Раздевайтесь

      Квартира Александры показалась раем после дождливой улицы. В ней было тепло и сухо, а обои кофейного цвета и оранжевый свет только повышали температуру.       У Евгении по позвоночнику прошла приятная дрожь.       — Как твоё плечо? — спросила Александра, вешая пальто Лихачёвой и свою куртку на одну вешалку.       — Твоими молитвами, — улыбнулась Евгения. — Есть небольшой дискомфорт, но в целом всё просто прекрасно.       Хметевская проводила гостью на кухню. В центре стоял круглый стол, на стенах висели атмосферные картины, пахло какими-то специями и травами. Даже в родительском доме Лихачёва не чувствовала себя так спокойно.       — Чай, кофе? — предложила хозяйка квартиры.       — Не откажусь от черного чая, спасибо.       Евгения села за стол, пока Александра колдовала над чайником. Планировка помещения была такая же, как и у Лихачёвой. Но дизайн отличался колоссально. Если у Евгении всё было выдержано в ретро стиле (историк – он и в Африке историк), то в доме Хметевской всё было живо, атмосферно и по-настоящему. Нет, не современно, а именно по-настоящему, согласно моменту, самой жизни.       Вскоре раздался щелчок чайника, и через секунду вся кухня наполнилась запахом бергамота и, кажется, мёда. Только вот кружки до стола Саша донесла с большим трудом, чуть не расплескав всё по дороге.       — У тебя дрожат руки, — скорее констатировала факт, чем спросила, Лихачёва. — Что случилось?       — Я… — замялась Хметевская, но потом сделала глубокий вдох и продолжила: — Я слишком долго этого ждала, чтобы оставаться спокойной.       — Ждала? Что ты имеешь в виду?       — Я давно тебя знаю, Жень. Моя мама работала в институте, когда ты там училась. Атрощенко, может помнишь такую. Это фамилия её второго мужа. И я… часто к ней приходила, а там ты. Т-такая стильная, уверенная, более мужественная, чем большинство парней, но по-женски обаятельная. Я п-просто плыла. А потом ты ещё и квартиру купила прямо под моей и… и… — Александра совсем расклеилась. Она не знала, что сказать и уже начинала хлюпать носом, будто была готова расплакаться. Вдруг она резко села за стол и закрыла лицо руками.       — Фак, прости, — прохрипела она, — не нужно было это всё вот так вываливать. Давай сделаем вид, что я ничего не говорила, прошу.       Лихачёва чуть не подавилась чаем. Выходит, что эта огненная красавица с прекрасными руками не только давно её знала, как свою соседку, но и была влюблена в неё? Четыре чёртовых года, если не пять! И как Женя могла проморгать такое? Как?!       — Так чего ты ждёшь сейчас? — спросила она, глядя на пустую кружку, содержимое которой секунду назад выпила залпом, чтобы прийти в себя.       — Что? — переспросила Хметевская, отрывая красное лицо от ладоней.       — Я спрашиваю, если ты так этого ждала, то почему сейчас медлишь? — Лихачёва захлёбывалась в эмоциях. Всё смешалось: и предвкушение, и страх, и радость, и возбуждение.       — Можно? — сколько надежды в этом голосе. И сколько отчаяния.       — Конечно.       Александра рывком встала из-за стола и оказалась прямо перед всё ещё сидящей Евгенией. Последней пришлось немного раздвинуть ноги, чтобы подпустить девушку ближе. Саша запустила правую руку в лихачёвские короткостриженые волосы, а левой схватилась за её галстук, притянула к себе и с видом «после нас хоть потоп» поцеловала давно желанную девушку. Женя была на грани возбуждённого безумия. Руки сами собой легли на Сашину талию, поглаживая бока и — о боги — явный, ощутимый даже через одежду пресс, который был лишь фантазией в медкабинете.       Языки не боролись, они танцевали: нежно гладили нёбо, губы. Было непонятно, где начинается один рот и кончается другой, стоны вырывались одновременно, а кислород уже не казался жизненно необходимым.       — Хочу тебя прямо сейчас, — прошептала Александра, когда поцелуй им всё же пришлось разорвать.       — Подожди минутку, — улыбнулась Евгения, вставая со стула. Она взяла в руки Сашину кружку, всё ещё полную чая, и убрала на раковину. — Думаю, это нам может сильно помешать.       — У нас будет секс на столе?       — Возражения?       — Никаких, — ответила Хметевская и сама села на стол, призывно разведя ноги, между которыми тут же оказалась Лихачёва. Она запустила руки под Сашину футболку и сжала грудь, наслаждаясь сбившимся дыханием напротив. Целуя изящную шею, она попутно расстёгивала ненужный теперь бюстгальтер, которой вскоре вместе с футболкой полетел на пол.       — Не останавливайся, — прошептала Александра, выгибаясь навстречу ласкам. Поцелуями Женя спустилась ниже, слегка укусила за ключицу и наконец перешла к десерту: к упругой, соблазнительной груди. Игриво лизнув сосок, она услышала достаточно громкий стон удовольствия.       — Моя милая, отзывчивая девочка, такая очаровательная и сладкая, — ворковала Лихачёва, покусывая то один, то другой сосок. Наградой ей стала рука, сжавшая короткие волосы. Евгения приглушённо застонала, а её руки, уже во всю занимавшиеся ремнём на джинсах, с бо́льшим нетерпением и силой рванули пряжку и молнию ширинки.       — Сними их уже, — простонала Саша, приподнимаясь на руках для облегчения этой задачи. Буквально через мгновение перед Женей предстала неземная картина: сидящая на столе Александра с красным лицом и соблазнительно приоткрытым ротиком в одних только трусиках. Лихачёва чувствовала, что у неё между ног всё горит огнём. Поверхностно поцеловав губы любовницы, она сделала то, чего хотела сейчас больше всего на свете: опустилась перед Сашей на колени. В волосах тут же оказались уверенные изящные руки, стали перебирать короткие локоны, массировать кожу головы, гладить по шее. Евгения начала покрывать ноги Хметевской поцелуями, постанывая в гладкую кожу от манипуляций с причёской.       Когда она добралась до нежного места под коленкой, сверху раздался более продолжительный и громкий стон.       — Кажется, тут у нас эрогенная зона? — промурлыкала Женя, повторив поцелуй в это место.       — А тебе нравится, когда… ах!.. играют с волосами, — блеснула наблюдательностью Александра.       — Туше, мон амур, туше, — улыбнулась Лихачёва и переместила боевые действия на внутреннюю сторону бедра. Саша дёрнулась как от тока, из-за чего пришлось сжать её бедра и чуть прижать к столу. А в следующий момент Женя уже спускала зубами насквозь мокрые трусики, обладательница которых не выдержала настолько развратной картины и помогла отбросить их к футболке, джинсам и лифчику. Лихачёва дразняще прикусила клитор, чуть не кончив от услышанного стона. Потом языком она раздвинула половые губки и проникла внутрь, изучая стенки и собирая обильную влагу.       — Боже, — прохрипела Александра, когда Евгения активно задвигала языком. — Прошу, Женечка… Я больше не могу… Хочу твои пальцы, умоляю.       И Женечка послушалась. Она встала с колен и вновь прижалась губами к груди, оставив в промежности Саши только правую руку. Как следует смочив пальцы в соках возбуждения, Лихачёва вошла в Хметевскую сразу двумя пальцами. Саша громко застонала и прогнулась навстречу. Руки её заметались по телу Евгении: она трепала волосы, ласкала шею, царапала спину и гладила руку, два пальца которой беспорядочно двигались в ней. Лихачёва то полностью выходила из Александры, то задерживалась в ней на секунду дольше, сгибая и разводя пальцы. Вскоре она добавила третий и стала двигать так быстро, что бедная Саша металась по столу как птица в клетке, пока вдруг не вскрикнула:       — Женя!.. Женечка… Я больше не могу… Я сейчас!.. А-а-а!.. — и обмякла, тяжело опустившись на стол спиной.       От такой картины у Евгении совершенно снесло крышу: она промычала что-то нечленораздельное и задрожала в сильном оргазме, даже не притронувшись к себе. Ноги подкашивались, поэтому она вытащила пальцы из Александры и уселась прямо на пол, уткнувшись лицом в её свисающее со стола колено. Они пытались отдышаться в течение двух минут.       — Это было великолепно, — раздалось со стола. — Мне очень давно не было так хорошо. Погоди-ка, ты что, даже пиджак не сняла?       Лихачёва с большим неудовольствием оторвалась от созерцания чужой коленки.       — Но, как видишь, это не помешало мне испытать крышесносный оргазм, — ответила она, смотря на свою возлюбленную снизу вверх.       — Нет, так дело не пойдёт, — покачала головой Хметевская и спрыгнула со стола (откуда только силы взялись?). Евгения с трудом тоже встала на ноги и тут же оказалась прижата к столу абсолютно обнажённой Александрой.       — Нет уж, — прошептала она, целуя лихачёвскую шею, — я хочу отвести тебя в спальню, раздеть и довести до исступления, чтобы ты забыла собственное имя.       — Желание дамы — закон, — прохрипела Женя, еле стоя на подкашивающихся ногах. Саша ей улыбнулась, взяла за руки и повела в спальню, ничуть не стесняясь своей наготы.