home

Фемслэш
NC-17
Закончен
21
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Драббл, 8 страниц, 1 часть
Описание:
Дина бесконечно ценит такие тихие, семейные моменты, когда время вдруг замирает, позволяя ей рассматривать уже давно изученный профиль, трогать уже некогда исследованные части излюбленного тела, словно окунаться в прежние времена, когда она только-только находила смелость прикасаться, целовать, разглядывать.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
21 Нравится 4 Отзывы 0 В сборник Скачать

♡(.❛ ᴗ ❛.)♡

Настройки текста
Примечания:
хочу внести небольшие пояснения:

1. здесь всё тот же постапокалиптический мир, но только абсолютно все герои живы и здоровы (я просто очень сильно их люблю, никак не могу делать им больно).

2. я, как любительница почитать работы англоязычных авторов, решила использовать тут словечко, которое они порой используют, и которым элли назовёт здесь джей-джея. оно мне невероятно нравится, поэтому если что, «буба» является чем-то вроде ласкового слова, которым называют кого-то, кого ты бесконечно сильно любишь. вот. :)

ну, и как однажды сказала хэлли гросс, что является одной из сценаристов тлоу: «элли храбрая, может быть разгневанной и вспыльчивой. но дина позволяет нам увидеть её с другой стороны: уязвимой, робкой».

приятного чтения! ٩(。•́‿•̀。)۶
      — Мама?       Тихий детский голос, отражающий крайнюю сонливость и содержащий в себе немного охриплости от пробуждения в такой поздний час, донёсся до Элли. Она резко вздохнула, поворачивая голову в сторону, чтобы ещё раз наткнуться взглядом на мирно сопящую девушку, чьи вороньего цвета волосы беспорядочно лежали на подушке, обрамляя смуглое лицо.       Откинув свою часть одеяла в сторону и касаясь ступнями прохладного пола, Элли чуть поёжилась, окончательно прогоняя сон с помощью ночной прохлады, постепенно окутывающей комнату в ночное время суток. Она потёрла рукой лицо, останавливаясь пальцами на глазах, что всё никак не хотели полностью открыться из-за непреодолимой усталости. Негромкое копошение неподалёку сподвигло её поторопиться, вставая на ноги и, шаркая ими по половицам, подойти к детской кроватке.       Там в сидячем положении находился немного встревоженный ребёнок, тот, для кого Элли была готова сделать всё, что угодно. Ради которого проснуться посреди ночи по первому зову — сущий пустяк, приносящий в жизнь свою долю прелести. Растрепанные, успевшие отрасти и немного завиться на концах волосы Джей-Джея только являлись дополнительным доказательством того, что он сам для себя неожиданно проснулся, не чувствуя рядом родного тепла. Он напоминал Элли только-только родившегося цыплёнка, которого всё время нужно держать в уюте и тепле для его же безопасности и комфорта.       У неё не было ни единой претензии к этому пункту; брать малыша на руки, чувствовать, как он дотрагивается ладошками до кожи, в детской привычке прижимается открытым ртом к плечу, оставляя после этого на ткани футболки мокрый след, дёргает за волосы, будучи слишком восторженным чем-то, болтает ногами в воздухе, иногда попадая ими со всей силы в рёбра,— это только малая часть того, чему Элли была безмерно рада, из-за чего действительно ощущала себя живой, нужной.       С рождением Джей-Джея всё поменялось, и Элли ощутила изменения даже в своём характере, поведении. Не стоит упоминать то, как поменялась Дина, и как теперь сверкали её глаза, собирая в себе все яркие звёзды, когда она смотрела на собственного сына. «Я так боюсь, что он быстро вырастет», Дина однажды поделилась своим оправданным страхом, располагаясь головой на чужой груди и прижимаясь ближе, словно пытаясь убедить себя в том, что время, на самом деле, будет течь медленнее ожидаемого, «но вместе с тем, я жду не дождусь, когда он назовёт меня мамой. Назовёт мамой тебя».       Тогда боязнь Дины порывом сильного ветра перешла и к самой Элли, вызывая на коже табун мурашек. Свои переживания она не озвучила, только поцеловала лежащую в её объятиях девушку в макушку, пытаясь успокоить разыгравшееся сердце. И вот где она сейчас: берёт на руки сонного, чуть встревоженного мальчишку, который действительно начал считать её за своего родителя. И гордость, настоящая любовь, переполняющие Элли, были готовы буквально взорваться внутри бурным фейерверком от феерии, что она испытывала из-за этого.       — Что случилось?— даже её голос заметно меняется, когда она говорит с сыном, выражает через слова свою искреннюю заботу. Джей-Джей растёт. Не так быстро, как предполагала Дина, но от этого трепет перед будущим не ослабевал: теперь они обе волновались о том, правильно ли воспитывают общего ребёнка, смогут ли обеспечить ему хорошую жизнь, уберечь от опасностей, что ждут его во взрослой жизни.       Единственным человеком, кто более-менее старается жить настоящим, не заглядывая далеко в будущее, оказывается Джесси; он хоть и зачастую занят, до заката солнца выходя за пределы высокой ограды, чтобы убедиться в безопасности близлежащей к городу территории, но прилагает все усилия, чтобы как можно чаще проводить время с ребёнком. Чему Элли была ещё благодарна — тому, что Джесси не держал на неё обид, не поменял к ней отношение, лишь начал больше наставлять в шуточной форме, с улыбкой на губах просить её не учить плохому Джей-Джея. Джесси делал замечания лишь для галочки, на самом деле прекрасно понимая, что Элли уже является лучшим образцом, что может присутствовать в жизни подрастающего мальчика.       — Приснился страшный сон?— Элли старается говорить вполголоса, заботясь о том, чтобы Дина не проснулась из-за постороннего шума. Взяв ребёнка на руки, она направилась к кровати, осторожно присаживаясь на неё и продолжая крепко держать сына, поддерживая одной рукой его спину.       — Мама.       — Да, буба, я здесь,— Элли улыбается, целуя малыша в висок. Она находу придумывает слова для песни, что собирается тихо спеть, чтобы помочь Джей-Джею снова спокойно погрузиться в сон, но позади неожиданно слышится скрип матраса.       — Это всё Джесси,— Дина приняла удобное положение, переворачиваясь со спины на бок и подкладывая под голову ладонь, чтобы понаблюдать за Элли, что выглядела так по-домашнему умиротворенно, держа на руках их сына. Увидев глаза мальчика, смело выглядывающие из-за чужого плеча, Дина улыбнулась, сразу же чувствуя прилив тепла в душе, ощущая, насколько её сердце наполнено обожанием к двум находящимся перед ней людям.       — Почему?— Элли поворачивается к ней лицом, отпуская Джей-Джея из рук и позволяя ему доползти до темноволосой девушки на четвереньках. Тот лицом падает прямиком ей на руку, мигом поднимая голову и часто моргая от полученной встряски.       — Я говорила ему быть осторожнее с этими его играми, но он всё равно не послушал,— Дина вздыхает, вспоминая прошедший день и запланированный визит парня к ним домой. Он с удовольствием играл со своим чадом, разыгрывая самостоятельно целый спектакль и наблюдая за завороженной реакцией мальчика, а затем тот больше не пожелал сидеть на месте и стал требовать большего, совершенно не концентрируя внимание на попытках Джесси снова увлечь его мягкими игрушками.       У парня спустя неопределенное количество времени назрела идея, и он поспешил воплотить её в жизнь, находя место за спинкой дивана, чтобы через несколько секунд показаться оттуда с громким «ку-ку!» и увидеть расцветающую улыбку ребёнка, состоящую пока что только из четырёх зубов. Придуманный им план с успехом сработал, и Джесси начал хаотично передвигаться по помещению, прячась за самыми различными предметами мебели, пока, в конечном итоге, не перестарался, сильно пугая до этого момента веселящегося малыша.       Элли усмехается, опуская голову, от одного воспоминания, как Дина из-за случившегося отчитывала Джесси со всей возможной строгостью в голосе, пока тяжело не вздохнула и не присела рядом с ним на мягкую поверхность дивана, ещё раз прося быть аккуратнее. Джей-Джей теперь игрался с локонами распущенных волос Дины, размахивая руками и тягая их в стороны. Он радостно завизжал, привлекая внимание двух девушек к себе.       Те вдвоём неотрывно наблюдают, как малыш случайно цепляется за ткань чужой ночной рубахи, спуская ту вниз по покатому плечу. Заприметив подвернувшийся удобный момент, Джей-Джей полез рукой внутрь, ища чужую грудь, чтобы подкрепиться перед очередным глубоким сном. И Дина звонко засмеялась, свободной рукой прикрывая лицо, но позволяя ему продолжать свои намеренные, проворные действия.       — Вот это у него от тебя,— она заискивающе смотрит на рыжеволосую девушку, всё ещё сохраняющую сидячее положение, лицо которой моментально приобрело чуть розоватый оттенок, а на губах появилась застенчивая улыбка. Такая, что каждый раз обезоруживает Дину, напоминая, какой неловкой Элли может порой быть. Это является её шармом, тем, что заставляет Дину хотеть всё больше и больше говорить подобные вещи, чтобы видеть на веснушчатом лице признаки смущения.       — Да-да, конечно.       Насколько бы тяжелой не была взрослая жизнь в роли родителя, Элли так и не могла до конца насладиться всеми открывавшимися перед ней событиями и возможностями; столько дорог, по которым можно пойти, но среди них есть и не очень желанные, в этом-то и заключалась основная сложность. Для неё принятие и одобрение со стороны Джесси, желание Дины вместе воспитывать маленького человека, являясь ему опорой, уже были благосклонностью, в которую она с трудом верила. А пройдя этап тщательной опеки над Диной, что девять месяц носила под сердцем малыша, переступив на ступень боязни, где держать хрупкого мальчика на руках уже казалось непосильной задачей, а затем оказавшись здесь, в моменте, когда Джей-Джей уже начинал говорить свои первые слова и отличался особым рвением поскорее встать на ноги — было просто запредельным чувством эйфории.       Смотря, как их сын с характерными звуками утолял жажду, прислонившись к Дине всем телом, и как его веки секунда за секундой тяжелели, предательски опускаясь, Элли легла совсем рядом к ним двоим. Она обернула руку вокруг них, устраивая ладонь на чужой спине и в расслабленной манере выводя на ней большим пальцем круги.       — Засыпай,— Дина прошептала, даря девушке искреннюю, полную нежности улыбку, переводя после этого взгляд ниже, на того, кто делал их существование намного ярче.       Элли совсем не понимала, как Дина, будучи уставшей из-за обычной, на первый взгляд, рутины, которая оборачивается каждый раз непосильным трудом, могла оставаться настолько сильной. Она не обделяла вниманием Элли, не забывала про своих друзей, которые порой заходили проведывать её, умудрялась успевать приготовить что-то на завтрак, обед или ужин. У неё на всё хватало времени, и это её до глубины души поражало, заставляло восхищаться и чувствовать укол непреодолимого стыда. Ведь Элли не могла похвастаться тем же: она, в свою очередь, лишь просила вписывать своё имя в различного рода задания, от которых зависели развитие или безопасность города, не скупилась на помощь, когда кто-то просил отправиться на патрулирование местности на несколько смен подряд; выходные дни она проводила дома, в окружении родных ей людей, и понимая, насколько вымотанной может быть Дина, помогала ей. Но этого всё равно ведь ничтожно мало по сравнению с тем, на что способна Дина, так постоянно думала Элли, надеясь, что темноволосая девушка не держит на неё зла.       Следующим утром, когда лучи солнца стали назойливо просачиваться через тюль с витиеватым рисунком на нём, попадая прямо на глаза, Элли проснулась раньше остальных. Первое движение — не потянуться, наслаждаясь сладкой негой, а повернуть голову в сторону, чтобы убедиться, что Дина и Джей-Джей всё ещё спят, не потревоженные утренним светом, и надеяться, что они видят спокойные сны.       Подойдя к окну, чтобы на секунду приоткрыть форточку, впуская небольшой поток свежести внутрь комнаты, рыжеволосая девушка вдохнула полной грудью, улавливая почти кромешную тишину на улице. Кажется, будто весь город ещё был погружен в дрёму, не позволяя даже осенним листьям волочиться по земле, направляемые в никуда слабым ветерком. Это заставило её улыбнуться; не всегда выпадает такой заманчивый шанс вдоволь выспаться, оказаться первым отошедшим ото сна человеком и лицезреть городское умиротворение.       Первым делом поставив на раскалённые угли в камине гостиной наполненный водой, железный чайник, Элли направилась на кухню, останавливаясь уже возле дверного косяка и задумчиво опираясь о него плечом. Если у неё выйдет сделать всё тихо, без лишнего шума и в немного ускоренном темпе, то завтрак в постель вполне сможет осуществиться; девушка, босыми ногами передвигаясь от одного конца комнаты к другому, доставала из шкафчиков нужную посуду, ища теперь поднос, на который всё в конечном итоге можно будет сложить.       Рядом слышится негромкий звук включённой техники, и Элли делает шаг в сторону, останавливаясь у тостера, откуда уже наружу подпрыгнули два кусочка хлеба. Они оказываются настолько горячими, что Элли, успев взять один в руки и тут же положить обратно, приложила чуть обожженные пальцы к мочке уха, немного жмурясь. Сзади её обхватывают мягкие ладони, цепляясь в замок на животе.       — Что делаешь?— утренний голос Дины заставляет девушку сглотнуть, застывая на месте.       — Хотела сделать сюрприз. Джей ещё спит?       — И пушкой не разбудишь,— улыбка темноволосой девушки чувствуется на коже плеча, там же тёплыми губами оставляется пара призрачных поцелуев. Дина трется носом о чужую шею, улавливая слухом, как шумно выдыхает Элли, буквально обмякая в её руках.       — Дина...— рыжеволосая девушка хочет звучать серьёзно, но голос переходит на шёпот, выдавая полную податливость родным объятиям и влажным поцелуям, переходящим вниз по спине, вдоль позвоночника. Кажется, словно волосы на голове встают дыбом, шевелятся, приобретают отдельную жизнь, зарождённую именно той, кто сейчас хитро улыбается, прекращая дорожку поцелуев и снова выпрямляясь, кладя подбородок на покатое плечо, усыпанное созвездиями веснушек. Дина дарит ей огромное количество неповторимых эмоций, которые никогда не будет возможно описать.       В тёплые времена года кожа Элли буквально приобретает другой оттенок, более красноватый, и из-за достатка солнечного света на ней и долгого нахождения под лучами солнца распускаются всё новые и новые рыжие пятнышки, несколько из которых Дина успевает огладить кончиками пальцев. Она бесконечно ценит такие тихие, семейные моменты, когда время вдруг замирает, позволяя ей рассматривать уже давно изученный профиль, трогать уже некогда исследованные части излюбленного тела, словно окунаться в прежние времена, когда она только-только находила смелость прикасаться, целовать, разглядывать.       — Да, детка?       Реакция Элли сквозь всё это время остаётся прежней: что в первые месяцы их отношений, что сейчас, когда многое вместе пройдено, испробовано, она позволяет блаженным звукам срываться с губ при малейшем внимании, уделённом ей. Только теперь эти звуки чуть более приглушены, чтобы невзначай не разбудить малыша, что беззаботно спал посередине их большой кровати, наверняка причмокивая губами во сне.       — Что ты делаешь?       И хотя вопрос уже был по-глупому нервозно озвучен, Элли прекрасно знала наперёд запланированные темноволосой девушкой действия. Словно прочитав чужие мысли, Дина спустила ткань чужой футболки, растягивая ту пуще прежнего, ещё ниже по плечу и оставила на коже лёгкий укус, нашедший отблеск в полузадушенном выдохе Элли. Пользуясь положением и тем, как девушка мгновенно расслаблялась под натиском любовных прикосновений, Дина пробралась руками под одежду, теперь ощупывая внезапно напрягшиеся мышцы живота.       Она оставляет вопрос рыжеволосой девушки без словесного ответа. Вместо этого девушка оглаживает чужие бока, поднимаясь выше, так, что под ладонями можно пересчитать рёбра, обтянутые тонким слоем кожи. Она прижимается настолько вплотную, оказывается настолько близко, что Элли с лёгкостью чувствует, как её спины касается грудь, и даже через ткань их одежды пронзительное ощущение касающихся кожи чужих сосков принуждает её закрыть глаза, но всё же сдержаться от нуждающегося всхлипа.       — Сядь на столешницу,— Дина шепчет на ухо, цепляясь зубами за мочку, а руками останавливается прямо под грудью, словно испытывая девушку на прочность, нетерпеливость, желание.       Элли слушается. Ей ничего не стоит признать, какую силу Дина имеет над ней, как ей самой до сумасшествия нравится быть в чужих руках, быть ведомой ими, показывая свою преданность. Поворачиваясь лицом к девушке и чувствуя, как сердце заходится в неравномерном, быстром ритме из-за чувства, словно она впервые собираясь встретиться со взглядом тёмно-карих глаз, Элли отодвинула в сторону мешающие сейчас столовые приборы и запрыгнула на деревянную поверхность, сразу же расставляя ноги в стороны, чтобы дать Дине уместиться между ними.       — Да, вот так,— темноволосая девушка вполголоса одобряет, занимая выделенное ей место и в ту же секунду касаясь оголённых ног Элли, начиная от колен и следуя выше к тонизированным бёдрам, на которых ночные шорты уже успели задраться. Подтянутое тело рыжеволосой девушки — лучше любого десерта, праздника, а возможность касаться его, доводя Элли до исступления — данный Дине подарок свыше. Так она думает каждый раз, когда в виде отклика на мягкие касания получает сладкие стоны, почти песню, льющуюся из губ Элли.       Темноволосая девушка снимает с неё эту самую излюбленную футболку, обхватывая грудь и чуть сжимая в ладонях, пока приближается к расслабленному, полному одобрения лицу, чтобы губами запечатлеть чужие. Элли отзывается красивым придыханием, касанием языка по нижней губе, затем Дина теряется в ощущении, стараясь истратить весь воздух из лёгких перед тем, как прервать поцелуй. Она кусается: захватывает зубами чужой подбородок, переходя к шее, поднимает взгляд на глубоко дышащую Элли и только после этого прихватывает губами возбужденный сосок, от наслаждения опуская веки. Если так ощущается рай, то она готова остаться в этом моменте навсегда.       — Боже.       — Привстань,— Дина шлёпает рыжеволосую девушку по бедру одной рукой, приводя ту в сознание и заставляя посмотреть себе в глаза.       Элли снова подчиняется, она заранее знает, что у другой девушки на уме, поэтому, поддерживая свой вес руками, приподнимает нижнюю часть тела, с замиранием сердца наблюдая, как Дина стягивает поспешно шорты вкупе с нижним бельём. Теперь её шелковистым ладоням был открыт превосходный доступ ко всему, чего ей хотелось коснуться; Элли находилась перед ней в полном повиновении, в необыкновенной уязвимости. Тронь её едва ощутимо — и она молниеносно содрогнётся, вызывая у Дины любвеобильную улыбку. Которая уже давно отпечаталась у Элли в сердце, заставляя то пропускать удары.       Когда Дина проворно доходит до желанного места, её пальцы окунаются во влагу, принуждая девушку в наслаждении выдохнуть через приоткрытый рот, а Элли — тихо захныкать, погружая собственные пальцы в вороньего цвета волосы. Они сталкиваются лбами: Дина внимательно разглядывает родные черты лица, Элли — опускает взгляд вниз, со слегка сведёнными к переносице бровями наблюдая, как пальцы Дины всё сильнее пачкаются в её влаге, невозможно сильно дразня.       Раньше, когда девушки только начинали узнавать друг друга, будучи уже в укрепляющихся отношениях, Элли довольно редко позволяла касаться себя, отказывалась от собственного удовольствия, всегда ссылаясь на то, что ей важнее всего довести Дину до состояния эйфории, привести её к точке невозврата. Но спустя какое-то время, благодаря множеству разговоров, которые Дина заводила, только чтобы убедить рыжеволосую девушку в том, что наслаждение их обеих играло роль, и что она до дрожащих коленок, размытого зрения хотела посмотреть, до какого края может довести девушку, Элли начала постепенно раскрываться. И это безумно радовало, потому что сейчас она находилась перед Диной обнажённая, позволяющая сделать ей приятно.       — Такая красивая,— темноволосая девушка продолжила ниже выводить круговые движения, второй рукой откидывая с веснушчатого лица выпавшие из хвоста пряди волос.— Моя девочка.       — Дина,— Элли произносит на выдохе, в который раз являясь причиной лёгкой улыбки Дины.       — Да?       — Пожалуйста.       Одно слово. Но сколько эмоций оно содержит в себе: удовольствие, неутолимое желание, слабость. Дина дотрагивается кончиками скользких пальцев до сжимающегося входа, постепенно погружаясь в тесноту податливого тела; Элли в этот же момент старается сдвинуть ноги вместе, но девушка удерживает её в прежнем положении, успокаивая тихими словами. Вторая ладонь резко находит себе применение в тот момент, когда Элли протяжно стонет, не в состоянии сдержаться, и закрывает её рот, заглушая чувственные звуки.       Дина ускоряет темп, всё чаще сгибая пальцы внутри рыжеволосой девушки, и ощущает, как собственное дыхание сбилось, а на лице появилась испарина. Бёдра Элли начинают заметно трястись, а она сама — переодически сжиматься вокруг продолжающих входить в неё пальцев; темноволосая девушка лишь следит за её реакцией, догадываясь, насколько сильно от одного только вида, открывающегося перед ней, могло намокнуть её собственное нижнее бельё.       — Давай, сделай это для меня,— она проговаривает на ухо, продолжая закрывать чужой рот рукой, и смотрит в распахнутые зелёные глаза, находящие в себе отражение безмятежных лесов, пока не слышит практически полностью заглушенный стон. Элли зажмуривается, начиная трястись всем телом, и позволяет Дине делать с ней всё, что вздумается.       Та лишь дарит воздушный поцелуй в висок, помогая начинающими замедляться движениями перейти черту блаженства, пока не чувствует, что Элли действительно начинает приходить в норму, хаотично приподнимая бёдра, чтобы напоследок создать немного дополнительного трения с чужой ладонью.       Дина, наконец, убирает ладонь с губ, переходя на щёку и замечая, как Элли льнёт к полученному прикосновению.       — Всё хорошо?— Дина спрашивает, наклоняясь вперёд, чтобы потереться носом о чужой и почувствовать тяжёлое дыхание на своих губах.       — Да,— рыжеволосая девушка предпринимает попытку улыбнуться уголком губ; она загнанно дышит, в последний раз сдавленно всхлипывая, когда Дина вынимает из её тела пальцы с характерным, хлюпающим призвуком, заставившим Элли неосознанно покраснеть.— Да.       — В душ?— темноволосая девушка открыто улыбается, взглядом находя отброшенную в сторону футболку Элли, чтобы секундой позже взять её чистой рукой и помочь натянуть ту обратно на обмякшее тело.       Их выстроенную идиллию прерывает плач, доносящийся из дальней комнаты. Знакомый, привычный плач ребёнка, что проснулся в спальне в одиночестве, пугаясь лишь того, что его могли бросить. Дина роняет голову на плечо Элли, что всё ещё сидела на столешнице, приходя в более-менее осознанные чувства. Рука, что мигом расположилась на её макушке, непринужденно поглаживая вьющиеся волосы, в который раз дала Дине осознать, насколько невероятной была её жизнь, несмотря на пережитые в подростковом возрасте потери, полученные травмы и переживания. Теперь она была поистине счастлива, и, возможно, для этого судьба заставила её испытать множество невзгод.       — Твой сын проснулся,— Элли невзначай оповестила, словно девушка могла не услышать довольно громкое рыдание малыша, и подняла чужое лицо за подбородок, мягко чмокая в губы.       — Когда он кричит, плачет или просто плохо себя ведёт, он твой сын.       Элли звонко смеётся, отталкивая от себя девушку, чтобы принять вертикальное положение и подобрать с пола оставшиеся атрибуты одежды. Она с непреодолимой жаждой хотела показать Дине, насколько та сильно оказывает на неё влияние, заставляет сердце волноваться, но не сейчас; впереди у них, кажется, целая вечность для этого и многого другого, не менее взбудораживающего и волнующего.       Дина ещё какое-то время стоит на месте, опустив голову, словно морально подготавливаясь к предстоящему дню, и лишь получив пробуждающий шлепок по ягодице от девушки, что уже направлялась в сторону ванной комнаты, выходит их кухни.       Она, ещё не дойдя до спальни, уже начала успокаивать сына, чтобы вселить в него уверенность, что всё в порядке:       — Иду, малыш, уже иду!
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты