Ключи от Башни

Уже третью неделю, Дима находился в больнице, под условным наблюдением Макса. Почему условным? Потому, что Макс и переживаниям Дарины, оставившей ему письмо, и к состоянию друга отнесся несерьезно. Как всегда довольно бегло послушав своего друга и уловив легкие хрипы, сказал: -Ну, раз ты настаиваешь, будет тебе госпитализация, - разместил его в палате-люксе, и больше не появлялся, - у меня сейчас горячая пора. Ты очень не вовремя решил болеть. Я сам постоянно занят, но вот своим лучшим врачам и медперсоналу тебя поручу. - Макс, а я думал, мы хоть с тобою поболтаем, пока я свободен на неопределенное время, - вздохнул Дима. В последнее время Макс был всё время занят. Даже больше, чем Дима. Даже на выходных. Они уже давно не собирались на шашлыки и душевные беседы. - Это ты свободен, а я на работе. -Ну ладно, ну ты заходи, если что. Я здесь, - весело говорил Дима, хотя шутить ему было очень сложно. За эти три недели, при очень усиленном лечении, ему не стало лучше. Он даже ощущал, что стало хуже. Всё болело от колов и капельниц, температура по-прежнему держалась на отметке 37,4. Именно это служило поводом не выписывать его. «Лучшие» врачи отделения Макса не видели иных проблем. Несмотря на то, что у Димы было большое ограничение на посещение, к нему ежедневно проходили сотрудники, и все его замы, и просто подчиненные. Все были очень взволнованы, все желали скорейшего выздоровления, приносили вкусности. Да, лично допускались только замы, от вот от вкусняшек ломился холодильник. Во-первых, Дима и не хоте особо есть, во вторых, у него была лечебная диета. Довольно строгая, но по мнению «лучших» врачей отделения под командованием Макса, очень эффективная. Не приходила только Дарина. Позвонить ей он не мог, Макс запретил мобильник, оставив только местный телефон. Запретить ноутбук не получилось. Дмитрий даже пытался работать, но сил не было вникать ни во что. Он чувствовал, что вообще мало что понимает. И его очень угнетало его состояние. -Вов, а как там Дарина? – спросил он, когда главный зам в очередной раз пришел к нему с документами. -Ооо..это нечто. Я чувствую, еще немного, и она реально отвоюет мое или даже твое кресло. Она всех так строит, что все пикнуть боятся. Возможно, именно благодаря её контрою многое работает, как при тебе. Нет…она не тиран…Нет, она действует и жестко и одновременно очень деликатно. Многие наши выгодные клиенты, те, кто на стопе, особенно, согласились дождаться тебя, только после разговора с ней. Даже я, что греха таить, не всегда был убедителен. -Надеюсь, она на работе не ночует? -Иногда немного задерживается. -Вот что, попроси её прийти…лучше, конечно сегодня. Думаю, мне есть, что с ней обсудить. -Да. Хорошо. Я ей прямо сейчас позвоню. Как раз пока я до работы доберусь, она к тебе доедет. -Хорошо. Дарина очень хотела навестить начальника в больнице, но боялась. По её подсчетам, при интенсивном лечении, он должен был пойти на поправку спустя неделю, и еще максиму несколько дней для восстановления. Она чувствовала себя виноватой, что возможно ошиблась, неправильно поставила диагноз. Не надо было ей в это лезть. Безобидная почти шутка. Замы, особенно Владимир Александрович , обсуждая дела, с тревогой говорили о том, что посещения начальника, наводят на грустные мысли, что он бледен, под глазами круги, он постоянно зевает и иногда засыпает на полуслове, разговаривать предпочитает полулежа. Дарина от таких слов начинала волноваться еще больше, ведь это значило, что болезнь развивается, а начальник не получает нужного лечения. Когда Владимир Александрович сказал ей, что начальник хочет её видеть, она разволновалась. Но не поехать не могла. В эти недели она взяла на себя куда больше ответственности, чем предполагала её должность, скорее всего , начальник будет недоволен. То, что Дмитрий Станиславович в курсе того, что она творила, Дарина даже не сомневалась. Когда она увидела Дмитрия, разволновалась еще больше. Все было еще хуже, чем она предполагала. Начальник сильно похудел. Кожа стала бледной. Говорил тихо, с трудом, даже казалось, что у него «заплетается язык». Девушка понимала, что когда начальник в таком состоянии, никакого делового разговора быть не может. -Ужасно выглядите, - сказала она привычно безразлично. -Спасибо за комплимент. Вот Вовка говорит, что я выгляжу просто прекрасно, - хмыкнул Дима. -Никогда не думала, что Владимир Александрович – подлиза, - осторожно проговорила Дарина, - а что говорит Ваш друг, главврач этого отделения? -Я же говорил тебе, что Макс уверен, что я симулянт. Если бы у меня не держалась температура, он бы меня давно выписал. - И он что тревогу не бьет? Что он вам говорит после обходов, обследований? -А я его почти все эти недели и не видел. У него какие-то дела. Он поручил меня своим лучшим врачам. А они говорят, что всё в порядке, - слабо улыбнулся Дима. У него кружилась голова. В висках стучало. А еще снова настиг этот удушающий кашель. -И это всё нормально? – подпрыгнула Дарина. -Интерн Атонов говорит, что это остаточное явление. -От вас? – хмыкнула Дарина, - можно вашу руку? – девушка хотела «поймать» пульс, она хотела немного закатать рукав на больничной рубашке начальника и вдруг увидела огромные синяки и на второй руке тоже,- Что это? – спросила она в ужасе. -Это? Капельница. Ежедневно. У них очень красивые название. Одна называется «Последняя надежда», а другая «Вздох». -Обе? Каждый день? -Ну да, одна на левой руке, другая на правой. И потом, на следующий день наоборот. -Обе? Одновременно? Ежедневно? На разных руках? – Дарина была в ужасе,- похоже, вы были правы, мне надо было воспользоваться вашим предложением и лечить вас лично. - Еще ничего не поздно, - Дмитрий улыбнулся, забота Дарины была ему приятна. -Подождите. Так же нельзя! – Дарина, заметно нервничая ,бросилась к своей сумочке и достала оттуда фонендоскоп. Самый простой. Сегодня утром, как обычно, она хотела зайти в торговый центр и купить сок и свежий багет. Но у главного входа была огромная лужа, на девушке были новые сапожки, ей их было жалко пачкать, она решила пройти через аптечный пункт. Раньше девушка сюда не заходила. И только, как вошла, увидела то, что так долго искала. Самый простой, обыкновенный фонендоскоп, который был у нее еще в 10 классе на факультативе. А сейчас она хотела сделать такой фонендоскоп частью ловца снов. Её новое увлечение. Но поиски на специальных сайтах ни к чему не привели. А использовать что-то другое в виде каркаса считала святотатством. Удивительно, что всё это случилось именно сегодня! Она подошла к Диме, - Привстаньте, пожалуйста, мне снова придется вторгнуться в ваше пространство, - Дима присел, а Дарина, задрав на нем рубашку, прислонила диск фонендоскопа и попросила: Подышите, пожалуйста, спокойно. С каждым периодом, Дарина делалась все серьезней. Она понимала, что начальник вообще не получал нужного лечения. Положение вещей усугубилось максимально. -Вы можете лечь, только рубашку поднимите, пожалуйста! Что это? – вскричала Дарина в ужасе, когда Дмитрий лег и выполнил её требование. -Это? А это тоже…лечение, - весь живот начальника был в синяках от уколов, кожа вокруг пупка красная от обилия кровоподтеков. Соски были тоже изранены инъекциями, - это еще нормально, ты еще вид сзади не видела, - сказал Дима весело. Почему-то ужас в голосе Дарины прибавлял ему сил. -Покажите, - почти приказала Дарина, но потом смущенно сказала, - Извините. Пожалуйста, расслабьтесь, дышите максимально спокойно, - Дарина снова стала его слушать, медленно передвигала диск фонендоскопа. Лицо её было серьезным. А вот легкое прикосновение Дарины к животу, исколотому уколами, к пупку отразило на лице Димы гримасу боли, скрыть это было трудно, как и боль от легкого касания Дарины к его соскам. - Дарина, прошу простить мою минутную слабость, - Диме было неловко, что он показал Дарине, как ему больно. Девушка молча опустила его рубашку, убрала фонендоскоп обратно в сумку, снова подошла к нему, вздохнула, словно, переступала через невидимую преграду, и попросила. -И всё же…покажите…пожалуйста. Дмитрий молча развернулся и аккуратно стянул больничные пижамные штаны. -Достаточно, - тяжело сказала она через несколько мгновений, - простите меня за мою навязчивость.. В это время в палату зашла медсестра. Она явно собиралась сделать Диме уколы. Дарина в первый момент собралась уйти, но Дмитрий, привычно подняв рубашку, оголяя живот, попросил её остаться. Дарина молча смотрела, как девчонка набирает лекарство и уже собирается сделать укол, и тут сама от себя не ожидая прокричала: -Идите-ка отсюда. Я сама. Медсестра ни секунды не спорила, вручила Дарине шприц и вышла. - Извините, но у меня возникли вопросы к квалификации этого специалиста. Если это самые лучше врачи. То какие такие худшие? Я умею делать такие уколы. Но простите, вам придется потерпеть. Тут у вас живого места просто нет. Словно вас разом укусило сто бешенных собак и вам теперь нужно сделать 400 уколов в живот. Так что будет довольно больно, но я постараюсь сделать все, минимизировать чтобы … Дмитрий съежился, схватился за простынь, ожидая привычной дикой боли от этих уколов, Макс уверял, что это нормально. -Захотел болеть, лечись, - говорил он спокойно. Сначала Дмитрий ощутил, как Дарина легонько гладит его по животу, потом легкое покалывание, очевидно девушка искала место для иглы, так периодически делали медсестры. -Господи, а вас тут точно не пытают? Какой ужас. Пожалуйста, потерпите, сейчас будет очень больно, но я ничего не могу поделать. Простите. Дима почувствовал, как Дарина сплющила его пупок, а потом легкий укол. -Извините, но в вашем случае, это совсем нельзя делать безболезненно. -Ты хочешь сказать, что всё? – Дима открыл глаза, не веря. -Да, еще раз прошу прощения. Скажите, а вот…простите…странный вопрос….вот у вас соски…нет не так, вам что делают тройную инъекцию? -Дарина, мне не было сегодня больно…совсем. Правда. Я не знаю, как это называется….возможно, и тройная инъекция. Врачи считают, что это мне поможет. Уже две сделали. Вроде как сегодня вечером крайняя третья, если не поможет, то будут дозу увеличивать….что-то еще. -И…вы чувствуете улучшение после…этого? -Не знаю…Вообще я себя чувствую героем фильма для извращенцев…Очень похоже. Меня связывают, и в рот, чтобы я не кричал, засовывают…такой шарик…даже дышать почти невозможно… -И что? Ваш друг…к вам даже после ЭТОГО не приходит? -Говорю же, у него очень много дел…. В этого момент в палату заглянула другая медсестра с капельницей. Дарина и её выгнала. -Нет..вам нельзя сейчас эти капельницы. Подождите, я сейчас вернусь…. Дарина выбежала из палаты и пошла искать кабинет зава. Нашла быстро. Даже не постучавшись зашла. Стрелков сидел за столом и листал какую-то папку. -Стрелков Максим Евгеньевич? – уточнила Дарина -Да. -Меня зовут Дарина. Я подчиненная Дмитрия Станиславовича. Вашего пациента. -Очень приятно, - Максим Евгеньевич попытался улыбнуться. -А мне нет. Первостепенно, по мнению Дмитрия Станиславовича, вы его лучший друг. Ужас в том, что с таким друзьями, как вы, враги и не нужны. -Вы о чем? -Я о том, что вы хотите угробить своего друга. Зачем? Вам кто-то заплатил? - Угробить? С чего вдруг вы так решили? -Да с одного взгляда на то, какое лечение он получает. Это странно. Я о вас слышала только хорошее. Куда делась компетентность, когда дело друга коснулось? Он что девушку у вас увел? -Я уже много лет женат. У меня трое детей, - пробормотал Максим. -Тогда что? Вы же вот сейчас без дела сидите, почему бы не прийти. Зачем вы поручаете его практикантам? Он вам что жопа резиновая? За что вы так с ним? Он о вас ничего плохого не говорит? - Для офисного работница вы слишком в теме, - проговорил Максим -340126616, - сказала Дарина холодно, - пожалуйста, возьмите, хотя бы стетоскоп…и сходите…хоть раз…осмотрите своего друга, как положено… -Хорошо, - цифры произвели на Макса магическое действие. Макс увидел Диму впервые с тех пор, как разместил его в люксе. Похудевший, бледный, исколотый инъекциями, не всегда ему полагающимися. -Вот, посмотрите пожалуйста, к чему приводит ваше попустительство, - строго проговорила Дарина, практически впихивая Макса в палату. -Макс, привет! Я очень рад тебя видеть, - слабо улыбнулся Дима. Он действительно был рад Максу и возможности поговорить с ним. -Ну вот, Димыч, я пришел, чтобы провести осмотр. Лично, - говорил Макс, словно деревянный клоун. -Ооо, Дарина, ты и Макса умудрилась ради меня отвлечь от важных дел, - Дима улыбнулся Дарине, которая стояла рядом. -Ради вас, Дмитрий Станиславович. Да. Я подожду в коридоре. Дарина вышла, а Дима по требованию Макса снял свою больничную рубашку. Макс был в шоке от того, что увидел. «Я идиот», - подумал Макс, окончив осмотр. -Макс, у тебя все хорошо? – заботливо спросил Дима, глядя на своего суетящегося друга. - Потом…потом, - пробормотал Максим и вышел из кабинета. -Ну, что скажете, Максим Евгеньевич? Вы убедились, что ваш друг не симулянт и он не нуждался в воспитательных мерах? -Признаю, - сказал Макс, опустив голову. Очень тихо. -И что теперь? - Ему придется сделать тройную инъекцию...этого я теперь отменить не могу. Но теперь я могу назначить …правильное лечение. - Надеюсь, вам хватит смелости рассказать об этом Дмитрию Станиславовичу? -Это будет тяжело. -А что тяжелее? Осознание врачебной ошибки и страх того, что Дмитрий Станиславович может предъявить вам претензии…Подать иск к больнице, вас засудить….или всё же то, что вы были невнимательны к близкому другу? - Через час ему сделают тройную инъекцию и азальтацию …а потом..я с ним поговорю, - ответа на вопрос Дарины у Максима не было. - Даже, если вы скажете, что у вас есть, на самом деле, квалифицированные специалисты для этих процедур, а не глупые интерны, я надеюсь, вы понимаете, что я своего начальника не доверю теперь никому? -Дмитрий Станиславович, простите, что я проникла так далеко…но… я не могу…допустить, чтобы вас мучили…простите, что доставлю вам боль. Я буду стараться, чтобы эта процедура, по возможности, насколько это возможно, была безболезненна. Но это сложно. Вы можете кричать, материть меня… -Дарина, если я буду материться, прости меня, это будут инстинкты, не со зла,- Дмитрий голый и несчастный лежал на операционном столе. Его руки и ноги были аккуратно привязаны, как при операциях, а не пристегнуты, как до этого. А рот не закрыт кляпом. Дарина вся в белом, стояла напротив него со шприцем в руках. -Я приступаю. Дмитрий Станиславович, еще раз прошу меня простить за боль… Тройная инъекция представляла собой довольно сложную операцию – манипуляцию, которая потом активизировала все возможности организма. Это была новая технология, почти экспериментальная. Но нельзя было останавливаться. Нужно было сделать все три серии. Применялась такая операция к мужчинам, была разработана с оглядкой на мужской организм. Все начиналось с того, что в канал вводился длинный пластиковый прут-катетер, к которому подключался электроприбор с биотоками. Затем шла серия уколов в соски, пупок, в яички и фаллос. Для того, чтобы данная процедура была максимально безболезненной требовалось особое мастерство. Точность рук. Диме было больно. Очень. Но совсем не так, как обычно. Его дыхание, не скованное кляпом, было легким. Он несколько раз тяжело вздыхал, по щекам текли слезы, но кричать он не мог. -Вы наверно, в прошлой жизни были Зоей Космодемьянской, - проговорила Дарина, окончив процедуру, - теперь еще немножко потерпите и все будет хорошо. Дарина вышла из операционной, доверия азальтацию команде Максима. Макс сидел в палате все еще спящего после азальтации Димы и плакал. -Димка, прости меня, я хреновый друг, - проговорил он вслух, - твоя подчиненная Дарина права, тебе вряд ли нужны враги с таким другом, как я. Я вот сейчас, пока ты спишь, потренируюсь, а потом уже, когда ты проснешься, попрошу у тебя прощения.