Поцелуй меня первым

«Наивность дает лучше себя понять, чем точность: это язык чувства, он предпочтительнее языка воображения и разума, поэтому он прекрасен и общепонятен.» Л. Вовенарг __________________ Малфой с ним не разговаривал. Совсем. Прошло уже два дня после того, как Драко пришел в себя, и все это время он молчал, а еще не спал. Иногда Гарри резко просыпался среди ночи и смотрел на уставшего и непохожего на себя Малфоя, который смотрел в одну точку, но все равно держался и даже не пытался поспать. Он боится снова пережить все то, что было ранее, это Гарри сразу понял. Но вот почему тот не хочет хоть о чем-то поговорить с ним, так и оставалось загадкой для Поттера, ведь так будет намного проще проводить в камере безмерное количество часов, да и держать хоть какую-то видимость выбора и будущего. На третью ночь такой взаимной «минуты молчания» Гарри не выдержал первым, все же знать, что рядом человек, причем знакомый, и просто молчать было невыносимо. — Что говорили после моего заточения? Драко вздрогнул и посмотрел на него, будто совсем забыл о существовании Поттера. Малфой все еще не мог свыкнуться с мыслью, что он здесь, и скоро умрет. Да, он точно знает, что долго находиться ему здесь не позволят, уж не нынешний Министр, который терпеть не мог его семью. Не то чтобы он до сих пор ненавидел Поттера, совсем нет. После всего пережитого данное чувство больше всего не подходило под описание его чувств. Скорее просто равнодушие. Есть человек, и есть. Ну и немного благодарности, разве что, но он никогда этого не признает. Драко вообще во многом не признается ни себе, ни другим. Всегда так было. — Сначала никто не понял, Поттер. Я читал статьи о тебе из любопытства, да и нельзя не заметить твое шрамоголовое лицо на всю первую страницу каждой газетенки. Они писали самое разное. Кто-то говорил, что ты просто устал от войны и вечных разговоров о ней, а потому заперся на Гриммо. Другие подтверждали тот факт, что после смерти Лорда ты вполне можешь стать Темным магом, а потому искренне верили, что тебя засадили сюда. А третьи и вовсе уверяли всех, что ты просто ушел жить в маггловский мир, где никто тебя не будет знать. Но есть и газета, которая всегда тебя поддерживала и отрицала все гнусные статьи о твоей персоне. — «Придира»? — Малфой кивнул, и у Гарри на душе стало легче. Полумна… Конечно, еще она верила в него, не боясь расправы со стороны Министерства. В ней чувствовалось то мужество и отвага, которых Гарри лично часто не хватало. — А потом все стало бардаком в Британии. Твои друзья вторгались в Министерство, в газетах все чаще стали писать о помешательстве Грейнджер, приплетать ей роман с тобой, обсуждать деление постели с Уизли. Хотелось блевать, когда я это читал. Отвратительно, серьезно. И Министр заявил, что не позволит усомниться в его намерениях, начиная отлавливать бывших Пожирателей смерти, проводить повторные суды. — Да, я знаю. У меня есть возможность кое-что узнавать даже в этих стенах. — Почему я не удивлен? — Фыркнул Малфой, поморщившись от боли в ноге, она даже на минуту не покидала его. — Дамблдор вообще заявил, что Пожиратели тоже люди и не заслуживают такой участи, но «если им ничего не угрожает из-за прошлого, то их вина не будет доказана». Мерзкий манипулятор. — Я… Я верил ему, Малфой, как самому себе. — Думаешь, ты один? Да все верили ему, блядь! И что теперь? Он нагло улыбается репортерам, продолжая говорить о том, что «бедный мальчик стал жертвой Лорда, он не виноват, но ради безопасности магов…» Это о тебе, если ты не понял, Поттер. И я знал, знал, что окажусь здесь, что они найдут способ подобраться ко мне и к моей семье. И я оказался прав. Они избили меня за то, что я отказался говорить местонахождение матери, Поттер. — А как же Сыворотка Правды? Разве они не проверяли тебя ею? — Конечно проверяли. Но выяснилось, что я стер себе память. Самостоятельно, хоть совсем и не помнил об этом. Взял и стер абсолютно все, что может касаться этого вопроса. До нее они не доберутся. Никогда. — Подожди. А как же ты? Что сказали тебе? Каков приговор? Сколько здесь тебе сидеть? — Гарри и вправду это волновало. Ведь он тут до конца своей никчемной жизни, если не найдется выхода обойти чертову систему, а потому хочется знать, сколько еще он будет находиться в обществе Малфоя. — Два месяца. — Гарри даже не скрыл своего удивленного взгляда. Он не думал о том, что кого-то еще Министр может пощадить, вполне вероятно, что Фадж понял простую вещь — никому не стать уважаемым человеком, если просто засаживать в Азкабан любого практически за косой взгляд. Так мало, два месяца, а потом можно забыть об этом ужасном эпизоде, начать новую жизнь, только потерпеть, только… — А потом Поцелуй Дементора. — Подожди, что? — Гарри сначала не понял, о чем конкретно говорил Малфой, но как только до него дошел смысл этих слов, то он поднялся на ноги и со злостью сжал правую руку в кулак. — Поцелуй Дементора? Но… Почему?! Ты же ничего не сделал! Совсем ничего! Как они могли постановить такой приговор тебе, Малфой?! Ты меньше всех заслуживаешь этого! — Поттер, Поттер, успокойся! — Драко с ужасом смотрел на стены камеры, которые принялись прямо на глазах покрываться льдом, будто совсем рядом, прямо в коридоре, ходят Дементоры, но Малфой уверен, что это точно не из-за них. Это Поттер. Драко видел такое впервые, а потому даже не смог вовремя скрыть свой страх, и старался не отводить взгляда от Поттера. — Как я могу успокоиться? Ты же… Мы были детьми, нас заставляли делать то, что нам не нравится! И теперь этот гнусный, мерзкий, блядский… — Перестань! Посмотри, что ты делаешь! Гарри обратил внимание на стены и сразу глубоко вдохнул, разжимая кулак и опускаясь снова на пол, но ближе к Малфою. Да, давно с ним не случались выбросы магии, с того самого визита Министерских шавок в его дом. Такое происходило само по себе, он не мог контролировать такой большой объем магии, и такой расклад пугал даже его самого, а потому он довольно быстро смог прийти в себя, чтобы не усугубить ситуацию. Все же прихода охраны Гарри точно не хотел. Он не считал себя всесильным магом, способным победить кого угодно, просто с притоком магии стало более сложно контролировать ее, к тому же в таких условиях совсем не задумываешься об этом. — Ты что, можешь колдовать в Азкабане? — Голос Малфоя звучал ровно, но Гарри смог различить в нем любопытство. — Нет, оно само. В моменты сильной ярости или раздражения, а сам я это вызвать не могу. И да, сбежать тоже не могу. Гермиона как-то сказала, что от сильного выброса магии я могу остаться сквибом, так как тело просто не выдержит такой нагрузки. — Ты слишком бурно реагируешь на все это, Поттер. — Зато ты, я вижу, отлично справляешься с этой новостью. Ты просто смирился, Малфой. — прошипел ему в лицо Гарри, сам не понимая, на кого злится больше. На чертового Министра, который возомнил себя Богом, или же на Малфоя, принявшего свою участь? — А что ты мне прикажешь делать, идиот героический? Я ничего не могу сделать с этим, приговор не подлежит повторному рассмотрению, а мой отец… Его убили при сопротивлении аврорам. Точнее, это версия Министра. А на самом деле он не позволял издеваться надо мной прямо в нашем доме! Какого хера ты уставился на меня, Поттер? Ждешь слез или жалоб на нелегкую судьбу? Ничего из этого не будет. Надо принимать то, что тебе дает блядская жизнь, и если ты не в силах что-то поменять, то ты сам виноват в этом. Либо из-за наивности, либо из-за глупости. — А я вот привык судьбу менять. И сдаваться не собираюсь. — Я не сдался. — Крикнул Малфой с раздражением, и просто закрыл глаза, опустив голову вниз. — А просто устал, смертельно устал, Поттер. И Гарри опять понимал его. Сейчас Малфой казался именно тем мальчишкой, в которого он швырнул Сектумсемпру на шестом курсе, совсем этого не хотя. Из дурости и незнания. Только более сильный, несмотря на усталость, и непоколебимый. Да, над ним издевались и морально, и физически. Но он нашел в себе силы не выдать Нарциссу, обеспечивая ей безопасность, не сгибался под напором Министерства, и даже сейчас в нем чувствовался стержень. А Гарри… Он просто привык сражаться, ведь его этому учили с одиннадцати лет, учили манипуляцией, враньем, страхом. А больше сил не хватало даже на банальную веру в завтрашний день.