В полночь ветры не дуют

      Ши Цинсюань видел, как Хуа Чэн заслонил собой Се Ляня, как сверкнуло в воздухе лезвие Эмина, как рванула вперед Жо Ё. Но все это происходило будто бы в параллельной реальности, где-то далеко от него. Он стоял на коленях рядом с наполовину исчезнувшим Хэ Сюанем, обнимал его, шептал что-то не связное…       Черновод усмехнулся:       — Все же, хорошо, что ты тогда вознесся и стал божеством. Ты так часто ревешь, что затопил бы его слезами, и тогда я не смог бы получить его силы.       Ши Цинсюань замотал головой:       — У тебя отвратительное чувство юмора, Хэ-сюн. Прости меня, во всем виноват только я. Все беды, что происходят с тобой, происходят по моей вине.       — Плевать.       — Нет! Нет…       Рядом с двумя демонами появился Се Лянь. За разговором с Хэ Сюанем, Ши Цинсюань и не заметил этого.       — Ваше Превосходительство Повелитель Ветров, вы в порядке?       Ши Цинсюань покачал головой:       — А как вы? Кажется, у вас свои счеты с Повелителем Цзюнь У… Нет, Белым Бедствием?       Се Лянь вздрогнул:       — Это не ваша проблема, Повелитель Ветров. Однажды мы его победили, его силы не те, что прежде, теперь Сань Лан всегда сможет его остановить.       — Эй, рыбина, вставай, — Хуа Чэн обнял Се Ляня за талию и посмотрел на Черновода.       — Катись в Тунлу, — отозвался в ответ Черновод.       — Хэ-сююююн! — всхлипнул Ши Цинсюань.       Собиратель Цветов под кровавым дождем подбросил в руках игральные кости и резная дверь, которую Ши Цинсюань до этого момента не видел, отворилась в неизвестность. Повелитель Ветров посмотрел на Хуа Чэна, который кивнул на дверь, а после на Черновода и скрылся в темноте первым, Се Лянь последовал за ним. Ши Цинсюань же, перекинув руку Хэ Сюаня через плечо, вместе с Черным Бедствием, вошли последними.

*

      Было тяжело. Ши Цинсюаню хотелось плакать и кричать. Но слезы высохли столь же быстро, как и появились. Они находились на скале у моря, на другой стороне острова Черных Вод. Хэ Сюань все так же продолжал быть полупрозрачным, трещина на шпильке стала толще, и теперь Ши Цинсюань даже не мог держать Хэ Сюаня за руку. Как бы он не пытался, его собственная рука проходила сквозь руку Черновода.       А Хэ Саюнь улыбался. Ши Цинсюань так редко видел его улыбку, что невольно любовался им, хоть и хотелось совершенно другого. Его губы беспорядочно сотню раз повторяли «Хэ-сюн, Хэ-сюн!», а Хэ Сюань лишь усмехался.       — Я отомстил, я смог почувствовать себя счастливым после смерти благодаря тебе, мне больше нет смысла задерживаться в этом мире… — вдруг проговорил он.       — Нет, Хэ-сюн, нет! — воскликнул Ши Цинсюань, пытаясь схватить Черновода за руки.       — Я люблю тебя, Цинсюань. — вдруг очень тихо, едва слышно, сказал Хэ Сюань, и Ши Цинсюань замотал головой.       — Ты не так должен был это сказать! Хэ-сюн! Я потерял брата, то, что я принял за его в образе демона было лишь что-то, созданное Повелителем Цзюнь У, я переродился демоном ради тебя, Хэ-сюн, пожалуйста, не уходи… Хэ-сюн.!       Взгляд демона Черных Вод вдруг стал холодным, ледяным, жестоким. Таким же, каким он был, когда они встретились в храме Водных Каштанов, когда Хэ Сюань впервые увидел Ши Цинсюаня демоном. Этот взгляд пробирал насквозь и Ши Цинсюань вдруг вновь ощутил свою никчемность. Что он может сделать для Демона Черных Вод?       — Цинсюань, — голос отдавал сталью. — Забери, — из-за пазухи Хэ Сюань достал мешочек, тот самый, что ему отдал Ши Цинсюань. В нем был прах Повелителя Ветров. Мешочек прошел сквозь руку Хэ Сюаня и упал у ног Ши Цинсюаня.       Повелитель Ветров замотал головой:       — Нет, я отдал свой прах тебе, я хочу, чтобы он принадлежал тебе и…       — Но я этого не хочу, — отрезал Хэ Сюань и поднялся на ноги. Он почти исчез, почти растаял в воздухе. Он был похож на призрака, на фантом. Ши Цинсюань тянул к нему руки, шептал что-то неразборчивое, звал по имени, но Черновод словно его и не слышал. Он смотрел ему в глаза, отходя, спиной вперед, к краю скалы. — Забирай. Твой прах снова принадлежит тебе. Ты свободен. Уходи. И не возвращайся.       Хэ Сюань сделал еще пару шагов назад и упал со скалы. Упал в черные воды и как только волны черных вод сомкнулись над его головой, шпилька в руках Ши Цинсюаня разломилась на две части.

*

      Ши Цинсюань не смог развеяться. Он не смог покинуть дворец Черновода, место, которое уже дважды причинило ему боль, которая была страшнее смерти. Он следил за костяными драконами и живыми скелетами рыб, время от времени навещал Наследного Принца Сянь Лэ, которому беззаботно улыбался. Се Лянь ни о чем не спрашивал, ведь он, как ни кто другой понимал Ши Цинсюаня, только если Наследный Принц жил надеждой на возвращение Хуа Чэна, то у Ши Цинсюаня такой надежды не было.       Он починил шпильку, он даже осмелился и сделал две, дополнив их своим прахом. Он не носил эти шпильки в волосах, прятал в платок, черный с золотой вышивкой и носил у сердца, которое уже давно не билось.       Ему хотелось исчезнуть, но он не мог. Словно что-то держало его и не отпускало. И это был не страх забвения с осознанием того, что он больше никогда не переродится, нет, это было что-то иное.       Ши Цинсюань помирился с Пэй Мином и даже был допущен в Небесные Чертоги, посетить могилу брата и снести собственную. Инцидент со смертью Повелителя Земли У Шанюана был забыт и пусть многие небожители догадывались, что за этим стоит Демон Ветров, как теперь называли Ши Цинсюаня, но поднимать эту тему они не желали. Слышали, что он, лишившись телесного облика, смог, собрав вокруг себя ветры, возвратить себе его. А это не каждому было под силу. Ко всему прочему, Ши Цинсюань был непревзойденным демоном. И это было еще одной причиной, по которой небожители старались не враждовать с ним. Раньше, когда он, Ши Цинсюань, был одним из них, он бы бросил им добродетелей. Сейчас же… не бросил проклятий и на том спасибо.       Ши Цинсюань обустроил дворец на острове Черных Вод. Теперь там росли цветы, залы не были пустыми и безжизненными, на стенах висели ковры и картины, а сам Ши Цинсюань, если удалялся забыться сном, то спал в покоях некогда принадлежавшим Хэ Сюаню.       Благодаря определенным знаниям, Ши Цинсюань смог наладить торговлю определенными ресурсами, которые мог достать только Демон Ветров. Это здорово отвлекало, но когда он оставался один, то вытаскивал мантию Черновода и, уткнувшись в неё носом, позволял себе плакать, прижимая черную ткань к себе.       Он, наверное, такой глупый. Как можно было полюбить того, кто причинил тебе столько боли и страданий? Но… но как же можно было забыть того, с кем тебя связывала не одна сотня лет воспоминаний. Хороших, светлых и добрых.       Ши Цинсюань засыпал на кровати Хэ Сюаня, обнимая его одежды, иногда облачаясь в них. Он никому об этом не рассказывал, но при встречи Се Лянь всегда смотрел на него с пониманием. Ши Цинсюань не говорил о том, как он себя чувствует, а его не спрашивали. И всех это устраивало.       Иногда Демон Ветров мечтал о том, что Демон Черных Вод вернется. Вернется, обнимет его, поцелует, посмотрит своим ледяным взглядом и заявит, что он голоден. Но разве подобным мечтам суждено сбыться? Ши Цинсюань хотел бы верить в это, но он давно усвоил, что счастливого завершение его истории не видать. Он привык к боли.       Сотню лет назад это была боль от сломанных руки и ноги. Ныне это было другая боль. Но давила она сильнее.       Он приходил в разрушенный храм Ши Уду, смотрел на разрушенную статую, обещал брату быть сильным и ради него тоже, просил прощения за то, что полюбил врага Водяного Самодура, но ответа не было.       Один раз Ши Цинсюань набрел на старый храм Повелителя Земли Мин И и тогда, зайдя в него, он не смог сдержать слезы. Он убрал весь храм. Починил его так, как мог. Зажег палочку благовоний и даже в течении нескольких праздников фонарей, стабильно посылал в небеса по сотне фонариков.       Не так уж и много.       Ши Цинсюань гулял по столице, надевая на себя различные личины, пряча себя настоящего от людей. Он вновь часто принимал женский облик, стараясь показать всем, что он счастлив, что ему нравится жить второй раз. Но в глазах друзей он видел — его спектакль лишь спектакль для него самого. Он обманывает самого себя лживым и ложным счастьем.       А еще над дворцом Черных Вод иногда стало появляться солнце.