему на ухо, из-за чего Хэ Сюань едва не оторвал ему, Пэй Мину, эту самую руку.       Собиратель Цветов под Кровавым Дождем был столь щедр, что подарил Ши Цинсюаню («Этой рыбе я и камня с дороги не подарю!» «Иди к гуям!») несколько артефактов из своей сокровищницы, чему Повелитель Ветров был несказанно рад, а Се Лянь улыбался так, будто бы знал что-то, чего никто другой не знал.       Хэ Сюань невольно отмечал, что Ши Цинсюаню, который принимал то женский, то свой настоящий мужской облик, невероятно шел красный цвет. Красный с золотом. На себе же церемониальный наряд он едва ли выдерживал. Хотелось разорвать эти одежды и сжечь. Ши Цинсюань не дал.       — Ты обещал, что будут только двое, — в одном из тихих закутков острова Черных Вод, куда Хэ Сюаню посчастливилось затащить Ши Цинсюаня, прошипел Черновод.       — Но я правда не знал, что все остальные придут! — поправляя шпильку в волосах Хэ Сюаня, точно такую же, как и у него самого, воскликнул Повелитель Ветров. — За десятилетие, что тебя не было, у меня не появилось много друзей… Наверное…

*

      Ходили легенды о четвертом непревзойденном бедствии, что всегда стояло рука об руку с черным бедствием. Вместе они наводили ужас на тех, кто сумел им перейти дорогу. Ветер и вода могли уничтожить все на своем пути, а два демона спокойно на это смотреть, улыбаясь друг другу.       Ходили и другие слухи, что Демон Ветров был добрым демоном, некогда бывшим небожителем, сумевший сохранить свою человечность даже после перерождения в того, кто творил жестокость. Говорили, что именно он сумел переманить на сторону добра тихого демона Черновода, который топил корабли в своих водах.       Люди говорили многое, легенды переходили из уст в уста, из века во век, но истинную историю не знал никто. Лишь только те, кто видел все воочию, но рассказывать они это, едва ли пожелают.