УЗЕЛ ВРЕМЕН

Черт бы побрал его взбесившееся высочество!.. Джеймс же Шассиккёз-младший зло выдохнул и обмакнул перо в чернильницу. Адъютант – яркий брюнет с неожиданным и редким – цвета морской волны – оттенком глаз, был погружен в мрачную сосредоточенность и уже битый час тщетно пытался написать рапорт об отставке, которую неожиданно потребовал от него принц. Это прозвучало, как гром среди ясного неба. Какие-то особые заслуги его отца – графа де Шассиккёз открывали перед Джеймсом широкую перспективу и давали право уже с десяти лет быть причисленным к свите принца в качестве пажа. Очень скоро холодный ум, уверенная память и выразительная внешность выделили его из общего числа юных дворян и выдвинули в их первые ряды. Восход его карьеры как раз пришелся на ту пору, когда король-отец, подбирая толкового секретаря своему психованному сыну, остановил свой выбор на нем. Джеймс с зашедшимся от ликования сердцем, ещё сам не ведая, что его ждёт, одним махом взлетел на головокружительную высоту по лестнице своей карьеры и, только очутившись на вершине, пошатнулся и чуть было не потерял равновесие, ощутив вдруг боязнь высоты. Триумф обернулся западней, когда юный наследник, спотыкаясь на каждом слове, с трудом выговорил: - П-прошу в-вас. Перед молодым виконтом стоял беспредельно закомплексованный подросток. У него был такой зажатый вид, словно все его члены одновременно свело в общей судороге. Если он ослаблял в колене одну ногу, то противоположное плечо тут же выпирало вверх, добавляя впечатление перекошенной сутулости. С дрожащими губами и сбитым дыханием, он стоял, тупо глядя в пол, и коверкал слова. Джеймса охватил ужас: этому получеловеку он должен был посвятить свои лучшие годы? Он едва-едва удержался, чтобы не выпросить себе отставку уже тогда, но, кое-как поборов брезгливость, приступил к своим обязанностям. Поначалу его коробило, но постепенно он освоился и, наконец, стал смотреть на принца с чувством физического, а также, как он надеялся, и умственного превосходства. На утреннем и вечернем туалете его высочества ему присутствовать было не нужно – едва достигнув десятилетнего возраста, принц отменил этот ритуал и разогнал всю свою свиту. Поэтому отношения с наследником были исключительно деловыми, без лишних соплей. Полупомешанный принц был для него то же самое, что обезьяна с гранатой – никогда не знаешь, когда и где взорвется. От таких психов лучше держаться подальше. В обязанности адъютанта входило контролировать своевременность выделения содержания лично для его высочества, его свиты, а также содержание кённцигского дворца и гарнизона. Все остальные его обязанности его высочество благополучно ликвидировал. Так что они встречались, практически, только во время подписания ведомостей и других документов, требующих личной подписи и печати принца. Это устраивало адъютанта как нельзя лучше. Его положение было надёжным и стабильным: он стоял всего лишь на ступеньку ниже наследника престола, который сам стоял всего лишь на ступеньку ниже трона. Так что какой-никакой, но все же принц был лучше, чем любой из многочисленных и прославленных министров или генералов. С тех пор Джим уже ни за какие блага в мире не намерен был спускаться с высот своего олимпа и, время от времени наезжая в родовое имение, каждый раз убеждался, что иным воздухом, кроме дворцового, ему не дышать. Джеймс был уже не способен на объективность и являлся в родительский дом с заведомо вытянутым лицом. Наряды казались ему безнадежно отсталыми, обращение – грубым, залы - тесными, и обстановка – бедной. Правда, к пятнадцати годам этот королевский недоносок чуть все не погубил - умудрился так достать двор своими бесконечными истериками, что его выпроводили в забытую Богом глушь – Кённциг, самую отсталую королевскую вотчину, естественно, вместе с адъютантом, должен же был кто-то присматривать за этим неврастеником. Как ни странно, в этой глухой деревне наследник неожиданно вышел из своего состояния дохлой рыбы, вбил себе в голову маниакальную идею реставрации запущенной дыры, и целыми днями пропадал на стройке, таскаясь на нее, как на работу и приходя во дворец только ночевать, весь с головы до ног то в белилах, то в цементе. Адъютант смотрел на то, как наследник мается дурью, сквозь пальцы: пусть себе чудит, если больше делать нечего. Чем бы королевское дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. А оно и не думало плакать: принц требовал не развлечений, не интриг, а дела. Кажется, в этом он был прав: он нашел то, что искал, и не собирался уступать. Он взял инициативу в свои руки, и выиграл. Тут надо было отдать ему справедливость: город он поднял почти что из руин. Все муниципальные здания, обветшалые и облупленные, были восстановлены и заново покрашены, в городе проведен водопровод и канализация, дороги выровнены и покрыты новым асфальтом. Кённциг расцвел и превратился в маленькую столицу. Черт возьми, если так пойдет и дальше, из него может получиться очень даже неплохой король – решительный и энергичный. Пожалуй, даже слишком решительный для короля. Всё-таки характер-то у него испанский, как ни крути, и рано или поздно это даст себя знать. Надо бы с ним поосторожнее. Впрочем, наследник давно и прочно сидит на игле, и соскочить с нее вряд ли сможет. Вот тут и надо искать пространство для маневра. И искать как можно быстрее. Испанское происхождение, кстати, тоже не стоит сбрасывать со счетов. Потому что принц взрослеет быстрее, чем они ожидали, и на днях он вдруг изволил показать зубы. Маленький нескладный львёнок неожиданно дал понять, что он превращается в молодого и сильного льва. Кажется, они оказались к этому не готовы. Черт!.. Перо цеплялось за бумагу, рвало лист, строчки расползались вкривь и вкось, в результате очередной испорченный вариант летел в корзину. Отставка решительно отказывалась писаться. Джеймс усиленно искал и не находил ответа на убийственный вопрос: с какой цепи вдруг сорвался принц?.. Это вам не маразматик-король, которого можно убедить, в чем угодно. Принц за себя постоять сумеет, да и, кажется, не только за себя. Где-то нашел себе мальчишку-шута и ходит теперь все время с ним. Новая придурь. Кое-как дописав рапорт, Джеймс сложил его в карман, чтобы на всякий случай иметь при себе, и решил выйти пройтись – ложиться спать уже не имело смысла. Светало. На лестнице он буквально столкнулся с хорошенькой белошвейкой – службы дворца начинали работу рано. Она, видимо, только что поднялась наверх, чтобы сдать готовый заказ кастелянше. Очень кстати! Как удачно он не лег!.. Какие, оказывается, шикарные кадры скрываются в швейной мастерской!.. - Куда спешим, красавица?.. – окликнул он девушку. – Может быть, я вас провожу?.. Девица вздрогнула от неожиданности и нерешительно остановилась: ее догонял молодой придворный, от которого вроде бы не принято было бегать. Она недавно работала в швейной мастерской и редко поднималась наверх, поэтому не очень хорошо знала, как тут следует себя вести. Если честно, она даже боялась верхних этажей: там по коридорам ходили нарядные дамы и богатые кавалеры, и даже можно было увидеть самого короля или принца. Вот именно последнему она больше всего и боялась попасть на глаза. Про него говорили, что он странный, злой и вообще не в себе. При этом, у него было что-то с речью, и он не мог нормально говорить. Попадись такому монстру не вовремя под ноги – мокрого места не останется. Правда, мадам старшая швея утверждала, что в это время коридоры дворца пусты, и ни короля, ни принца увидеть невозможно, потом что все придворные видят десятый сон. Но самые отчаянные девицы из мастерской все равно брали едва готовую работу и нарочно бегали с ней наверх, чтобы, если повезёт, увидеть кого-нибудь из свиты государя или наследника, а может, и их самих. Некоторые из них после возвращались совсем не похожие на себя, с кое-как затолканными под чепец волосами, со странными бордовыми пятнами на шее, долго плакали, а потом куда-то пропадали. И вот сегодня новые простыни пришлось относить ей. Она благополучно сдала выполненный заказ кастелянше и уже собиралась тихо проскользнуть по лестнице вниз, как ее окликнули. К ней приближался молодой человек в дорогом бархатном камзоле, украшенном изысканным кружевным воротником и такими же манжетами. Девица, действительно, была одно загляденье: прохладно-голубые глаза и белокурые локоны, с милой небрежностью выглядывающие кое-где из-под чепчика, делали ее очаровательной куколкой барби. - Постойте, милочка, куда вы так торопитесь?.. – услышала девушка его приятный голос. Она машинально опустила голову и присела в реверансе, лихорадочно вспоминая, как следует обращаться к господам, но от волнения все титулы, как назло, вылетели у нее из головы. - Что с вами такое?.. – удивился молодой придворный. – Вы меня боитесь?.. Девушка со страхом вслушивались в его голос: нет, его речь звучала гладко, значит, это не принц. Она облегчённо перевела дух: это было уже легче. Но расслабляться было рано. Не зная, что будет правильнее – говорить или молчать, она на всякий случай ещё раз присела, чтобы реверанс можно было принять за хоть какой-то ответ. - Вы что – немая?.. – усмехнулся молодой человек. Девушка почувствовала, как в глазах ее начинаются собираться слезы: ее, кажется, только что унизили ни за что, не и про что. Отмалчиваться дальше было невозможно. В голове ее всплыл единственный титул, который она и поспешила произнести, чтобы избавить себя от новых насмешек: - Нет, милорд… - еле слышно прошептала она, опуская голову как можно ниже и кусая губы от незаслуженной обиды. - Ну вот, это совсем другое дело!.. А то я уж подумал, что вы совсем не умеете говорить!.. – засмеялся ее нежданный собеседник. Однако, его смех прозвучал как-то резко, отчего по спине девушки пробежали мурашки. Она набралась храбрости и сделала шаг в сторону лестницы: - Простите, милорд, но мне нужно идти… Но молодой придворный с настойчивой улыбкой загородил ей дорогу. - Куда же вы?.. - У меня много работы… - Неужели ваша работа не может подождать?.. - Если я ее не сделаю, мне не заплатят жалованья… - Что с того?.. Я могу заплатить вам во много раз больше!.. - Я… я вас не понимаю, милорд… - пролепетала девушка, делая попытку обойти настойчивого собеседника, но он поймал ее за руку и решительно потянул обратно. - Это не страшно, сейчас я вам все объясню, - произнес он, притягивая ее к себе, потом вдруг резко прижал к стене и дернул тесемки ее корсажа. - Что вы делаете, милорд?.. – девушка в ужасе забилась в его руках, но он только крепче сжал ее пальцы. - Будешь кричать, вообще ничего не получишь, а просто вылетишь из дворца, как последняя шлюха!.. – прошипел он, запуская руку за край ее корсажа. Девушка зажмурилась от стыда, по щекам ее потекли слезы бессилия и отчаяния. - П-прекрасно!.. – раздался за спиной у адъютанта повелительный голос со слишком знакомым запинанием. Виконт вздрогнул, выпустил вжавшуюся в стену девицу и недоуменно обернулся. Перед ним стоял неизвестно откуда взявшийся Ричард. - Ваше высочество?.. Вы…доброе утро!. – пробормотал адъютант, с некоторым запозданием совершая поклон. - Джим, ты опять за с-свое? Опять п-пристаешь к каждой юбке?.. С-смотри, ты у меня д-доиграешься!.. - Что я такого сделал?.. – пожал плечами адъютант. – Барышня заблудилась, я хотел ее проводить, что тут особенного?.. - П-после твоего п-провожания она у тебя вон вся белая с-стоит!.. До обморока с-собрался ее д-довести?.. - Так у нее корсаж слишком туго был затянут, вот я и хотел ослабить, чтобы ей дышать было легче!.. Тут только девушка сообразила, что этот неожиданно подошедший ещё один придворный произносит слова с лёгким заиканием. Значит, это и есть принц. Тот самый монстр. Ей конец!.. От испуга девушка скатилась по стене в реверансе почти до самого пола, так, что, практически, оказалась на коленях и сейчас не знала, как ей подняться из этой неловкой позы. К счастью, принц случайно глянул вниз и, заметив, что она беспомощно сидит на полу, словно кукла, легко поднял ее за локоть и поставил на ноги. - Д-девушку я забираю, - заявил Ричард, беря ее под руку и переводя на свою сторону. - Это ещё почему?.. – возмутился адъютант. Ричард взял двумя пальцами одну из пуговиц на своем колете и дернул ее так, что пуговица осталась у него в руке. - Вот п-поэтому, - усмехнулся он. С пуговицы адъютант машинально перевел хмурый взгляд на весь остальной костюм его высочества: принц был одет не понятно, в чем. Не парча, не бархат, а вообще какое-то простое сукно невнятного цвета. Ему что, больше ходить не в чем? Что за дерюгу он на себя нацепил? Надо будет посмотреть по накладным, когда ему в последний раз шили новое платье… Впрочем, он отвлекся. Принц решил отжать у него белошвейку! Сейчас это было гораздо важнее того секонд-хэнда, в который вырядился этот вечно выделывающийся любитель эпатажа. - Но почему вам можно, а мне нельзя?.. – ринулся в атаку адъютант, не желавший отдавать девушку просто так. Это все больше начинало походить на дуэль, в которой белошвейка была призом. - П-потому, что здесь решаю я, а не ты, - пожал плечами принц, выбивая оружие из рук соперника, - п-перечитай на д-досуге закон о п-престолонаследии, если забыл. Девушка обреченно смотрела, как ее делят эти двое дворян, и с грустью думала о том, что для неё нет никакой разницы в том, кому именно из них она достанется. В любом случае для нее это кончится позором и стыдом. Так какая разница, кто ее обесчестит?.. - Не имеете права!.. – вскричал виконт, делая попытку достать белошвейку рукой и перетянуть ее к себе, но его высочество сделал шаг в сторону и закрыл девицу собой. - Рапорт об отставке написал?.. – неожиданно напомнил он на этот маневр адъютанту, и когда резко вспотевший виконт передал ему сложенный вчетверо лист, удовлетворённо покачал им в воздухе и заявил: - Вот тут заключены все мои п-права!.. От такого августейшего беспредела адъютант на мгновение потерял дар речи: принц отобрал у него сразу и должность, и девушку. Буквально из рук вырвал! Это уже переходит все границы!.. Поэтому, тут же придя в себя, виконт, уже не церемонясь, выпалил последнее, что пришло в голову: - Но, ваше высочество, имейте же совесть!.. В ту же секунду в лицо адъютанту полетели обрывки его же рапорта вместе со словами: – Вот тебе моя с-совесть!.. Виконт не поверил своим глазам: вот это да!.. Это означало, что девушка оставалась у принца, а адъютант автоматически сохранял свое место. Принц выкупил белошвейку у адъютанта за отмену его отставки. Виконт мысленно поздравил себя с тем, что не зря потратил всю ночь на написание рапорта, который так своеобразно сейчас вернулся обратно к нему. Правда, девушку пришлось уступить. И откуда только здесь взялся принц, в такую-то рань? Какой черт его носит по дворцу ни свет, ни заря?.. Он прислушался к удаляющимся голосам принца и белошвейки, которую Ричард уводил с собой, по пути выясняя ее имя. - Марта, ваше высочество… - донеслось до адъютанта. Ну что же, кое-какую пользу от этой девицы он всё-таки поимел, не совсем ту, какую рассчитывал, но это все же лучше, чем ничего. Как говорится, с паршивой овцы… Из глубины этажа послышался звук щёлкнувшего замка: принц доставил свой трофей в свои покои. Итак, он уже кладёт глаз на девиц. Так и до коронации недалеко. А как только он станет королем, он сметёт со своего пути всех, кто встанет ему поперек дороги. Испанские гены. С ними шутки плохи. Впрочем, если их умело использовать, то именно они подпишут новоиспеченному молодому монарху смертный приговор после того, как старый король съедет на свою дачу. Шпионаж в пользу другой страны, с которой его связывают пусть пассивные, но родственные узы, отрицать испанскому полукровке будет очень проблематично. Всем известна его патологическая любовь к матери, которая, как тоже известно, принадлежала к кастильской династии. Еще замучаетесь доказывать королевскому совету, ваше высочество, что с покойной королевой вас связывают только сыновние чувства. Если в результате всего этого вы отделаетесь только пожизненной ссылкой или даже депортацией в вашу любимую Испанию, считайте, что вам крупно повезло. Эти приятные мысли стоили того, чтобы их отметить, причем, не просто в каком-нибудь дешевом кабаке, а в самом шикарном борделе. Там он найдет и девочек, и шампанское. Дворцовые ворота как раз уже должны открыть, если не главные, то хотя бы служебные. Так что забирайте свою девчонку, ваше высочество, будем надеяться, что вы ею подавитесь. И послав вслед принцу воздушный поцелуй, адъютант отправился утолять томившую его жажду всеми доступными ему способами.