Зав. общественным мнением и торгпред любви

— Всё, Севусь, с наступающим и тебя, и Васеньку, и Федю. Целую-обнимаю, до встречи, дорогуша! — Эдик положил трубку ярко-красного телефона. До нового года оставалось час-десять. До закрытия магазина — десять минут. Можно, наверное, запираться — сегодня уже никто не придёт. Эдик сел перед прилавком и опёрся руками о стол. До одиннадцати досидеть надо — дверь на сигнализации. Посидеть десять минут, и домой… Хлопнула входная дверь. В зал вошёл мужчина. — Добрый вечер, — Мужчина откинул с головы капюшон, встряхивая уложенной чёлкой, — вы ещё не закрываетесь? — Нет, — Эдик поднял голову, замирая на пару мгновений, — вас ждём. Что вы хотели? — Он встал, улыбаясь уголками губ. — Я хотел… — Мужчина громко выдохнул и так же громко набрал воздуха в грудь, улыбаясь, — спросить у вас, что вы делаете сегодня вечером? — Ну-у-у, — Эдик вытянул губы в трубочку, отводя взгляд. — Через пять минут закрою этот одинокий магазин, пойду в свою одинокую квартиру, одиноко поем оливье, запью куранты одиноким шампанским и одиноко лягу спать… А вы почему интересуетесь? — Я… Не знаю, может, сейчас не время… Я долго собирался… Не хотите провести это вечер вместе? Просто вы одиноки, и я тоже, и я подумал, может… — Что вы хотите мне предложить? — Эдик поднял взгляд, чуть вскидывая нос и возмущённо повышая голос. — Я приличный человек! — А что вы успели подумать? Я тоже человек приличный, хотел вам предложить свою компанию для встречи нового года, ничего больше. Мне просто не хочется, чтобы вы грустили. — Откуда такая забота? — А почему бы мне о вас не позаботиться? — Я первый спросил. — Просто вы встречаете новый год один, и я тоже, и это как-то грустно. Я подумал, вы порадуетесь моему предложению, а вы решили, что я хочу вас оскорбить… — Ну… Я вас, — Эдик хмыкнул, сдерживая улыбку, — первый раз вижу. А вы такое предлагаете… — Я всего лишь предлагаю чокнуться бокалами под куранты, я не хотел вас обидеть. Я ни капли не сомневаюсь в вашей порядочности, Эдуард… — он наклонился к его бейджику, — Валерьевич? — Валентинович, — поправил Эдик, поджимая губы, чтобы не улыбаться. — Ну что ж, я, пожалуй, приму ваше приглашение. Но я же ничего о вас не знаю? Вы… — О, я звезда экрана, — мужчина откинул чёлку назад. — Я работаю на Девятом канале, меня все знают. Вы не знаете? — Нет, — Эдик не сдержал улыбку и прикрыл рот пальцами, разглядывая собеседника блестящими глазами. — Вот, а все знают. Я… Заведующий общественным мнением, да! Я там важное лицо. Да я с самим Старозубовым знаком! — Он поднял голову, опираясь рукой на прилавок. — Да я тоже, — Эдик не удержался и громко засмеялся. — Вень, ну серьёзно, — запер кассу, вынул куртку из шкафа и вышел в зал. — Прости, я не удержался, — тоже смеющийся Веня чмокнул его в губы, — закрывайся давай, пойдём скорей домой, я гирлянду там выключить забыл. — Заведующий общественным мнением, звучит круто, — Эдик уже перестал смеяться и сейчас просто широко улыбался, — пять лет уже прошло, а ты всё никак не забудешь? — Я всё ещё не могу себе простить, что не сказал это всё тебе тогда и тот новый год мы всё-таки встретили не вместе. — Зато уже через два месяца съехались, — Эдик запирал дверь магазина, подпирая её плечом. — Сегодня наш с тобой первый юбилей — пять лет назад познакомились. — Я помню, — Веня взял его за руку, любуясь отражением жёлтых окон в его очках, — я помню каждое слово, которое ты мне тогда сказал… — «Ваша сдача, двадцать пять копеек»? — Двадцать семь. Помню это и каждый последующий день. И как я сидел потом, через два часа, один около ёлки и сам пузырился, как шампанское, тоже помню. — А зато как мы встречали следующий новый год, у Севы с Федей… — А на следующий переезжали… — А сегодня мы снова вместе. — А завтра никогда не наступит, — Веня остановился, за руку разворачивая его к себе. Тёмное небо раскрасили громкие фейерверки из соседнего двора. В свете фонаря целовались двое. До нового года оставалось полчаса.