Полёт Валькирий

-Итак. Что ты тут делаешь? Хигучи находилась в состоянии некого шока. Она ожидала этого разговора несколько дней, но так и не сумела подготовить себя к нему и сейчас немного нервничала. Окраску разговору также приносила новость, которую нужно поведать начальнику как можно скорее. Скажешь — станет легче, так она думала. -Я пришла узнать, как вы себя чувствуете, — Хигучи не сразу нашлась с ответом, ее голос прозвучал сбивчиво. Реакции парня не последовало. -Да… и еще, мне нужно кое-что рассказать вам, — она опустила глаза к полу, девушка заметила раздражение Акутагавы, как никак, за несколько лет совместной работы, сложно было не научиться понимать простейшие эмоции начальника. Акутагава, до этого созерцавший пустоту, посмотрел на Хигучи вопросительно. Если бы это была какая-то ерунда, подчиненная не оповещала бы о том, что ей нужно «что-то рассказать». Видимо, плохие новости. Плохие новости с работы, потому что лицо Хигучи приобретало такое выражение, когда речь заходила о неудачном задании, задержке отчетов или о каких-нибудь подобных вещах. Словом, неурядицах, связанных с работой. -Накануне у меня была встреча с боссом…и он сказал, что до полного восстановления ваша жизнедеятельность под моим присмотром… — чем дальше длилось предложение, тем больше затихала его громкость. Хигучи казалось неправильным говорить Акутагаве такое. На мгновение в воздухе повисла тишина. -Что он сказал? — прежде чем ответить, парень поперхнулся. Ему достаточно того, что он и так находится в больнице, теперь ко всему его жизнедеятельность зависит не только от этого надоедливого аппарата рядом, но и от бесполезной, по его мнению, подчиненной? -Ну-у… — Хигучи вздохнула, — в общем… слушайте.

***

Представитель Мори постучался в кабинет, когда Хигучи говорила по телефону с владельцем квартиры, в которой, на данный момент, она жила с младшей сестрой. Хозяин недвижимостина другом конце провода нес какую-то околесицу. Что-то насчет проблем с дальнейшим проживанием. Девушка решительно ничего не понимала, она была уверена в том, что заплатила, как минимум на три месяца вперед. Но разбираться сейчас не было времени, и с уверенностью в том, что хозяин точно что-то путает, она отложила этот разговор на потом. -Войдите, — бросила Хигучи, особо не задумываясь. У людей, имеющих кабинет, бывает, складывается такая привычка, машинально отвечать «войдите» на стук. Дверь открылась и в помещение вошел мужчина в черном костюме. Несмотря на серьезность своей одежды, сам мужчина таковым не казался. Его лицо выглядело расслабленным и он, не меняя настроения, огляделся в кабинете и подошел к столу, за которым сидела Хигучи. -Вы подчиненная Акутагавы. Хигучи, верно? -Да, с какой целью вы сюда пришли, и кто вы? — девушка немного удивилась, оторвав взгляд от монитора, нечасто встретишь в этом здании людей, у которых на лице не написано «я убью тебя, если подойдешь ближе еще на метр». -Доверенное лицо босса. Мори хочет вас видеть, что-то насчет Акутагавы. Вас оповестят, когда нужно будет подойти. Сообщение придет примерно в шесть часов этого вечера, там узнаете детали, — во время разговора человек играл с парой ножей, не смотря на девушку, уделяя все внимание своему «жонглерству». Он ловко управлялся ими с помощью одной руки. Хигучи это позабавило, но не удивило, мало-ли какие личности встречаются в Портовой Мафии. -М. Хорошо, спасибо— это приглашение насторожило Хигучи, нечасто босс хочет видеть лично ее. Человек Мори ушел, и девушка осталась одна в темном кабинете. Обитель, если так можно выразиться, Акутагавы выглядела мрачной, даже при солнечной погоде. Казалось, что эта мебель поглощает свет, а не принимает его, в то время, как хозяин этого места, наоборот, отторгал всякий свет. Хигучи же неестественно смотрелась в этом «замке» Дракулы. Всякому, у кого спросили бы: «Что в этом месте есть лишнего?», он, не задумываясь, указал бы пальцем на Хигучи. Слишком часто она нарушала тишину здесь, и при всей давящей атмосфере кабинета, излучала слишком много тепла и жизнерадостности. На часах без двадцать шесть, на лице — озадаченность. Когда Хигучи последний разговаривала с боссом наедине? Когда ее принимали на работу, то есть, довольно давно. Обычно, если она и попадала в кабинет самого важного человека в Мафии, то только с Акутагавой, в роли человека, подтверждающего слова начальника и как ответственная за бумажную макулатуру, что зовется отчетами. Сейчас же Акутагавы не было, как и не было отчетов. Человек Мори упомянул, что диалог будет связан с Акутагавой, а значит и связан с его местонахождением. Хигучи была не настолько умной, чтобы точно знать, что скажет ей босс, но настолько проницательной, чтобы знать: на здоровье парня этот разговор не закончится. На телефон пришло сообщение от одного человека из личного состава Мори и содержало следующее: «Босс хочет видеть вас до шести у себя в кабинете. Не опаздывайте». Хигучи недоверчиво отнеслась к этому сообщению, обычно Мори назначал встречи задолго до них, да хотя бы за двадцать четыре часа, тут же всего двадцать минут. Либо Мори не хотел тратить на это слишком много времени, либо дело не подлежало отсрочке. В любом случае, времени и желания разбираться у Хигучи не было, поэтому она сразу же после прочтения сообщения, вышла из кабинета Акутагавы и направилась в кабинет Мори. Чем выше находится этаж здания базы Портовой Мафии, тем благороднее он обставлен. Вот и Хигучи, добравшись до уровня, на котором находился кабинет Мори, созерцала эту закономерность. Коридоры небоскреба не были светлыми, они не имели окон, так как находились внутри здания. Это создавало своеобразную атмосферу. Здесь, в отличии от нижних этажей, стены были выполнены с элементами темного дерева в них. Девушка шагала по роскошному бордовому ковру, который занимал, не прерываясь, почти всю площадь пола. Ее путь освещали настенные люстры, горевшие тепло-желтым цветом. Эти этажи нравились Хигучи больше, чем этажи, на которых она находилась большую часть рабочего времени. Те коридоры были покрыты черными матовыми плитами, что было красиво, во всяком случае в сравнении с подвалами, где располагались черные ящерицы, но все же сильно отличались от здешних. Хигучи подошла к темно-коричневым дверям, высотой доходившим до потолка. Ее встретили два человека, одетых в черные костюмы, верно, охранники. По-видимому, они были предупреждены заранее, поэтому один из них, не произнося ни слова, с угрюмым лицом открыл перед Хигучи исполинскую дверь, впуская в темный коридор палитру яркого розово-фиолетового света. Как часто Хигучи бы здесь не бывала, ее всегда будет поражать красота этого места, предшествующего кабинет босса. В помещении находился ряд прямоугольных колон, образующих между собой арки под потолком. И все это заливалось живящим светом, исходящим от витражей. Этот впечатляющий элемент интерьера, широко распространенный в средневековых готических замках, поражает своим изяществом до сих пор. Красоту витражей оценил и Мори, поэтому теперь любой зашедший сюда, невольно покоряется очарованию этого места. Здесь уже никаких угрюмых людей в костюмах не было, поэтому Хигучи самостоятельно открыла двери, ведущие в кабинет босса. Снова темнота. Окна были закрыты длинными шторами. Это создавало ощущаемый контраст между этой и прошлой комнатами. Посередине стоял длинный стол, на котором помещалось несколько канделябров, дающих основной свет в помещении, не считая лампы с торшером на продолжении длинного стола у Мори. В дальнем краю находился огромный стеллаж, заполненный книгами. Это первое, что бросалось в глаза при попадании сюда, углы пространства были скрыты темнотой. -Проходи Хигучи. Я ждал тебя, — послышался убаюкивающий голос из полутьмы. В свете настольной лампы показалась фигура человека, — молодец, что пришла пораньше. Хигучи подошла ближе к Мори и теперь находилась на расстоянии примерно трех метров от него. Мори же прошествовал к своему креслу и опустился в него, подперев голову левой рукой, а между пальцами правой руки принялся перебирать цепочку от лампы, служившую рычагом для ее включения. -Вы хотели меня видеть? — четко произнесла Хигучи. В разговоре с боссом она старалась сохранять серьезность. -Верно, мне нужно обсудить с тобой, единственным его телохранителем, некоторые вопросы, связанные с теперешним и дальнейшем восстановлением Акутагавы. Скажи мне, как он сейчас? — голос Мори звучал уставшим, но в нем слышалась власть, которой он обладал, и сила, которую он может проявить. -Он в тяжелом состоянии, с момента той сделки так и не приходил в себя. Врачи говорят, что через неделю очнется, но я не могу утверждать это с точностью, — под конец маленького отчета глаза Хигучи опустились, а в голосе начала чувствоваться грусть. -Понятно. Значит, тебе можно доверить контроль его восстановления? — Мори знал о неделовой привязанности подчиненной к начальнику, но утешать ее не собирался, не то место, не те обстоятельства, да и не его дело совсем. А такая привязанность была полезной, не приходилось искать дополнительного человека. Получив в виде ответа кивок, Мори сменил позу, сложив руки в привычном замке и подперев ими голову, и произнес: -У меня есть еще один вопрос, — Хигучи ожидала этого, поэтому подняла голову, показывая, что слушает. -Выходка, произошедшая на той сделке, недопустима ни для одной компании, имеющей дело с нами. Портовая Мафия должна сохранить репутацию, ты понимаешь? -Вы хотите, чтобы господин-Акутагава отомстил им? –она ожидала этого, и боялась. Акутагава не сможет себя долго сдерживать и пойдет исполнять приказ, как только сделает первый шаг, встав с больничной койки. -Да-а, молодец. Только, ради бога, не говори ему об этом сразу же после того, как он очнется. Пойдет ведь исполнять приказ с ходу. При всем моем уважении к Акутагаве, я не думаю, что он сможет сделать это достойно так скоро после травмы. -Хорошо, я согласна с вами. Сообщу ему после того, как он полностью восстановится, — непонятно, кому нужно было согласие Хигучи, но она была благодарна боссу за его решение подождать. Ей не хотелось, чтобы Акутагава так быстро приступал к сражениям. -Умница, а теперь иди, — Мори немного рассмешило согласие Хигучи, но он лишь слегка улыбнулся.

***

Сидя в больничной палате, девушка пересказала диалог со всеми деталями, исключая приказ насчет мести. Акутагаву повествование не впечатлило, что отражалось на его лице. Хигучи догадывалась о такой его реакции, поэтому часто произносила «приказ Мори», «босс сказал, что» и так далее. Девушка понимала, что слушать ее наставления Акутагава не станет, это было очевидно, но приказ Мори должен на него действовать. -Здесь я в твоем присмотре не нуждаюсь, — сказал Акутагава с интересной интонацией. Удивительно, как в его голосе переплетались спокойствие и раздражение. Парень походил видом на уставшего беса. -Я буду заходить по мере необходимости, не каждый день, если вам этого хочется, — все еще не поднимая глаз, ответила Хигучи. -Когда я смогу перейти на лечение дома? Акутагава не скрывал своего желания как можно скорее покинуть это место. Он не любил больницы и еще больше не любил в них задерживаться. Одиночество куда приятнее докучливого медперсонала. -Лечение дома будет сложнее по-, — Хигучи подняла голову. Она знала, что он не сможет обеспечить себе нормальный уход дома, ей же просто не позволит, но недоговорила, пересекшись взглядом с Акутагавой. -Отвечай на заданный вопрос. Вздохнув, Хигучи вымученно сказала: -Исходя из темпа вашего восстановления и моих консультаций с врачом, примерно через три недели. -Значит, через две, — будто для самого себя произнес Акутагава. -Но это с учетом вашей способности, обычному человеку понадобилось бы куда больше времени, — Хигучи остановилась, замечая упрекающий взгляд Акутагавы. -Я поеду домой, как минимум, через две недели, — отчеканил Акутагава, показывая, что диалог окончен. Хигучи хотелось цокнуть и закатить глаза, порой ее начальник не отличался поведением от обиженного маленького ребенка, но она сдержалась, всегда сдерживалась. После этого, далеко не приятного разговора, Хигучи покинула больницу, направляясь на работу. Теперь бумажной волокиты должно прибавиться. Начальник пришел в сознание, а значит, новые отчеты не заставят себя ждать. Работать Акутагаве с ноутбуком из больницы никто не запрещал. Так и случилось, все две недели Хигучи появлялась дома глубокой ночью, а Кеико не задавала вопросов. Такое уже бывало раньше, и тогда девушка только и делала, что отмахивалась отговорками, поэтому сейчас младшая сестра не стала нагружать Хигучи докучающими вопросами. Новая работа, не стесняясь, все накапливалась и накапливалась, превращая стол девушки в подобие города с небоскребами из бумаг. И каждый вечер, ближе к полуночи, исчезала, попадая на стол к документам, готовым к сдаче. Но Хигучи не жаловалась, она выполняла работу за двоих, чтобы к приходу Акутагавы все было в норме. Не жаловалась, хотя Гин, с которой отношения Хигучи заметно укрепились за этот период, отчетливо видела, что подчиненной Акутагавы необходимо это сделать. Младшая сестра начальника стала чаще появляться в кабинете брата с момента потери его сознания. Желание Гин общаться с Хигучи вполне объяснимо. Во-первых, девушек в Портовой Мафии было не много и поговорить об элементарных вещах было не с кем. До того момента, как Ичие узнала о том, что младшая Акутагава — не парень, было сложно начать общение, но после все стало на свои места. Ну, а во-вторых, Гин сочувствовала Хигучи и ее влюбленности, приносящей только вред. Хигучи нашла Гин интересной собеседницей и думала, что если так пойдет и дальше, они смогут стать близкими подругами. Девушки легко нашли общий язык, и младшая сестра часто сидела на месте старшего брата, помогая разгребать бумажные «небоскребы». Хигучи стала чаще улыбаться, и начала смеяться со сменой Акутагавы в кресле. Она задумывалась над тем, что вот — ее жизнь без холодного начальника, и эта жизнь, вопреки ожиданиям, не полна слез. Но когда ей вспоминался лежащий в больнице Акутагава, угрюмый, нелюдимый, с детской, порой совершенно лишней, злостью, печаль снова накатывала на девушку. Она точно не знала, отчего эта печаль, то ли от своего страха и неумения все четко ему объяснить, то ли от его устойчивого, одностороннего мировоззрения. Спустя некоторое время, Хигучи отодвинула работу и решила заехать к Акутагаве. Она не была у него уже довольно долго. А припоминалось ей, начальник говорил о своем желании перейти на домашнее лечение через две недели. И, несмотря на то, что ее никто не приглашал или ждал, она отправилась в больницу. Вид здания и природа возле него заметно изменились. Наступала весна и начало марта положило конец снежным дням и морозам, порождая самые первые цветы и еще совсем маленькую, едва осязаемую, листву на деревьях и кустарниках. Акутагава любил весну, она находила отклик в его измученном ненавистью и завистью сердце. Весна давала ему надежду на то, что он и его душа не сгнили до конца, и он сможет повернуть свою жизнь на нужное ему направление. Акутагава, уже имеющий возможность находиться у окна с помощью инвалидной коляски, наблюдал за возрождением жизни после нескольких месяцев холодов. Парень уже не мог терпеть свое нахождение в больнице, его тошнило от этих стен. И лишь вид за окном успокаивал, давая силы размышлять над тем, как именно Акутагава будет покидать это место. В один из таких моментов, когда Акутагава занимал свою голову размышлениями, в дверь палаты постучали, заставив парня оторваться от мыслей и повернуть голову в направлении звука. Медсестра вошла, сообщив о посещении и, долго не задерживаясь, вышла. Акутагава не спрашивал о том, кто именно желает его видеть. Юношу никто не навещал, кроме одного человека. Сестра звонила, а вот одна подчиненная всегда предпочитала видеть его вживую. И правда, после короткого стука в дверь, она открылась и в дверном проеме появилась Хигучи в больничном халате. Акутагава, подтвердив свою догадку, отвернулся и устремил взор в окно, подперев голову рукой. Девушка же, видя, что парень не против ее присутствия, вошла в помещение, закрыв за собой дверь. -Здравствуйте, господин Акутагава, как вы себя чувствуете? — проговорила она, подходя ближе к окну и останавливаясь на расстоянии двух метров от парня, зная, как ценно для него его личное пространство. -Сядь, Хигучи, — Акутагаве не нравилось, когда девушка так возвышалась над ним, хоть в глаза он ей и не смотрел. -Разве по моему виду не скажешь, как именно я себя чувствую? — ответил вопросом на вопрос Акутагава, предполагая, что его убитый вид все скажет за него. -Ну, меня учили надеяться на лучшее, так что… — с легкой улыбкой произнесла Хигучи. -Я заметил. И кто же? Разве тебя воспитывали родители? — Акутагава был на удивление разговорчив, даже ему, сидя столько дней в одиночестве, требовалось восполнять недостаток общения. -Нет, я потеряла их довольно рано, — будто озвучивая очевидную вещь, сказала Хигучи, — но некоторые вещи, которым они учили меня, я запомнила. -М, — незамысловатый ответ, но парень никогда не говорил с Хигучи на тему ее родителей, и сейчас не горел желанием углубляться в это. -Ну так… как вы себя чувствуете? — не теряла надежды девушка. -Достаточно хорошо для того, чтобы иметь острое желание уйти отсюда. -Но ведь вы не можете встать, — Хигучи пожалела о сказанном, когда поймала злой взгляд Акутагавы, будто спрашивающий: «О, серьезно?». -Я могу передвигаться с помощью этого, — парень ткнул указательным пальцем в подлокотник коляски и тоном, не терпящим возражений, продолжил, — и, раз уж ты пришла, я хочу обсудить с тобой детали моего перемещения домой. У Хигучи были логические аргументы, которые она могла бы привести в этом споре, но тон Акутагавы показывал, что это бесполезно и только потратит время и лучше сразу перейти к обсуждению переезда. Она вздохнула и, сев на диван, начала перебирать варианты того, как можно лучше это организовать. Акутагава, поглядывая то на Хигучи, то на циферблат часов, висящих над головой у подчиненной, уже устал слушать и прервал перебор вариантов. Ему было все равно, как именно он покинет это место, главное, чтобы скорее. Хигучи отправилась за сменной для Акутагавы одеждой, и уже через час они стояли на крыльце больницы. Парень, находясь в коляске, был одет в простой черный плащ, под низом — свободная рубашка. Вопреки стремительному развитию болезни, дышалось легко. Несмотря на прохладу, свежий весенний воздух был так приятен для легких. Не такой, как воздух в больнице, будто искусственный, пропитанный запахами медицинских препаратов, названия которых Акутагава предпочел бы не вспоминать. Его подчиненная стояла сзади, немного отойдя в право. Хигучи была взволнована, возможно, время, когда Акутагава находился в больнице, было самым простым. Девушка часто наблюдала за начальником на работе и заметила, что при всей опрятности и заботе о своей одежде, ему не присуща способность заботиться о своем питании. И если это сглаживалось походами по ресторанам во время работы, то что он будет делать теперь? Жить на доставках? Но ведь это неудобно в его положении. Хигучи надеялась, что будет помогать ему, но это был ненадежный план. Да и найдет ли она в себе силы противостоять колючести парня?