sugar and price

Джебом находит примирение с тем, как Джексон, кажется, сливается с его жизнью и создает своё маленькое пространство в его мире. К настоящему времени Джексон почти без особых усилий успел проникнуть в структуру Джебома, отправляя ему текстовые сообщения не только для быстрого секса, но и требуя, чтобы тот позволил остаться ему на ночь, чтобы «смотреть фильмы, хён!», и проскальзывает в его квартиру, потому что «у меня сегодня загрузочный день! (пожалуйста, мы можем заказать жареную курочку?)». Слова Джинёна звенят у него в ушах каждый раз, когда по субботам вечером он обнаруживает, что бездельничает на диване, пока младший свернулся калачиком рядом, лаская его руку до тех пор, пока Джебом не переплетает их пальцы вместе. Джинён прав, они слишком походят на пару, и Джебом, вероятно, слишком увлечён Джексоном, но ему довольно комфортно, когда он лежит на диване вместе с этим парнем, дремлющим на его плече. Джексону же не обязательно знать, что его старший жаждет чего-то большего, чем просто их еженедельное занятие сексом. Телефон гудит на столе через пару часов после того, как он приступает к работе, затем снова и снова, что означает, что Джексон пишет ему. Только Джексон не может отправить всё в одном сообщении, но он считает, что это мило. Джинён шевелит своими гусеничными бровями, глядя на него с одной из своих гаденьких улыбок. Джексон: 11:04 папочка!!!!!!! с днём рождения, джебомми! <3<3 возможно, теперь, когда ты стал ещё старше, ты привлекаешь меня больше

Джебом: 11:06

Спасибо, Сын-а <3

Несколько месяцев назад Джебом скорее наступил бы на ржавый гвоздь, чем использовал смайлик-сердечко. Но для Джексона в этом он не видит ничего плохого. Особенно когда парень потом же и визжит ему об этом.

Серьёзно? И ты считаешь, что я извращенец?

Джексон: 11:07 ТЫ извращенец :0 ты хреново притворяешься, что не пялишься на меня и всё же! ты что-нибудь делаешь сегодня вечером?

Джебом: 11:10

Я собирался только выпить с друзьями

Ты хотел увидеться со мной? Во всяком случае, я как-то не заморачивался с тем, чтобы пойти туда.

Джексон: 11:11 Я хотел сделать тебе подарок! Но только если хён не занят! Сынни может подождать. После того, как Джексон почти миллион раз заверил Джебома, чтобы тот не беспокоился, мужчина собирался пойти выпить с Ёндже и Джинёном, а затем, вероятно, получить поздравление с днём ​​рождения от своей матери по телефону, и, хотя это неплохо, он предпочёл бы быть избалованным самым прекрасным мальчиком во вселенной. Джексон, кажется, припрятал кое-что в рукаве, поскольку он умоляет Джебома позволить ему устроить для него сюрприз, когда тот вернётся домой. Джебом дал ему запасные ключи после одной ночи, когда на следующий день он должен был рано идти на работу, чтобы Джексон мог запереть дверь. Джебом с новообретённым энтузиазмом выполняет всю свою работу до конца дня, пока не приходит время отправляться домой, обещая друзьям, что он перенесёт встречу с ними, выдавая это за ужин с родителями, в то же время быстро игнорируя плохо скрываемый смех Джинёна. Он посылает Джексону одно-единственное сообщение, чувствуя, как внутри разносится семейный гул при мысли о том, что у него есть кто-то, к кому можно вернуться домой. Джексон звучит восторженно. — Эй, я дома, Джексон-а, — зовёт Джебом, когда приходит, сбрасывая пиджак и расстёгивая верхние пуговицы на своей рубашке. Джексона нигде не видно, но он слышит, как из спальни раздаётся ответное «сюда!», поэтому не торопится снимать галстук и обувь. Войдя в комнату, он оказывается в тёплых объятиях Вана, вместе с громким поцелуем в щёку. — С днём рождения, красавчик! Джебом чувствует, как всё напряжение в его плечах просачивается в объятия, встречая мягкие губы Джексона в нежном поцелуе. Руки находят своё привычное место на талии Джексона, но пальцы чувствуют обнажённую кожу, которую он раньше не замечал. На самом деле он ещё даже не взглянул на младшего. Джексон делает шаг назад, разворачивается и заползает на кровать, когда глаза Джебома чуть не вылезают из орбит. Он издаёт сдавленный стон, чувствуя, как вся кровь в его теле устремляется вниз с такой скоростью, что начинает кружится голова. — Тебе нравится? — спрашивает Джексон, на этот раз немного застенчиво. Его уши порозовели. Джебому очень нравится, очень. Джексон обнажён выше пояса, но настоящий сюрприз находится именно в нижней части. Тонкий слой нежно-розового кружева облегает пухлые ягодицы Джексона в самом симпатичном белье с оборками, которое он когда-либо видел. Кажется ничего не может быть лучше, светло-розовые ремешки подчёркивают его золотистую кожу от тонкого пояса, обхватывающего тонкую талию Джексона и до бретелек, скреплённых с вершиной чулок. — Если это не в твоём вкусе, я понимаю, я просто подумал… — Голос Джексона стал немного более пронзительным, что означало, что Джебом всё смотрел (и, вероятно, пускал слюни) и совсем не разговаривал. Он прерывается с болезненным стоном. — Не могу поверить, насколько у меня сейчас твёрдый член. Плечи Джексона расслабляются, когда он заливается смехом, выгибая спину, чтобы дать Джебому лучший угол обзора. Он выглядит таким красивым: его волосы наполовину закрывают ему глаза, он смотрит со страстным взглядом, и в этом положении Джебом может видеть, как палец Джексона мерцает роскошным золотым кольцом с великолепным нефритовым камнем, которое он когда-то ему подарил. — Мне нравится, Сын-а, — мурлычет он, опускаясь на колени на кровати, проводя рукой по одному из крошечных бантиков на подвязках и поглаживая заднюю часть бедра парня, — мне так нравится, я просто хочу… — Джебом прерывает мечтательный вздох, прежде чем прижаться лицом прямо между шикарными ягодицами Джексона и уткнуться носом в мягкую кожу, укрытую изящной тканью. Джексон вскрикивает, отводя руку и хлопая Джебома по плечу, когда тот прижимается к его заднице, как к подушке. — С-стой! Мне так неловко, Джебом! Джебом смотрит вверх, ухмыляясь и замечая, что лицо парня полностью покраснело. Он позволяет своим рукам блуждать по задней части его бёдер, поднимаясь к заднице и сжимая её, раздвигая половинки, заставляя Джексона скулить и прикрывать лицо, — Ах, но разве это не мой подарок, Джексон-а? Он проводит зубами по мягкой коже ягодиц, достаточно, чтобы Джексон смог почувствовал вмятины от клыков, но не настолько, чтобы это можно было бы назвать укусом. — Разве я не могу использовать его так, как хочу? Джексон начинает высоко постанывать, прежде чем наклонить голову, избегая дразнящего взгляда старшего. Тот склоняется над ним, чтобы медленно поцеловать в губы, за счёт чего парень мило улыбается. — Я здесь на всю ночь, чтобы ты мог использовать меня, папочка, — протягивает Джексон, и от этого Джебом возбуждается с новой силой. Джексон совершенно прав — он извращенец. Джебом ловко опускает Джексона корпусом вниз, чтобы тот мог лечь лицом на мягкие подушки, оставляя интересующую его часть в прежнем положении. Руки снова хватаются за выпуклую задницу, касаясь кончиками пальцев мягкой ткани белья. Импульсивно, он наносит лёгкий удар по ягодице, заставляя ничего не подозревающего Джексона подскочить, слишком удивлённого, чтобы сдержать сдавленный стон. Он ухмыляется, снова шлёпая по коже и чувствует собственную пульсацию внизу, когда парень снова дёргается. Правая ягодица приобрела нежный розовый оттенок после такой грубой игры. — Не понимаю, почему меня удивляет, что такие сексуальные девианты вроде тебя любят порку, Сынни, — говорит он, получая от Джексона тихое пыхтение. Пальцы медленно стягивают с него бельё, и на полпути вниз по бёдрам Джебом прикусывает губу, чтобы не застонать при виде покрасневшей кожи вокруг входа. Он чувствует слабый запах своего геля для тела на коже Джексона, от чего сердце начинает биться немного быстрее, как у собственнического зверя, которым он и являлся. Джебом не даёт никакого предупреждения, кроме тёплого дыхания, веющего над отверстием, прежде чем скользнуть к нему языком вверх по шовчику. У Джексона перехватывает дыхание, и он издаёт прерывистый скулёж: — Джебом! Тот разводит его ягодицы руками, намереваясь насладиться младшим столько, сколько ему захочется, водя языком по кругу, снова и снова лаская его. Джексон, однако, испытывает головокружение от количества крови, приливающей к его лицу, бёдра извиваются в руках Джебома от смущения. — Дже... Джебом! — Джексон плачет, когда Джебом слегка проталкивает язык в тугое колечко, подводя младшего к грани. Если и существовал список самых горячих звуков, которые он когда-либо слышал, то нытьё Джексона входит как минимум в тройку лучших. Он позволяет своему языку скользнуть немного глубже, просто умудряясь дразнить мышцы внутри и снаружи. Грудь Джексона вздымается, когда Джебом перекатывает его на спину, его глаза немного остекленели, а губы влажные от слюны. — Чёрт, ты такое зрелище, — выдыхает Джебом, наклоняясь, чтобы порыться в ящике в поисках смазки. Джексон обнимает его за шею, прижимаясь губами к горлу, пока тот склоняется над ним. Джебом смазывает пальцы, прежде чем развести его ноги. — Хён, — тихо просит Джексон, встречаясь с ним взглядом, — будь нежным. Сердце Джебома чуть не выпрыгивает из груди от такой просьбы. Он улыбается парню, обнажая белоснежные зубы, прежде чем склониться над ним, мягко приобнимая. Джексон расслабляется, прижимаясь к его широкой груди. Им целует его в висок, затем в губы и шепчет: — Конечно, принцесса. Его скользкий палец проникает внутрь Джексона, заставляя слегка вздрогнуть и наклониться для новых поцелуев. Другая рука Джебома скользит вниз к его стояку, поглаживая его в одном ритме, вставляя второй палец. Джексон тяжело дышит и стонет, прижимаясь губами к губам Джебома, пока тот медленно растягивает его. Вскоре он находит то самое место, которое заставляет Джексона непроизвольно выгибаться навстречу, выдыхая его имя, как мантру. Предэякулят оставляет мокрые следы на руке. Джебом дальше работает пальцами, пока Джексон не начинает умолять о чём-то большем. — Детка, прокатишься на мне? — мурлычет он Джексону на ухо, слыша, как тот смеётся, откидываясь на подушки. Джексон протягивает руку, чтобы стянуть с себя бельё, но глупый рот Джебома выдаёт в панике: — Подожди! Ах, можешь оставить их? Джексон выглядит немного самодовольным, сталкивая Джебома и укладывая его на спину, садясь на его колени. Он просто вытаскивает его член из брюк, потому что, возможно, Джексону нравятся его костюмы. Он отодвигает своё бельё в сторону, получая доступ, и направляет член в себя, прижимая головку к входу. Джебом глубоко вдыхает, не отрывая глаз от младшего. Джексон откидывает голову назад, медленно опускаясь вниз. Джебом издаёт смущающе громкий стон, и голова перестаёт работать от того, как младший плотно прилегает к нему и окружает теплом. Джексон находит свой ритм, поднимаясь и вновь опускаясь, и Джебому кажется очень милым то, как его каштановые локоны развеваются от восторженного подпрыгивания. Руки находят опору на мускулистых бёдрах младшего, чувствуя напряжение в плоти, когда Джексон напрягает их при каждом новом толчке. Пальцы Джебома отвлекаются на шелковистые ремешки, украшающие великолепную кожу. — Джексон, детка, — бормочет Джебом, перерывая тихое хныканье Джексона, — ты такой красивый, такой хороший. — Его слова, возможно, и не являются поэзией мирового класса, но застенчивая улыбка Джексона выглядит так, будто они вполне могли бы быть. Джексон безжалостно крутит бёдрами, его рот приоткрыт, а пальцы сжимают полурасстёгнутую рубашку Джебома. — Я чувствую себя таким наполненным, хён... так полно... — выдыхает Джексон, встречаясь с напряжённым взглядом Джебома и очаровательно улыбается. — Люблю твой толстый член. Старший бросается вперёд, прижимая Джексона ближе. Тот всхлипывает, когда ему удаётся скользнуть ещё глубже, обхватывая ногами чужие бёдра. Им не может не наслаждаться интимностью того, как он так крепко обнимает Джексона, а Джексон прижимает его к себе, и член ещё глубже погружается в невероятно тугой жар. Живот Джебома наполняется удовольствием, когда он снова и снова входит в Джексона, в то время как сам парень звучит полностью опьянённым. Каждый толчок вызывает ещё один похотливый стон из его влажного рта, и он начинает отчаянно хвататься за широкие плечи Джебома. Рука мужчины скользит между ними вниз, поглаживая покрасневший член парня, выглядывающий из-за белья. — Пожалуйста, Джебом, я не могу! — плачет Джексон, прежде чем уронить голову на его плечо и затрястись, кончая прямо в его руку. Джебом едва ли сможет продержаться дольше, охваченный плотными стенками Джексона, пульсирующими вокруг него, трахая парня и доводя до чрезмерной чувствительности. Он двигается неравномерно, наполняя его своей спермой. Они лежали так, потея и задыхаясь, пока голова Джексона не откинулась с сонной, но такой несправедливо красивой, мягкой улыбкой, чтобы сказать: — Надеюсь, тебе понравился твой подарок, хён. — Поверь, малыш, это было лучшее, что я когда-либо получал. В комнате на мгновение затихло, пока живот Джебома не заурчал до неприличия громко, и Джексон не завопил от смеха. — Серьезно? У тебя всего два режима: голодный и возбуждённый! А иногда ты смотришь на меня и хочешь разом того и того! После горячего душа Джексон укутался в большую зелёную толстовку с капюшоном и спортивные штаны Джебома, которые теперь в основном принадлежат ему. Они заказали все любимые блюда старшего в местной закусочной, так что Джебом мог набить себе полный рот рагу с тофу и жареной курицей. Джексон прижимается к его голой груди в постели в тусклом свете лампы, приходя в себя. — Что ж... Я сделал тебе маленький подарок на день рождения, — говорит он, пряча лицо в плече Джебома и нервно рисуя пальцами узоры на простынях. — Это не что-то очень большое или дорогое, но я хотел тебе что-то подарить, потому что ты так много сделал для меня, ты особенный для меня. И я хотел подарить тебе что-то особенное. Лёгкие перестают работать на секунду после слов Джексона, но тот уже садится, чтобы достать небольшую бархатную коробочку, прижимая её к ладони Джебома, опустив голову и избегая взглядов. Джебом открывает её и видит серебряное кольцо с красным гранатом, его зодиакальным камнем. Оно не очень яркое, просто красивое кольцо, но такое личное. Всё его тело покалывает от нежности к младшему, как нервы, когда ты обжигаешь палец огнём. Джебом чувствует, что тоже играет с огнём. Джексон ёрзает перед ним, губы зажаты между зубами, ресницы трепещут, а глаза бегают по лицу Джебома, пытаясь уловить любую реакцию. — Джексон, — говорит тот, осторожно вынимая кольцо из коробки и надевая холодный металл на безымянный палец, — я даже не могу передать словами, как много это для меня значит. Лицо Джексона расплывается в улыбке, достаточно яркой, чтобы бросить вызов солнцу, его карие глаза широко раскрываются. — Тебе нравится? — Малыш, мне очень нравится. — Джебом раскрывает объятия, притягивая Джексона к себе для поцелуя, а тот всё никак не может перестать улыбаться и смеяться. Им так чертовски в него влюблён, что это просто невероятно.

-

— Подарок от девушки? — спрашивает одна из его коллег, Чимин, в понедельник утром. Её большие глаза прикованы к блестящей серебряной полосе на его пальце. — Перестань совать нос в личную жизнь своего старшего, девчонка, — ворчит он, но при упоминании Джексона уголки губ кривятся в предательской улыбке. Джексон будет раздражённо дуться, если его назовут его девушкой, и, вероятно, ухватится за возможность назвать его «Оппа!». — Так это от твоей девушки? — дразнит она, приподнимая одну идеально накрашенную бровь. — Думаю, можно и так сказать, — отвечает Джебом, любовно крутя кольцо, думая о том, что он никогда бы не догадался, как сильно полюбит этого мальчика, когда впервые увидел его возле кафе.