Гармония

      Маринетт проснулась полностью выжатой. Какой-то частью сознания она все еще пребывала в своем сне, совсем не помня некоторые события вчерашнего дня, да и то, что ей снилось, постепенно ускользало сквозь пальцы. А ведь что-то было, это она могла сказать точно. Все тело ужасно ныло и болело, как если бы ее сдавила в своих лапах какая-нибудь гигантская акума. Но даже не разомкнув глаз, сразу после этого, она почувствовала шелест под рукой. Мягкое шуршание бумаги. Пока не понимая, из-за слишком мутных воспоминаний, что же это может быть, она все же разлепила веки и, когда глаза с полудремы пробежались по буквам, на лице расплылась счастливая улыбка. Это был не набросок платья, который она могла по неосторожности положить на кровать, и не признание Адриану, которое также могло оказаться в постели перед сном. Даже не тот стих-признание, который она как-то подобрала в коллеже и теперь хранила в дневнике (что в данный момент стало казаться очень глупым). Нет. Это была записка от Кота, благодаря которой она смогла вспомнить почти все: и свой ужасный поступок, и мягкие объятия Нуара, и его слова, что она всегда будет нужна ему, сколько бы не натворила.       Нежные мысли о напарнике больше не пугали Маринетт. Нет, теперь она считала, что только так и может быть. Ведь этот дурашливый Котенок ее принял, не отстранился, не убежал, даже не стал иначе о ней думать. Боже, да он даже называть ее по-другому не начал! Хотя что ему мешало произносить, когда они были наедине, ее имя, а не что-то из этих ласковых прозвищ, вроде «Моя Леди» или «Принцесса». Ранее звучащие глупо и, скорее, неряшливо слова теперь согревали, отзываясь такой теплотой в ее истерзанной всем произошедшим душе, что Маринетт даже не могла придумать теперь связанную с ними подколку в сторону Нуара. Чувства к нему расцвели, хотя она столько раз пыталась не дать этому произойти: вышвырнуть цветок, символизирующих «их», из своего сознания, не давать ему воды для цветения и пищи для роста. Но Котенок умудрился пробиться через ту стену, что она возвела: спасал ее от акум, рисковал собой даже тогда, когда она не знала, справится ли. Нуар никогда не бросал ее, никогда не покидал. И теперь она просто не могла сказать, даже в шутку, что не любит его. Теперь герой в черном держал ее сердце в своих лапах, отвечая ей такой же роскошью. И плевать, что она не знает его личности. Ей это не помешает.       — Уже проснулась, Принцесса? — ласково спросил голос откуда-то сбоку. В лучах утреннего солнца лицо Кота, казалось, обзавелось ореолом святых с икон. Блики играли на светлых прядях, и, пока волосы так красиво переливаются самыми разными оттенками, девушке хотелось запустить в них руки и нежно сжать у самых корней. Светлые зеленые глаза, казалось, стали даже ярче и одновременно глубже, чем были, притягивая ее своим хищным блеском.       — Когда ты пришел? — голос после сна был хриплым, но в нем слышались нотки теплоты, которые, как не пытайся, она просто не могла скрыть или удержать.       — Ночью, — просто ответил Кот и улыбнулся. Только сейчас Маринетт заметила, что рядом с ним лежала помятая подушка, взятая, видимо, снизу.       — Ты спал на полу? — она почувствовала укол вины одновременно и как хозяйка комнаты, и как напарница героя. — В следующий раз лучше иди на софу.       — Я не смог там уснуть, — с нежностью произнес Кот, а его рука легко провела по темным волосам, отчего в груди разлилось тепло. — Слишком далеко от тебя, Миледи.       Маринетт прикрыла глаза, наслаждаясь прикосновением. Жар, что поднимался от такого банального движения, никак нельзя было списать на что-то простое. Теперь она была точно уверена — чувство, которое возникло у нее к Коту, было не просто благодарностью.       — Ты мог бы поспать в моей кровати, — тихо произнесла она, и пальцы Нуара на мгновение остановились. — Тут бы хватило места нам двоим.       Маринетт показалось, что Нуар перестал дышать.       — Как бы я посмел потревожить твой сон, — с придыханием ответил Кот.       Поглаживания были мягкими, слегка щекотными, но оттого не менее приятными. Бабочки в животе запорхали, когда она вновь подала голос:       — Я была бы не против.       Маринетт открыла глаза и с наслаждением увидела покрасневшее лицо напарника. Он был смущен, взбудоражен и, стесняясь, убрал от нее руку.       — Еще слишком рано, — после секундного молчания сказал Нуар. Его глаза избегали встречи с ее. — Ты можешь еще поспать перед коллежем.       — Нуар, — с придыханием произнесла она. — Я не хочу сегодня идти никуда. Может… Побудешь сегодня со мной?       Кот взглянул на нее с надеждой и тоской, и, Маринетт это заметила, почти был готов согласиться, но в последний момент разочарованно помотал головой.       — Маринетт, я всегда буду рядом, — он попытался улыбнуться, но получилось довольно плохо. — Я просто… Ох, — он провел ладонью по лицу, собираясь с мыслями. — Ты можешь мне поверить? Я думаю, что тебе просто необходимо сегодня появиться в коллеже.       Маринетт слегка надула губы, но причин не доверять напарнику у нее не было. Наоборот, казалось, она готова была сделать все, о чем бы он ни попросил. Совершенно любая прихоть — идиотская, странная, смертельная — она была полностью в его власти.       — Хорошо, — ее рука потянулась к растрепанному после сна хвостику, перебирая темные пряди. — Но ты не мог бы… Побыть со мной? Еще немного?       — Разумеется, — выдохнул он и соединил их руки. — Все, о чем бы ты не попросила.       Маринетт слегка потянула его на себя. Нуар удивленно вздохнул, но, поняв, чего она от него хочет, лег рядом.       Ее сердце, казалось, готово было выпорхнуть из грудной клетки. Он был так близко — она почти касалась носом его груди, а когтистая рука легла ей на талию. Маринетт прикрыла глаза, наслаждаясь почти улетучившимся ароматом одеколона, которым всегда пах Кот. И сейчас все было таким правильным, что о другом и речи быть не могло.       — Маринетт, — тихо произнес Нуар. — Никогда больше меня так не пугай. Ты меня поняла?       Ледяные нотки странно смешивались с заботой, а рука, лежащая у нее на талии, не могла позволить Маринетт дать какой-либо другой ответ, кроме самого правдивого:       — Да.

***

      Нуар ушел за полтора часа до начала занятий. Утро Маринетт несказанно радовало — сначала они долго нежились в кровати с Котом, а после, когда он ушел — ей позвонили родители. Они спрашивали, зачем она звонила им среди ночи, и она облегченно выдохнула — совсем ведь забыла о часовых поясах! Получается, Бражник все же врал ей, испытывал, доводя до точки кипения (и у него это, к сожалению, получилось). Счастливая Маринетт с радостью и обожанием слушала заботливый голос матери и мягкий, нежный — отца. Она была рада, даже когда Сабина в очередной раз давала ей нравоучительные советы про незнакомцев и запертые двери.       После такого хорошего утра Маринетт поплелась в коллеж. Не сказать, что она сильно горела желанием туда идти — после вчерашних переживаний она с трудом смогла снять отеки с опухших глаз, прикладывая к ним замороженные овощи, а столько косметики она никогда на себя не наносила. А все потому, что ей очень не хотелось, чтобы о вчерашнем поступке (за который ей теперь и самой стыдно) мог узнать кто-либо еще. Она так и не поняла, зачем Кот попросил ее сегодня прийти. Но, встретившись в дверях учебного заведения с Альей, она могла точно сказать: хотя бы ради этого — все точно было не зря.       — Маринетт! — запыхавшаяся подруга остановила ее на самой верхней ступеньке коллежа. — Кима выписали!       Один из камешков, висящих на сердце Маринетт тяжким грузом, исчез.       — А еще состояние Макса заметно улучшилось! — продолжала радовать Алья.       После утренних новостей Маринетт не могла перестать сиять, пусть и в некоторых моментах грусть все же проскальзывала у нее на лице, когда мысли возвращались к прошлому вечеру. Все же хорошо, что последствия ее акуманизации оказались поправимыми. Пусть и не Чудесным Исцелением, но, тем не менее, трудом врачей.       На уроке истории у мадам Бюстье Алья тихонько ткнула подругу и подсунула поверх открытой тетради свой телефон. На нем была открыта новостная статья:

«AGREST ищет таланты!»

      Маринетт перестала слушать урок и внимательно стала читать. Габриэль Агрест устраивает конкурс! И самое примечательное: нет ограничений ни по возрасту, ни по практике. И тема любая!       Глаза загорелись предвкушающим блеском. Отец Адриана был ее кумиром в мире моды, и это первый раз, когда его бренд объявляет настолько масштабный конкурс. В голове сразу начали проноситься идеи нарядов, а также яркими всполохами Маринетт вспоминала уже готовые дизайны.       Глаза быстро дошли до конца статьи, где говорилось, что срок сдачи работы — завтра. Она ведь не успеет придумать что-то новое, тем более с ее резкой сменой настроения. Это вам не шляпа, а полноценный наряд! Но, благодаря Алье, у нее уже есть выкройки для рождественских платьев. Может, стоит воспользоваться ими?       Весь оставшийся учебный день Маринетт мысленно провела в терзаниях о возможности использования дизайна, который она придумала еще очень давно.       — Адриан! — окликнула Алья на перемене. Тот развернулся, задержался взглядом на Маринетт, но после все же посмотрел на журналистку. — Почему ты не сказал, что Габриэль Агрест устраивает конкурс?       Глаза Адриана удивленно расширились.       — Какой конкурс? — растерянно спросил он.       — Дизайнерский, конечно! — Алья ткнула ему открытой на телефоне новостной статьей. Он бегло пробежался по написанному и так же растерянно взглянул на Алью.       — Я даже не знал о нем, — Адриан нахмурил брови, но, стоило ему взглянуть на Маринетт, его лицо тут же просияло. — Ты будешь участвовать?       — Думаю, да, — ответила она, ни разу не заикнувшись. — Такой шанс нельзя упускать, ведь так?       — Я уверен, что ты справишься.       Адриан продолжал нежно смотреть на Маринетт, отчего ее щеки слегка покраснели. Внезапно, будто опомнившись, он повернулся к своей парте и начал что-то очень долго искать в сумке. К Маринетт до конца перемены он так и не повернулся.       Алья строила ей глазки, явно намереваясь расспросить о чем-то, но Маринетт просто открыла свой скетчбук и принялась рисовать, пытаясь отогнать странные мысли.

***

      Когда прозвучал звонок с последнего урока, Алья с силой впилась в руку Маринетт.       — Пойдем со мной! — состроила она лицо, которому просто невозможно отказать, уже таща за собой ничего не подозревающую подругу.       Они потащились в библиотеку. Маринетт там, увы, не ждало ничего хорошего. Можно было догадаться, что Алья так просто ситуацию с Адрианом не отпустит, а потому уже долгое время Маринетт варилась в намекающих на странные вещи вопросах лучшей подруги.       Нет, она забыла об Адриане. Нет, они не встречаются и нет, Алья, Адриан точно не может быть влюблен в нее.       — Ты разве не заметила, как он на тебя смотрел? — допытывалась она.       — Обычно смотрел, — в который раз произнесла Маринетт.       Она уже готова была к новой порции вопросов и начинала задумываться о том, как отсюда сбежать, даже прикидывала возможные варианты незаметной трансформации, но на телефон Альи в этот момент пришло оповещение.       Она даже не стала его читать, с удовлетворенным видом спрятав устройство в карман сумки.       — Маринетт, — Алья схватила ее за руки и торжественно выпрямила спину. Маринетт от этого вида внутренне стушевалась. — Мы собирались это сделать еще до того, как произошла та неприятная ситуация… — по спине девушки прошелся неприятный холодок. — Но даже сейчас мы решили не отменять всего, потому что ты очень важный для всех нас человек.       Алья перевела дух и, широко улыбнувшись, развернула Маринетт на сто восемьдесят градусов, поставив нос к носу с входной дверью.       — Смотри! — Алья ногой толкнула дверь и вывела Маринетт на узкий балкон второго этажа.       Многочисленные крики и улюлюканья стали раздаваться снизу. Маринетт на секунду зажмурилась, а после, когда открыла глаза — дыхание перехватило.       Внизу стояли все ее одноклассники — и не только. Среди людей она увидела и Луку, и Кагами, и — Маринетт сначала не поверила своим глазам — на возведенной непонятно когда сцене стоял сам Джаггед Стоун!       — Ч-что… — ошарашенно произнесла она, и Алья, стоявшая у нее за спиной, решила ей помочь.       — Ты была несколько занята работой в последний месяц, — она обняла ее одной рукой. — Поэтому мы решили немного тебя взбодрить. Сегодня твой день, подруга! Отдыхай.       В глазах Маринетт появились слезы. Столько людей о ней заботились, а она… Она…       Сердце болезненно заныло, вспоминая вчерашний вечер.       — Ты чего, плачешь? — ошарашенно спросила Алья и притянула к себе всхлипывающую девушку. — Ну что же ты. Тихо, девочка, все хорошо, — шептала она ей на ухо, поглаживая по плечам.       Маринетт отстранилась и вытерла с щек влажные разводы — глаза уже начинали болеть от того, что она постоянно плакала. Счастливая улыбка появилась у нее на лице.       — Да, ты права, — Маринетт вновь взглянула на толпу народа внизу. — Все хорошо.       А про себя она подумала, что больше никаких секретов от своих друзей, которые столько делают для нее, скрывать не станет. Пришла пора принять ситуацию, в которой она оказалась, и дать другим тоже узнать правду.