УЗЕЛ ВРЕМЕН

Мой командир меня почти что спас, Но кто-то на расстреле настоял, И взвод отлично выполнил приказ, Но был один, который не стрелял. Владимир Высоцкий. Благополучно справившись с преодолением обоих барьеров в лице короля и доктора, случайно вставших у него на пути, Ричард продолжил свое движение. Но спустившись до первого этажа, он не пошёл в сад, а свернул к небольшой боковой двери, которая вела на лестницу чёрного хода, уходившего глубоко в подвал. Однако, в дворцовые недра молодой человек тоже углубляться не стал, а, поравнявшись с невысокой аркой, ступил на каменный пол кордегардии. Вообще-то, ему надо было не сюда, точнее, не совсем сюда. Однако, в караульное помещение тоже заглянуть не мешало, тем более, что оно было ему по пути. Шутки шутками, но непутёвых часовых и вправду могли повесить ни за что. Точнее, за то, что из-за отсутствия дозы ему лезли в голову разные нелепые фантазии. Это был уже полный перебор по каким угодно, даже по его - сдвинутым по фазе, меркам. Так что их нужно было срочно отыскать и отпустить. Но тут возникла неожиданная проблема: кордегардия была нафарширована солдатами так, что Ричарду было просто не пройти. Очевидно, здесь столпился весь дворцовый гарнизон, готовясь к торжественному параду в честь приезда его высочества. Раздался выстрел в воздух - так его высочество решил проблему столпотворения. Оглушенный гарнизон вздрогнул и обернулся в сторону нарушителя спокойствия, причем, обернулся не один, а вместе со своими ружьями, в результате чего на Ричарда в одно мгновение оказалось нацелено не менее двух десятков стволов. Молодой принц непринужденно поклонился. - Боже мой!..Отставить!..Смирно!..- срывающимся голосом заорал начальник гарнизона, осознав, кого именно солдаты держат на мушке. Не прошло и минуты, как вместо бесформенной толпы в кордегардии стояли две строгие, как штыки, шеренги солдат. - Ваше высочество, вы целы?.. Вас нигде не задело?.. - с тревогой спросил начальник гарнизона, боясь, что кто-то из солдат в панике мог нечаянно спустить курок. - Маневры п-прошли успешно!.. - усмехнулся Ричард. Начальник гарнизона трясущейся рукой отдал ему честь, понимая, что во дворец прибыл не только принц, но вместе с ним прибыли и все его дикие привычки. На этом Ричард оставил капитана нервно жевать свои усы, повернулся на каблуках и обвел взглядом помещение караулки. В углу, за перегородкой гауптвахты, он нашёл пару перепуганных солдат и моментально узнал в них ночных часовых. Молодой человек подошёл к стойке и небрежно облокотился на неё. - Как п-поживаете, герои?.. - приветствовал он юных рекрутов. - Мы с-славно п-провели вчера время, не п-правда ли?.. Пристально-насмешливый взгляд Ричарда встретился с небесно-голубыми глазами одного из вчерашних часовых. Он еще накануне у ворот убедился, что этот новобранец человек явно не военный, кому могла придти в голову нелепая идея сдать его в солдаты? Арестанты замерли в тихом ужасе, не представляя, что приготовил им изобретательный принц на этот раз. Ричард, тем временем, открыл перегородку гауптвахты. - Выходите!.. - велел он. И тут произошло то, чего Ричард никак не ожидал: арестанты, думая, что их переводят из огня да в полымя, дружно попадали к его ногам и принялись хором умолять о пощаде. - Мы больше не будем, ваше высочество, мы больше не будем!.. - твердили они, словно заведенные. - Что не б-будете?.. - не понял Ричард и нагнулся. Когда он выпрямился, в каждой руке у него было по новобранцу. Арестанты в два голоса принялись в чем-то каяться, умоляя наказать их по всей строгости закона и несли прочий бред. - Н-наказать не могу, - сказал Ричард, чтобы не запутаться вместе с ними, - н-наградить могу. При этом молодой человек пошёл ещё дальше и, взяв ближайшего новобранца за локоть, предпринял попытку силой вывести его из-за перегородки гауптвахты. Однако, юный арестант уперся в перила, вырвался из его рук и забился в дальний угол со словами: - Не трогайте нас, ваше высочество!.. Оставьте нас в покое!.. Не надо!...Не... - речь его окончательно сбилась, и у Ричарда окончательно лопнуло терпение. - Да и п-пожалуйста!.. - крикнул он, в ярости топнув ногой. - С-сдохните в т-тюрьме!.. Возиться ещё с вами!..С-слишком много чести!.. Чёрт его дернул связываться с этими придурочными новобранцами, каждая встреча с которыми доводит его до нервного срыва!.. Все!.. Хватит!.. Пусть ими занимаются те, кому это положено!.. Они ведь, кажется, этого хотели?.. - Капитан, разберитесь с ними!.. - приказал он и отвернулся от не желавших спасаться арестантов. Он сделал все, что мог, и все, что от него зависело. Не силой же их вытаскивать на свободу? Не хотят, и не надо! Теперь это не его проблема, а капитана. Может, у него получится вправить им мозги!.. Зло стуча каблуками, Ричард пересек кордегардию под взглядами оцепеневших от этой трагикомической сцены солдат во главе с капитаном, прекрасно зная, что стоит ему уйти, они начнут отпускать по поводу чертовых часовых, а, может быть, и его самого, свои скабрезные шутки. Не хватало ещё, чтобы по милости этих недоумков его поднял на смех весь дворцовый гарнизон!.. Что же за день такой сегодня, будь он трижды проклят!.. Из кордегардии он вышел в ту часть сада, где была расположена королевская псарня, и несколькими рядами стояли вольеры для собак. Когда-то эти вольеры были соединены с подземной дворцовой тюрьмой - это жуткое изобретение осталось от тех времён, когда свирепствовал разгул инквизиции. Позднее просвещение и гуманность проникли даже сюда, и узников в ямы уже не бросали, но собак держали для забавы и охоты. Раньше это были специальные бойцовские собаки, натасканные на людей, а сейчас - самые обычные овчарки и доберманы. Однако, несмотря на это, встречаться с ними все равно мало, кто рисковал, за исключением служителя, ухаживающего за этой клыкастой братией. Именно сюда направился Ричард после того, как его спасательная операция в кордегардии с треском провалилась. Ему нужно было забрать своего любимого пса, которого доставили из Кённцига вместе с другим багажом и временно поместили к остальным сородичам. Молодой человек шёл вдоль аллеи огромных клеток, в каждом из которых сидел откормленный нахальный пес и вдохновенно точил клыки о прутья решётки. Шел час кормёжки. Впереди вдоль вольеров двигался служитель, тянувший за собой тележку с тазом, в котором лежали куски нежного мяса. Смотритель подцеплял куски алебардой и просовывал в небольшое отверстие между прутьями. Звери сшибали мясо лапой и с аппетитом провожали взглядом смотрителя. Ричард дождался, когда смотритель дойдёт до нужного ему вольера, и удержал его руку со словами: - Я с-сам, с-спасибо, - после чего бесстрашно открыл засов и шагнул в клетку. Смотритель в отчаянии повис на решетке, умоляя его высочество не губить себя, а заодно и его, но молодой человек жестом гладиатора заперся изнутри. Из глубины будки выскочил хозяин вольера, возмущенный самовольным вторжением на его территорию, ощетинился, яростно забил лапой в пол, оставляя на земле глубокие следы когтей, сгруппировался и разом выбросил вперёд своё могучее гибкое тело. Он летел прямо на молодого человека, от чего смотритель в ужасе зажмурился, не в силах предотвратить беду и не в состоянии смотреть, как огромный волкодав сейчас разорвет его высочество в клочья. Но осторожно приоткрыв один глаз, смотритель тут же вытаращил их оба: огромная овчарка оттолкнулась от земли, прыгнула прямо на принца и - оказалась на руках у Ричарда, словно гигантская мохнатая кошка. - Ну, з-здравствуй, Брут!.. - невольно улыбаясь, произнёс молодой человек, которого матерый волкодав принялся неистово облизывать. Когда первый прилив бурного восторга у Брута прошёл, Ричард взял из таза смотрителя кусок мяса и протянул его псу. У бедного служителя прокатился мороз по коже от щелканья собачьих зубов, но молодой принц спокойно кормил пса с рук, даже не задумываясь над тем, что вместе с угощеньем Брут запросто может отхватить два-три его личных пальца и даже не заметить этого. Когда с трапезой было покончено, Ричард вытер о платок руки, а заодно и сальную морду пса, ибо сытый Брут вновь полез целоваться. После этого молодой человек, как ни в чем ни бывало, отворил дверь вольера и выпустил своего питомца на волю, от чего несчастный смотритель едва не залез на решетку ограды. Огромный широкогрудый пес вырвался на простор и принялся носиться кругами вокруг своего обожаемого хозяина, визжа и приглашая его побегать вместе с ним. Но внезапно он остановился, замер на месте и начал усиленно шевелить ушами, явно к чему-то прислушиваясь. С глухим рычанием он сорвался с места и помчался в сторону кордегардии, дверь в которую оставалась открыта. - С-стой!.. Куда?.. - успел крикнуть Ричард, которому ничего не оставалось, как помчаться следом за собакой, по пути проклиная высокие каблуки, мешавшие бежать. Когда они влетели в караулку, она была пуста, потому что капитан увел гарнизон на плац перед дворцом - маршировать репетицию парада. В помещении остались только арестованные, предоставленные сами себе, поскольку по поводу них не было дано никаких четких указаний. Перед молодым человеком предстало зрелище, от которого его кровь невольно застыла в жилах: голубоглазый арестант вешался. Он стоял на столе и совал голову в петлю, привязанную к крюку для факела в стене. Его товарищ по несчастью изо всех сил приподнимал его за ноги, чтобы уменьшить натяжение веревки и не дать ему самоубиться. Вокруг стола с оглушительным лаем носился Брут. Ричарду стало ясно, что эти двое дефективных окончательно решили сегодня довести его до умопомрачения. Он в две секунды оказался на столе и перочинным ножом, который, по счастью, всегда был у него в кармане, перерезал импровизированную веревку, сооруженную из ремня, после чего вместе со вторым новобранцем они вынули из петли начинающего суицидника. - Это что ещё за цирк?.. - спросил Ричард, у которого ещё не согрелась застывшая в жилах кровь. - С-совсем с ума с-сошли?.. Однако, голубоглазый суицидник был в невменяемым состоянии. Он вздрагивал, икал, чихал, делал круглые глаза и не понимал, что ему говорят. Ричарду даже пришлось пару раз хлопнуть его рукой по щекам, чтобы привести в чувство. Юный солдат поднял голову и узнал молодого принца. - А, - глухо проговорил он, - вот и вы, ваше высочество, тут как тут!.. Вот, полюбуйтесь, что вы с нами сделали!.. Он неловко приподнял подол рубахи и подставил под ошеломленный взгляд молодого принца свою спину, которая была вдоль и поперёк расписана ещё незапекшимися кровоподтеками. Голубоглазый солдат снова всхлипнул, жалобно заскулил и с головой погрузился в тихую истерику. Глаза Ричарда сузились от негодования: чёрт, это так начальник гарнизона выполнил его приказ разобраться с арестованными! Его окружают идиоты и умственно отсталые!.. - Его только что высекли, - виновато пояснил второй солдат, видимо, извиняясь за действия слишком исполнительного капитана. Его слова заставили Ричарда взять себя в руки. - А вас?.. - спросил он, приподнимая рубаху второго арестованного и осматривая его спину, которая была в точно таком же виде, - вас тоже выс-секли?.. - Меня тоже, - виновато согласился солдат. - Как вас зовут? - Жак Броше. - А его? - Ричард кивнул на голубоглазого солдата, погруженного в мутные воды истерики. - Пьер Кюсье. Французские имена. Французы, что ли? Как их сюда занесло? Ну, да дело не в этом. Ричарда разбирала злость на всех подряд: на себя за то, что в гневе отдал слишком невнятный и бестолковый приказ, потому что, кажется, снова начинал плохо понимать, что говорит и делает, на капитана за то, что слишком поторопился выполнить этот приказ по-своему, и на злополучных арестантов за то, что ему никак не удаётся от них отделаться. Но сказал он, естественно, совсем другое: - А вы как д-думали?..- удивился он, скрывая за этим свою досаду, - я же вас п-предупреждал!.. Вот что бывает, когда не с-слушаются с-старших по званию!.. К счастью, это все было довольно поправимо. Ричард оглянулся по сторонам и заметил на другом столе деревянные кружки с недопитым вином - следы вчерашней попойки. Это было то, что надо. Он плеснул немного вина себе на руки, ополоснул их, взял кружку и приказал, обращаясь к голубоглазому солдату: - Руки на с-стену!.. А когда тот ошарашенно повиновался, поднял его рубаху и стал протирать смоченной в вине рукой его пострадавшую спину. Тот дико взвизгнул от неожиданности и новой резкой боли, потому что вино, попадая в раны, начало немилосердно щипать поврежденную кожу. - А ну, не с-скулить!.. - цыкнул на него Ричард. - Не надо было выделываться, когда вам п-предлагали с-свободу!.. Покончив с одним раненым, он повернулся ко второму: - Т-теперь вы!..П-повернитесь с-спиной!.. П-поставьте руки на с-стену, будет удобнее!.. Жак не верил своим глазам: едва не доведя их до петли, принц собственноручно оказывал им медицинскую помощь!.. Как это все надо было понимать?.. - Ваше высочество, зачем же вы сами... - растерянно бормотал он, глядя через плечо на то, что Ричард делал с его спиной, - не нужно вам этим заниматься... правда, не нужно... - Вино п-подсушит раны, - заметил на это Ричард, заканчивая обработку его пострадавшего тыла, - так что через несколько д-дней будете, как новые!.. А п-пока я п-пришлю к вам с-своего врача, п-пусть п-посмотрит. - Не надо!.. - вдруг выкрикнул Пьер из своей истерически канализации, и рука Ричарда невольно замерла в воздухе. - Ничего не надо, ваше высочество!..Нам уже известна ваша забота!.. Она выходит нам боком!.. Брут предостерегающе зарычал. - А мне и не т-требуется ваше разрешение, - пока ещё спокойно сказал Ричард. - Вам мало!.. Вам мало!.. - закричал Пьер. - Вам непременно надо, чтобы нас сжили со света!.. Вы этого добиваетесь?.. - Я не с-собираюсь п-перед вами отчитываться!.. - заявил Ричард сквозь возмущенный лай Брута, который уловил в голосе Пьера повышенные ноты и кинулся на защиту своего хозяина. - Не надо, ваше высочество, - неожиданно повторил Жак, - если вы не желаете нам зла, то посадите нас, пожалуйста, в какую-нибудь тихую камеру. И вам спокойнее, и нам безопаснее. - Как это - в камеру?.. - удивился Ричард. - За что?.. - Вас очень трудно с кем-то спутать, ваше высочество, а мы были так невнимательны, что совсем забыли об этом. Это очень плохо. Поэтому вы были совершенно правы, ваше высочество, что решили нас проучить. Мы готовы понести наказание. - Наказание?.. Да вы исполнили с-свой долг на с-самом высоком уровне!.. - с нескрываемым восторгом воскликнул Ричард. - Вас п-поздравить можно!.. Вас наградить нужно!.. - Не стоит трудиться, ваше высочество, - покачал головой Жак, - зачем вам лишние неприятности из-за нас?.. Оставьте все, как есть. Ричард молчал, присев на край стола. Это было убийственное молчание. Его тошнило от презрения. Тошнило от того, какое сопливое благородство он здесь развел. Ещё немного, и он готов был извиняться перед этими идиотами!.. - Я все п-понял, - изрек он, - я ошибся насчёт вас. Вы виновны, ещё как!.. В том, что не можете и не хотите защищать с-собственную храбрость!..Знаете, как это называется?.. Тут неожиданно опять подал свой рыдающий голос Пьер: - А вы нас не стыдите, ваше высочество!.. Вам легко так рассуждать, потому что вас никогда не били!..Да и вряд ли когда будут!.. Так что вам нас не понять!.. Это был уже вызов. Тупой, трусливый, безрассудный вызов, порождённый отчаянием. Ричард резко встал со стола. Терпеть дальнейшие обвинения этого хныкающего труса он не собирался. Качнувшись на каблуках, он шагнул вперёд, и его ухоженные сильные руки взяли побледневшего Пьера за рубашку на груди. - Т-ты п-прав!.. - заявил он, приближая Пьера к своему лицу. - Меня не били!..Во-первых, это довольно т-трудно с-сделать, а во-вторых, п-перед тем, как до меня д-доберутся, я успею д-доказать, на что я с-способен!.. Во всяком с-случае, честь с-солдата я не замараю!.. Вот тогда ты с-станешь мне завидовать!.. Ты!.. Моль!.. И Ричард брезгливо столкнул перепуганного до смерти Пьера на руки не менее перепуганного Жака. - Брут, стереги их, чтобы ещё чего не выкинули!.. - велел он овчарке, а сам отправился на поиски начальника гарнизона, по милости которого ему сейчас приходилось разгребать всю эту кашу. Он без труда нашёл капитана на плацу, где тот командовал репетицией парада. - С-смирно!.. - приказал принц, и гарнизон замер на месте. - Капитан, ко мне!.. Убедившись, что командир гарнизона поспешно идёт в его сторону, принц свернул на одну из аллей сада, и стоило только массивному углу дворца полностью скрыть их от глаз застывших на плацу солдат, круто развернулся на каблуках, и его левая рука гневно собрала в кулак мундир на груди капитана, а правая принялась яростно хлестать его по щекам. - Ваше высочество... за что?.. - только успевал бормотать бравый командир, не имея права даже защититься. - На каком основании вы отдали п-приказ бить арестованных?.. - Но, ваше высочество, вы же сами приказали... - Что я п-приказал?.. Я п-приказал разобраться, то есть, отпустить!.. - Виноват, ваше высочество!.. Не так понял!.. - Если их ещё раз кто-то хоть п-пальцем тронет, я с-сам лично с-спущу шкуру уже с вас!.. - Я не знал, что эти солдаты так ценны для вас... - Т-теперь знаете!.. Ключи от лазарета мне, б-быстро!.. - приказал Ричард, опуская руку. - Слушаюсь, ваше высочество!.. - кое-как нашёл в себе силы ответить окончательно сбитый с толку капитан и, с поклоном пропустив принца вперёд, пошёл следом, потирая горящие щеки и надеясь, что на этом санкции разгневанного наследника закончились. После того, как были найдены ключи, арестанты, которые ни в какую не хотели освобождаться, были с помощью капитана водворены в лазарет, в который предварительно заглянул Ричард, чтобы убедиться, что в нем не торчат из стен никакие крючки. - С-сидите здесь, п-пока мозги на место не встанут, - сказал принц и приказал капитану докладывать ему лично обо всем, что будет касаться этих двух новобранцев. На этом его высочество свистнул свою огромную собаку и избавил, наконец, капитана от своего возбужденного общества, оставив его теряться в догадках, кто же такие эти привилегированные солдаты, из-за которых наследник впадает в такое бешенство, что готов прибить на месте любого?..